Учебный год 22-23 / pravo_sobstvennosti
.pdfпереноситься свойства вещей, они не могут являться объектами вещного права, а могут рассматриваться лишь как особый способ фиксации прав акционера - участника акционерного общества <1>. В последующей работе он критически оценивает то, что правовой режим ценных бумаг, не существующих в реальной осязаемости, нередко определяется с помощью традиционных категорий, рассчитанных на ценную бумагу как документ (вещь). Применительно к бездокументарным ценным бумагам, по его утверждению, исчезает такое понятие, как "право на бумагу", по причине отсутствия самой бумаги <2>.
--------------------------------
<1> См.: Витрянский В.В., Суханов Е.А. Новый гражданский кодекс Российской Федерации об акционерных обществах и иных юридических лицах // М.: Изд. АО "Центр деловой информации" еженедельника "Экономика и жизнь", 1995. С. 73.
<2> Гражданское право: Учебник. Т. 1 / Отв. ред. Е.А. Суханов. 2-е изд. М.: БЕК, 1998. С. 321.
Доводы Е.А. Суханова (и других цивилистов, придерживающихся близкой к его точки зрения) о том, что предмет, не существующий в реально осязаемой форме, нельзя называть "вещью", понимая под этим материальный объект, справедливы. Но в данном случае речь идет не о признании наличия у бездокументарной бумаги соответствующих физических свойств, а о возможности распространения на них, как указывает Е.А. Суханов, "режима" ценных бумаг, применения к ним общих правил размещения и обращения ценных бумаг, за исключением тех, которые определяют форму и порядок фиксации соответствующих прав.
Резко отрицательное отношение к бездокументарным ценным бумагам выражает В.А. Белов: "Основной юридический порок концепции ценных бумаг в бездокументарной форме в противоречии ее общим нормам теории ценных бумаг" <1>. Именно с этих позиций им проводится анализ бездокументарных акций и отмечается отсутствие у них ряда признаков классической ценной бумаги - документа, отмеченных в ст. 142 ГК РФ <2>. В одной из более поздних работ он пишет: "Ценные бумаги - это документы, бездокументарные ценные бумаги - это не документы, следовательно, бездокументарные ценные бумаги - это не ценные бумаги" <3>.
--------------------------------
<1> Белов В.А. Ценные бумаги в российском праве. М.: ЮрИнфоР, 1996.
<2> "Документ, претендующий на статус ценной бумаги, - пишет В.А. Белов, - должен, как это следует из его наименования, быть воплощен на бумажном носителе". "Ценная бумага всегда была, есть и будет обособленным документом". "Документ не может быть признан ценной бумагой, если он в силу своих юридических или физических свойств не может быть передан от одного лица к другому, то есть не обладает свойством передаваемости" (Там же. С. 26, 39, 132).
<3> Белов В.А. Бездокументарные ценные бумаги. М., 2001. С. 19.
Негативно оценивая бездокументарные акции, В.А. Белов не может, однако, отрицать их существования и позволяет в связи с этим более лояльное высказывание, предлагая "попытаться исследовать данное явление как новый правовой институт, выявить его существенные качественные характеристики и сравнить с характеристиками уже существующих. Возможно, - допускает он, - окажется, что институт фиксации прав из ценных бумаг в безналичной форме действительно представляет собой особое правовое образование". См.: Белов В.А. Ценные бумаги в российском гражданском праве. С. 135.
Более мягкую позицию занимает Л.Р. Юлдашбаева. Не подвергая сомнению возможность применения бездокументарных ценных бумаг <1>, она вместе с тем утверждает, что бездокументарная ценная бумага "представляет из себя только объект обязательственного права - совокупность имущественных прав"; что "в случае с
371
бездокументарной ценной бумагой дуализм ценной бумаги исчезает. Бездокументарная ценная бумага не существует как объект вещного права" <2>.
--------------------------------
<1> В связи с высказываниями отдельных авторов о том, что бездокументарные ценные бумаги можно рассматривать лишь как способ фиксации прав (по терминологии ст. 149 ГК, где, правда, употребляется и выражение "операции с бездокументарными ценными бумагами"), Л.Р. Юлдашбаева справедливо отмечает, что способ фиксации не может быть объектом гражданско-правовых отношений, в том числе обязательственных, и предлагает употреблять понятие "бездокументарные ценные бумаги". См.: Юлдашбаева Л.Р. Правовое регулирование оборота ценных бумаг. М.: Статут, 1999. С. 37, 39.
<2> Там же. С. 39, 51, 66.
Если с этими выводами согласиться, то перспектива усиления защиты прав обладателей акций стала бы призрачной.
Исключая отнесение ценных бумаг к объектам вещного права, Л.Р. Юлдашбаева вместе с тем допускает возможность применения к их режиму, определяемому в целом как обязательственно-правовой, некоторых вещно-правовых элементов. Подробнее по поводу данной компромиссной позиции см.: Шапкина Г.С. Новое в российском акционерном законодательстве // М.: Изд. ОАО "Центр деловой информации" еженедельника "Экономика и жизнь", 2002. С. 51.
Иных взглядов придерживаются ряд других специалистов. О возможности и целесообразности применения к бездокументарным ценным бумагам категорий вещного права, понятия права собственности пишет Д.В. Мурзин (употребляя в отношении них термин "бестелесные вещи"). Проанализировав эту проблему, он делает вывод: "Ничто не препятствует совершению с ценными бумагами сделок, приводящих к смене собственника" <1>. Интересно следующее его рассуждение: "Нельзя согласиться с мнением, что использование бездокументарных ценных бумаг нуждