Учебный год 22-23 / pravo_sobstvennosti
.pdfТакой подход законодателя объясняется общими положениями о праве собственности, согласно которым на собственнике лежит бремя по содержанию имущества (ст. 210 ГК РФ), а также риск случайной гибели или повреждения имущества (ст. 211 ГК РФ). Данные положения закона указывают на то, что собственник или уполномоченные им органы (если речь идет о собственности публично-правового образования) должны принимать меры к сохранности своего имущества, в том числе предотвращать выбытие его помимо их воли.
Поэтому при рассмотрении спора суду не следует принимать во внимание доводы истца о нераспространении законодателем срока исковой давности на требования о признании права, в том числе в связи с наличием в Гражданском кодексе института приобретательной давности. По смыслу норм ст. 234 ГК РФ лицо, владеющее имуществом по давности, не лишено защиты путем заявления об истечении исковой давности в ответ на требование другого лица о признании права на это имущество. Напротив, защита давностного владельца как от виндикационных притязаний, так и от иска другого лица о признании права на это имущество с помощью исковой давности отвечает предназначению данного правового института. Ведь приобретательная давность служит упорядочению имущественного оборота с целью недопущения "выпадения" из гражданского оборота вещей, которые в силу различных причин вышли из-под господства собственника. Поэтому охрана имущественных интересов давностного владельца превалирует в этих случаях над имущественными интересами собственника, поздно спохватившегося о своем имуществе.
Доводы истца о том, что действующее законодательство не предусматривает истечение исковой давности в качестве основания возникновения права собственности, в свою очередь, не могут служить юридическим аргументом в пользу вывода о нераспространении исковой давности на требование о признании права. Нормами Гражданского кодекса РФ прямо не урегулирован правовой режим принадлежности имущества в случае отказа в удовлетворении исковых требований собственника по мотивам пропуска исковой давности. Хотя статус имущества, попадающего в режим давностного владения (ст. 234 ГК РФ), наиболее близок в подобной ситуации.
Таким образом, на заявленное исковое требование о признании права собственности распространяется общий срок исковой давности в три года (ст. 196 ГК РФ). Логика законодателя здесь очевидна. Изъятие негаторного иска (ст. 304 ГК РФ) из-под действия исковой давности объясняется тем, что имущество не выбыло из владения собственника. Надо полагать, что в ст. 304 ГК РФ под владением законодатель подразумевает только непосредственное обладание вещью.
Не исключается возможность предъявления иска о признании права собственности на имущество лицом, которое им владеет, что будет свидетельствовать о небесспорности нахождения у него имущества (в судебно-арбитражной практике такие иски не редкость). В этом споре либо в другом, где это лицо уже будет ответчиком, его иллюзии о субъективном праве на имущество могут быть развеяны.
Если право собственности истца не было зарегистрировано до подачи иска, то факт предъявления таким лицом иска о признании права собственности на недвижимую вещь означает наличие юридических пороков в приобретении этой вещи. Именно присутствие таких пороков не позволило истцу зарегистрировать право собственности, не прибегая к обращению в суд. В случае отражения такого иска с помощью исковой давности вещь либо попадет в режим задавненного имущества, либо будет отобрана у истца посредством предъявления соответствующего иска лицом, которое в установленном законом порядке подтвердит свое право на вещь. В то же время отказ в удовлетворении подобного иска в связи с заявлением ответчика о пропуске срока исковой давности отнюдь не означает "автоматического" возникновения права собственности у ответчика. И уже тем более такое судебное решение не может служить основанием для государственной регистрации права собственности за ответчиком.
461
На первый взгляд выглядит нелогичной мысль о применении исковой давности к иску о признании права собственности, заявленному лицом, полагающим себя собственником и не утратившим владение спорной вещью на момент подачи иска. Такая оценка зиждется на отождествлении иска о признании права собственности и негаторного иска. Нераспространение законодателем исковой давности на негаторный иск обусловлено двумя решающими обстоятельствами. Во-первых, бесспорностью титула собственника у истца, во-вторых, нахождением имущества во владении истца.
Наличие этих факторов наряду с неприменением к негаторному иску срока исковой давности позволяет защитить собственника от нарушений, не связанных с лишением владения, независимо от периода времени, прошедшего с момента нарушения права, и с момента, когда собственнику стало известно о нарушении его права. Тем самым подтверждается устойчивость правового режима принадлежности имущества конкретному субъекту и стабильность имущественного оборота в целом.
Тогда как подача иска о признании права собственности на имущество (к тому же лицом, владеющим спорной вещью) указывает на присутствие определенных объективных сомнений в правомерности приобретения имущества истцом, притом что в гражданском законодательстве достаточно четко обозначены основания и момент возникновения права собственности как на движимые, так и на недвижимые вещи. Во избежание того, чтобы действия собственника, спохватившегося о своем имуществе за пределами срока исковой давности, не дестабилизировали правовое положение имущества, находящегося у другого лица, последнее вправе заявить о пропуске срока исковой давности на требование нерадивого собственника о признании права собственности.
Когда по мотиву пропуска срока исковой давности будет отказано в удовлетворении иска о признании права собственности лицу, владеющему спорной вещью, и возможность истребовать ее у последнего заинтересованным лицом будет утрачена (также по мотиву исковой давности), то вещь попадет в режим задавненного имущества.
Принимая во внимание то, что давностное владение регулируется законом (ст. 234 ГК РФ), а также учитывая перспективу приобретения задавненного имущества в собственность, истец, оказавшись в положении давностного владельца, будет иметь имущественный интерес в сохранении имущества у себя. Расходы по содержанию имущества могут окупиться хозяйственным использованием имущества непосредственно давностным владельцем.
Если лицо, владеющее недвижимой вещью, вместо "узаконения" своего права с помощью государственной регистрации обратилось за судебной защитой посредством подачи иска о признании права собственности на эту вещь, предъявив такое требование конкретному субъекту, то отказ в иске в связи с заявлением ответчика о пропуске срока исковой давности "не ущемит" субъективное право истца на вещь, которого (права) в сущности и не было до подачи иска. Иск о признании права собственности на имущество предназначен для подтверждения в судебном порядке правомерности оснований приобретения имущества, а не для восполнения юридических пороков его приобретения. Здесь не идет речь о признании права собственности на самовольную постройку (ст. 222 ГК РФ) и на бесхозяйную вещь (ст. 225 ГК РФ).
Таким образом, не имеется оснований полагать упущением законодателя отсутствие иска о признании права в перечне требований, на которые исковая давность не распространяется (ст. 208 ГК РФ).
К сказанному можно добавить следующее. Попытки представить иск о признании права собственности на имущество в качестве одного из требований собственника об устранении нарушений, не связанных с лишением владения, в сущности сводятся к характеристике иска о признании права собственности как понятия, меньшего по объему по отношению к негаторному иску. Однако такой подход близок к конкуренции исков, к чему законодатель явно не стремится, отграничивая такие способы защиты гражданских
462
прав, как иск о признании права и негаторный иск, а юридическая наука и судебноарбитражная практика постоянно ищут пути решения вопроса о конкуренции исков в гражданском праве.
Если допустить гипотетическую ситуацию, когда обладатель зарегистрированного права собственности, владеющий недвижимым имуществом, для отражения необоснованных притязаний (длящихся свыше трех лет) со стороны другого лица предъявит требование о признании права собственности, а ответчик заявит об истечении срока исковой давности, то субъективное право истца не прекратится. В подобной ситуации решение суда об отказе в иске не может служить основанием для возникновения материального права на имущество у ответчика. Если в центре спора была недвижимость, то решение суда не является основанием для аннулирования государственной регистрации права собственности истца. Обозначенная ситуация может свидетельствовать о неверном избрании собственником способа защиты права (т.е. когда средство защиты не адекватно нарушению). С тем чтобы стать предметом судебного разбирательства, нарушение гражданских прав должно быть конкретным и объективно выраженным вовне. Тогда возникают предпосылки для использования собственником негаторного требования (ст.
304ГК РФ).
Влитературе высказано мнение о том, что "...требование истца о признании права обращено не к ответчику, а к суду, который должен официально подтвердить наличие или отсутствие у истца спорного права" <1>. Однако исковое производство в суде a priori предполагает присутствие в деле ответчика, имеющего возражения относительно предмета иска. Без участия ответчика и учета его возражений в суде рассматриваются заявления об установлении фактов, имеющих юридическое значение.
--------------------------------
<1> Гражданское право: Учебник: В 3 т. Т. 1. 6-е изд., перераб. и доп. / Отв. ред. А.П. Сергеев, Ю.К. Толстой. М., 2005. С. 342 (автор главы - А.П. Сергеев).
Гораздо запутаннее будут складываться правоотношения в приведенном нами примере из судебно-арбитражной практики, когда собственник, осознавая невозможность возврата имущества с помощью виндикации по причине пропуска срока исковой давности, предъявляет требование о признании за ним права собственности. Если это требование будет удовлетворено, невзирая на заявление ответчика о пропуске исковой давности, тогда субъективное право окажется "оторванным" от имущества, так как возвратить имущество себе юридическими средствами собственник не сможет. В этом случае можно было бы предположить о злоупотреблении правом на стороне истца, что в силу положений ст. 10 ГК РФ должно служить основанием к отказу в иске. Однако это совсем не та ситуация применительно к нормам ст. 10 ГК РФ, когда законодатель допускает отказ истцу в судебной защите права по мотиву злоупотребления этим правом. Здесь уместно вспомнить один из постулатов римского права о владении и собственности, суть которого заключается в том, что только до истечения срока виндикации имущества можно говорить о наличии воли на владение имуществом.
В литературе высказано опасение по поводу того, что "...распространение исковой давности на требования собственника о признании его права повлечет следующее неразрешимое противоречие: если при незаконном отчуждении право недобросовестного приобретателя, получившего владение недвижимостью, будет зарегистрировано в реестре, применение срока исковой давности приведет к наделению недобросовестного приобретателя всеми внешними атрибутами собственника..." <1>. Высказывая такое опасение, авторы, наверное, забывают о том, что от недобросовестного приобретателя имущество может быть истребовано по правилам п. 1 ст. 302 ГК РФ в любом случае. Правда, недобросовестный приобретатель может воспользоваться исковой давностью и оставить имущество у себя. В этом случае требование собственника о признании за ним права собственности (не подверженное исковой давности) не поможет собственнику
463
возвратить имущество. Снова возвращаемся к ситуации, когда титул на вещь оказывается "оторванным" от самой вещи. Юридическая несуразность такого положения не нужна никому: ни собственнику, ни приобретателю.
--------------------------------
<1> Ломидзе О.Г., Ломидзе Э.Ю. Защита права собственника недвижимости и стабилизация положения ее приобретателя: влияние регистрации // Вестник ВАС РФ. 2007. N 1. С. 27.
Напротив, применение исковой давности к требованию собственника (утратившего владение вещью) о признании за ним права собственности на эту вещь будет корреспондировать с невозможностью для собственника возвратить себе имущество с помощью виндикации по причине пропуска срока исковой давности. Иначе эти два иска окажутся противопоставленными друг другу, к чему оснований в материальном праве не имеется.
Подход, согласно которому на иск о признании права собственности на имущество исковая давность не распространяется, соединенный с точкой зрения об оспаривании с помощью этого иска зарегистрированного права собственности на недвижимость, может привести к необоснованному наделению данного иска свойствами юридического средства отобрания имущества у нового собственника. Неблагоприятные последствия для имущественного оборота очевидны. Возвращение прежнему собственнику титула на имущество с помощью иска о признании права собственности, не подверженного действию исковой давности, при невозможности истребования имущества посредством виндикационного иска исключит имущество из гражданского оборота, так как титул окажется "оторванным" от вещи. Не умаляя юридических достоинств иска о признании права собственности на имущество, следует признать, что на данное требование исковая давность распространяется. Даже в том случае, когда посредством этого иска оспаривается зарегистрированное право собственности на недвижимое имущество. Следует также иметь в виду, что иск о признании права собственности на имущество сам по себе, без оспаривания оснований регистрации права собственности ответчика, не может привести к изменению субъекта права собственности на спорную вещь. Вновь приходится констатировать: один способ защиты гражданских прав не может устранить последствия нарушения гражданского права, для защиты от которого предназначен другой способ защиты гражданских прав.
6. Нередко иск о признании права собственности предъявляется в тех ситуациях, когда правовых предпосылок для этого не имеется.
Например, используют такой иск бывшие колхозы (ныне существующие в организационно-правовой форме сельскохозяйственных кооперативов или хозяйственных обществ). Причем ответчиком называют администрацию публично-правового образования, где расположены объекты недвижимости.
Вданном случае иск направлен на упрощение процедуры государственной регистрации права собственности на недвижимое имущество. И вот почему.
Администрация муниципального образования не возражает против принадлежности зданий и сооружений колхозу и его правопреемнику. Уполномоченные органы Российской Федерации и субъекта Российской Федерации не выразили правопритязаний на это имущество. Объекты находятся в границах земельного участка, предоставленного колхозу еще в 70-е гг.
Вподобной ситуации бывший колхоз не лишен возможности подтвердить свое право собственности во внесудебном порядке. Для этого потребуется изготовить технические паспорта и тем самым поставить объекты на учет в органе технической инвентаризации, получить заключение полномочных и компетентных государственных органов о соответствии объектов градостроительным и строительным нормам и правилам, после чего предъявить объекты к сдаче в эксплуатацию местной администрации. Учитывая то,
464
что последняя признает право бывшего колхоза на объекты, акт приема объектов в эксплуатацию должен быть утвержден. Затем можно идти в регистрационную службу. Конечно же, при этом должны быть правоустанавливающие документы на землю под объектами. Если администрация откажет в утверждении акта приема в эксплуатацию, то такой отказ может быть обжалован в суд.
Новым Градостроительным кодексом РФ предусмотрена выдача разрешения на ввод объекта в эксплуатацию (ст. 55). Представляется, что правопреемники бывших колхозов не лишены возможности соблюсти требования этой статьи Кодекса и получить такое разрешение, которое, в свою очередь, служит для регистрационной службы основанием регистрации субъективного права на объекты недвижимости.
Вместо этой процедуры, длительной по времени и финансово затратной, колхозы или их правопреемники обращаются в арбитражный суд. Понятно, что при подаче иска они не имеют названных документов. Спрашивается, на основании каких документов арбитражный суд должен удовлетворить такой иск? Ведь при государственной регистрации в качестве оснований регистрации будет указан судебный акт. Если истец не представит суду всех приведенных документов, то в иске следует отказывать. Тогда не проще колхозу узаконить объекты за собой во внесудебном порядке.
Практика рассмотрения в арбитражных судах подобных дел показывает, что финансовое неблагополучие колхозов и других хозяйствующих субъектов в совокупности с инертностью их руководителей или арбитражных управляющих (если организация доведена до банкротства) делают арбитражный суд заложником ситуации, когда эти субъекты при отсутствии документов, необходимых для государственной регистрации права собственности на объекты недвижимости, требуют от суда удовлетворения требований о признании права собственности. Такой подход юридически и фактически порочен. В действующем законодательстве не имеется правовых оснований для удовлетворения подобных требований.
В целях упрощения процедуры государственной регистрации права собственности на недвижимое имущество с исками о признании права собственности в арбитражные суды также обращаются хозяйственные общества, созданные на базе профсоюзной собственности в ходе реализации Постановления Президиума Совета Федерации Независимых Профсоюзов России (ФНПР) от 26 августа 1992 г. N 6-12 "О неотложных мерах по преобразованию предприятий, основанных на собственности профсоюзов и их добровольных объединений, в акционерные общества". Причем ответчиком по таким искам называют ФНПР, которая не претендует на указанное в иске имущество. Данное обстоятельство в совокупности с тем, что истцы не обращались в Федеральную регистрационную службу и не получали отказ в государственной регистрации, прямо указывает на то, что поведение истцов направлено на упрощение процедуры государственной регистрации права собственности на недвижимое имущество.
Почти во всех приведенных примерах "искусственно" созданных исков о признании права собственности истцы используют такой путь с тем, чтобы избежать длительной и затратной процедуры получения права на земельный участок, занятый объектами недвижимости, так как при осуществлении государственной регистрации на основании решения суда в соответствии со ст. 28 Закона о государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним не требуются правоустанавливающие документы на земельный участок. Тогда как после государственной регистрации права собственности на объекты недвижимости на основании судебного решения новоиспеченный собственник недвижимости потребует от публично-правового образования предоставления ему земельного участка в собственность или в аренду (ст. 36 ЗК РФ).
Заявляя подобные иски о признании права собственности на объекты недвижимого имущества, хозяйствующие субъекты возлагают надежды на ст. 28 Закона о государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним, положения
465
которой регулируют порядок государственной регистрации прав на недвижимость, установленных решением суда.
Как видим, основной предпосылкой таких исков служит отсутствие у хозяйствующих субъектов правоустанавливающих документов на объекты недвижимости
ина земельные участки под ними, а также боязнь по этим причинам получить отказ регистрационной службы в государственной регистрации субъективного права. Очевидность обоснованности такого отказа и бесперспективность его судебного обжалования "подталкивает" владельцев недвижимости к предъявлению в арбитражные суды надуманных исков о признании права собственности на объекты недвижимости. Сторонники точки зрения о том, что подобные иски являются обоснованными, подлежат рассмотрению и удовлетворению судом, вольно или невольно предлагают заменить судебным решением пусть сложные, но обязательные и урегулированные действующим законодательством процедуры оформления правоустанавливающих документов на земельные участки и объекты недвижимости.
Подобные примеры надуманных, несуществующих споров выхолащивают сущность иска о признании права собственности на имущество, низводя его до простой констатации факта владения истцом имуществом как своим собственным. Вместе с тем такая правовая ситуация не тождественна установлению в судебном порядке права собственности на имущество конкретного лица и к тому же непосредственно урегулирована материальным
ипроцессуальным законодательством.
7.Владение имуществом как своим собственным представляет собой один из элементов сложного юридического состава, необходимого для возникновения права собственности в силу приобретательной давности по ст. 234 ГК РФ. В свою очередь, факт владения имуществом как своим собственным может быть подтвержден в судебном порядке. Нормами гл. 27 АПК РФ регламентированы правила рассмотрения дел об установлении фактов, имеющих юридическое значение. В соответствии с ч. 1 ст. 218 АПК РФ арбитражный суд устанавливает факты, имеющие юридическое значение для возникновения, изменения или прекращения прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности. В части второй этой же статьи Кодекса законодателем приведен перечень так называемых юридических фактов, устанавливаемых арбитражным судом. К их числу отнесен факт владения и пользования юридическим лицом или индивидуальным предпринимателем недвижимым имуществом как своим собственным.
Таким образом, после установления решением арбитражного суда факта владения конкретным лицом недвижимым имуществом как своим собственным и при наличии других элементов сложного юридического состава, предусмотренного п. 1 ст. 234 ГК РФ, у этого лица возникнут предпосылки для государственной регистрации за собой права собственности на недвижимую вещь в силу приобретательной давности.
Стало быть, действующее законодательство не предусматривает необходимость обращения в суд с иском о признании права собственности на имущество, возникшее по правилам о приобретательной давности. Этот подход законодателя не всегда удается уяснить не только хозяйствующим субъектам, но и правоприменительным государственным органам. Встречаются ситуации, когда арбитражные суды по заявлению лица об установлении юридически значимого факта владения недвижимым имуществом как своим собственным принимают решение о признании права собственности на эту недвижимость за лицом, которое такого требования не заявляло. На незаконность такого судебного решения указывает четко проведенное законодателем отграничение правовых ситуаций, когда имеются предпосылки для установления юридически значимого факта владения недвижимым имуществом как своим собственным, от реальных (а не эфемерных) споров о праве на недвижимость.
Соблюдение давностным владельцем недвижимого имущества всех условий, предусмотренных законодателем для возникновения права собственности, в силу
466
приобретательной давности не делает его "автоматически" собственником имущества. Момент возникновения права собственности на недвижимость у давностного владельца обусловлен моментом государственной регистрации права (п. 1 ст. 234 ГК РФ).
Правила этой статьи Кодекса, так же как и положения Закона о государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним, не содержат предписаний о том, какой юридический факт (или факты) служат основанием для государственной регистрации права собственности на недвижимое имущество, возникшее в силу приобретательной давности. Сложный юридический состав, куда входят добросовестность, открытость и непрерывность владения как своим собственным недвижимым имуществом в течение пятнадцати лет, вряд ли будет воспринят в качестве такого основания регистрирующим органом и указан в соответствующем разделе государственного реестра.
Юридические факты, служащие основанием возникновения гражданских прав, оформляются, удостоверяются, подтверждаются необходимыми документами. Законодательство не предусматривает исключения для права собственности на имущество. Именно через проверку этих документов государственный регистратор обязан проверить законность возникновения субъективного права, за регистрацией которого обратилось заинтересованное лицо. Здесь и возникают трудности, поскольку достаточно сложно документально отразить и зафиксировать такие юридически значимые состояния, как добросовестность, открытость, непрерывность владения недвижимым имуществом, да еще как своим собственным. Сведения, относящиеся к названным юридическим обстоятельствам, могут содержаться в различных документах. Например, в документах технического инвентарного учета зданий, строений, сооружений, оформление которых возложено на соответствующие государственные органы; в налоговых декларациях об уплате налога на имущество и др. Совокупность подобных сведений позволит установить те обстоятельства, с наличием которых законодатель связывает возникновение права собственности по давности владения.
Даже если допустить то, что государственный регистратор установит наличие названных обстоятельств, открытым останется вопрос, какой юридически значимый факт надлежит вносить в государственный реестр в качестве основания возникновения права собственности в силу приобретательной давности? Вряд ли упрочит стабильность оборота недвижимости практика регистрации права, когда в качестве основания будут указаны добросовестность, открытость или непрерывность владения имуществом.
Вместе с тем упомянутые юридически значимые обстоятельства могут быть установлены судом при рассмотрении заявления давностного владельца об установлении факта, имеющего юридическое значение, а именно факта владения и пользования недвижимым имуществом как своим собственным. Однако решение суда об удовлетворении такого заявления законодателем прямо не предусмотрено в качестве основания приобретения права собственности на имущество, поскольку факт владения имуществом (даже подтвержденный судебным решением) не тождественен субъективному праву на имущество.
Видимо, здесь не обойтись без законодательных изменений в ст. 234 ГК РФ и п. 3 ст. 6 Закона о государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним. Причем эти изменения не должны привести к умалению приобретательной давности как основания приобретения имущества в собственность. В их основу должно быть положено осознание и понимание того, что судебное решение об установлении юридически значимого факта владения недвижимым имуществом как своим собственным не может быть квалифицировано в качестве основания возникновения гражданских прав применительно к нормам ст. 8 ГК РФ. И не только потому, что решение суда принято не в исковом производстве и отсутствует спор о праве. В данном случае субъективное право на имущество возникает в силу закона, на основании сложного юридического состава, обозначенного в ст. 234 ГК РФ. Суд всего лишь проверит действительное наличие всей
467
совокупности этих обстоятельств и подтвердит факт давностного владения недвижимостью конкретным лицом. Произведенная на основании такого решения государственная регистрация удостоверит законность приобретения имущества в собственность в силу приобретательной давности.
Даже если после этого объявится лицо, претендующее на имущество, то оно будет иметь возможность оспорить зарегистрированное право собственности давностного владельца. В данном случае посредством обжалования упомянутого судебного решения по правилам, предусмотренным процессуальным законодательством. В случае обнаружения претендента на имущество до государственной регистрации права собственности давностного владельца спор между ними подлежит рассмотрению в исковом производстве.
Предложенный нами подход к разрешению вопроса об основаниях государственной регистрации права собственности на недвижимое имущество, возникшее в силу приобретательной давности, может вызвать возражения, обусловленные традиционным представлением о судебном решении по заявлению об установлении факта, имеющего юридическое значение, которое сводится к тому, что установление факта не тождественно установлению субъективного права. На эти возражения можно ответить тем, что действующее законодательство не содержит четкого ответа на данный вопрос. При рассмотрении соответствующего заявления давностного владельца суд не только установит факт владения имуществом, но и выяснит наличие всего сложного юридического состава, предусмотренного в п. 1 ст. 234 ГК РФ. Трудно представить, на какой правоприменительный орган (кроме суда) может быть возложена эта задача.
Подобное законодательное изменение необходимо хотя бы для того, чтобы предотвратить практику регистрации права собственности давностного владельца на основании ст. 234 ГК РФ, как это имеет место при государственной регистрации права федеральной собственности на земельные участки на основании конкретных статей Земельного кодекса РФ. Такая порочная практика свидетельствует не столько о "беспомощности" или "беспечности" регистрирующих органов, сколько о пробелах в законодательстве.
Глава 2. ВИНДИКАЦИОННЫЙ ИСК
1. Виндикация является самым востребованным способом защиты права собственности на имущество. Видимо по этой причине применение данного иска по правилам ГК РФ вызвало к жизни ряд проблем, ранее либо не столь актуальных, либо вообще не возникавших в правоприменительной практике. К их числу можно отнести следующие: соотношение виндикации и реституции как способов защиты, направленных на получение имущества; правовое положение добросовестного приобретателя, отразившего виндикационные притязания собственника (в том числе по мотиву пропуска срока исковой давности) по отношению к спорному имуществу; отличительные признаки добросовестности в правилах о виндикации от общих (ст. 6 и ст. 10 ГК РФ), а также иных конкретных представлений о добросовестности (ст. 234 ГК РФ); соотношение имущественных интересов собственника и добросовестного приобретателя в правилах о виндикации; вопрос о наличии в действующем законодательстве нормы о приобретении в собственность имущества от несобственника либо о необходимости законодательного закрепления такой нормы; возможность судебного оспаривания собственником отчуждательной сделки с его имуществом, в которой он не участвовал; влияние системы регистрации недвижимостей на предъявление и рассмотрение по существу виндикационного иска; необходимо ли внедрение в российскую правовую систему принципа бесповоротности зарегистрированного права на недвижимое имущество. Поскольку вопросы, составляющие существо названных проблем, переплетаются, взаимно
468
проникают и влияют друг на друга, то данные обстоятельства не могли не учитываться при рассмотрении этих проблем.
Виндикационный иск, как вещно-правовой способ защиты права собственности, характеризуют следующие отличительные признаки: незаконность владения ответчика (т.е. не по воле собственника); индивидуальная определенность истребуемого имущества; отсутствие обязательственных отношений между истцом и ответчиком по поводу спорной вещи; нахождение спорной вещи во владении ответчика; наличие спора о праве на вещь, выраженного в форме непризнания ответчиком права истца и отказа возвратить вещь; обязанность истца подтвердить наличие у него права собственности на спорную вещь (если спор о недвижимости, то представить доказательства государственной регистрации права собственности).
2. Сложность проблемы соотношения реституции и виндикации требует юридической точности пользования понятиями и терминами. Говоря о сущности виндикационного притязания и требования реституции, можно заключить о схожести целей истцов, так как в обоих случаях их конечным устремлением будет возврат утраченного имущества, тогда как схожесть позиции ответчиков сомнительна с юридической точки зрения, за исключением стремления отразить исковые требования и оставить спорное имущество у себя. При реституции по правилам ст. 167 ГК РФ ответчик возвращает все полученное контрагенту по сделке, опираясь на обязательственные отношения между ними. Именно эта предшествующая обязательственная связь служит стержнем для применения правил о реституции, сосредоточенных в ст. 167 ГК РФ. Особо следует подчеркнуть, что при реституции ответчик имеет встречные притязания к своему контрагенту по сделке и вправе потребовать возврата встречного предоставления, переданного за полученное имущество.
Сущность виндикации как раз и состоит в отсутствии обязательственных отношений между истцом и ответчиком по поводу спорной вещи. И уж в этой ситуации ответчик не может иметь каких-либо имущественных притязаний к виндиканту (здесь оставим за пределами обсуждения вопрос о расчетах по ст. 303 ГК РФ).
Поэтому содержание этих юридических явлений (виндикации и реституции) не позволяет утверждать о схожести позиций ответчика в том и другом случае.
В правилах о реституции добросовестность не упоминается еще и потому, что возврат полученного по недействительной сделке имущества не обусловлен наличием субъективного права на имущество у контрагента до совершения сделки. Поскольку возвращение имущества осуществляется между сторонами сделки, то обстоятельство наличия или отсутствия добросовестности утрачивает свое значение. Такая законодательная конструкция выглядит вполне логичной, если учесть, что применение последствий недействительности сделки не тождественно восстановлению положения, существовавшего до нарушения права (ст. 12 ГК РФ).
Отсюда возникает вопрос: насколько реституция выступает способом защиты права, а не средством разрушения обязательственных связей и состоявшихся имущественных отношений? Немногие правовые системы позволяют иметь такое мощное средство "разрушения" сделок. Напротив, в устоявшихся гражданских кодификациях четко просматривается стремление к сохранению сделки и использованию иных гражданскоправовых средств к поддержанию баланса имущественных интересов участников сделки и лиц, чьи права и законные интересы так или иначе затронуты данной сделкой.
На пути разрешения проблемы противостояния виндикации и реституции встает немало трудностей. Сюда можно отнести практически ничем не ограниченную реституцию наряду с ограниченностью виндикации. Немалую сложность вызывает наличие теоретической и практической возможности у любого заинтересованного лица предъявить иск о применении последствий недействительности в отношении ничтожной сделки. Из чего следует неопределенность в "протяженности" этой заинтересованности. По прошествии какого числа сделок по отчуждению утраченного собственником
469
имущества у последнего сохраняется интерес для предъявления такого требования? Одной из главных трудностей на этом пути является юридическая неопределенность правового режима принадлежности имущества после отказа в его виндикации собственнику по ст. 302 ГК РФ. К этому же ряду можно отнести и проблемы приобретательной давности. Если лицу становится известным, что он является не собственником, а владельцем по давности, то каким образом обозначать его правовое положение до этого момента: собственник, незаконный владелец или как-то иначе?
Учитывая тесную взаимосвязь перечисленных норм в рассматриваемой проблеме, можно предположить, что ее разрешение невозможно без законодательных изменений.
В ходе рассуждений по этой проблеме возникает еще один вопрос. Насколько соотносится двусторонняя реституция, резко изменяющая имущественное положение участников гражданского оборота помимо их воли, с одним из основополагающих начал гражданского законодательства о свободе физических и юридических лиц в установлении своих прав и обязанностей на основе договора? Ведь действующее законодательство содержит немало норм об оспоримых сделках, когда при определенных условиях сделка сохраняется.
Не следует забывать о том, что виндикация непосредственно защищает право собственности, а реституция в первую очередь направлена на восстановление фактического положения, в котором находились участники недействительной сделки до ее совершения. Защищаются ли при этом права контрагентов и какие права, является вторичным следствием реституции, поскольку сама реституция права на вещь не защищает и не устанавливает. Подобное восстановление не может быть как идеальным - по причине видоизменения имущества (износ, реконструкция, ремонт и пр.), так и реальным - в случае потребления, утраты или его дальнейшего отчуждения.
Возможно, именно поэтому законодатель отграничил реституцию от такого способа защиты гражданских прав, как восстановление положения, существовавшего до нарушения права (ст. 12 ГК РФ).
Острота вопроса о противостоянии реституции и виндикации, как гражданскоправовых способов защиты, направленных на возврат имущества, нашла свое отражение в позиции Конституционного Суда РФ, обозначенной в Постановлении от 21 апреля 2003 г. N 6-П "По делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан О.М. Мариничевой, А.В. Немировской, З.А. Скляновой, Р.М. Скляновой и В.М. Ширяева".
Изложенные в нем аргументы и выводы представляются весьма интересными как для практики, так и для теоретических исследований. Остановимся подробнее на некоторых из них.
Из вывода, содержащегося в резолютивной части Постановления, о нераспространении на добросовестного приобретателя общих положений о последствиях недействительности сделки в части, касающейся обязанности каждой из сторон возвратить другой все полученное по сделке, четко усматривается, что добросовестность не приобретает всеобъемлющую юридическую значимость для реституции. Это означает, что при применении последствий недействительности сделки к отчуждательной сделке, совершенной неуправомоченным лицом и не соответствующей закону по иным основаниям, при возврате сторонами полученного по сделке не имеется оснований учитывать их добросовестность в ее понимании, содержащемся в ст. 302 ГК РФ. Хотя, безусловно, поведение сторон должно оцениваться на предмет соответствия пределам осуществления гражданских прав (ст. 10 ГК РФ).
Конституционный Суд РФ подтверждает, что сделка по отчуждению имущества, совершенная лицом, не имеющим правомочий на отчуждение, закону не соответствует. Исходя из того, что помимо общих последствий недействительности сделки (п. 1 и п. 2 ст. 167 ГК РФ) закон может предусматривать иные последствия (ст. 168 ГК РФ),
470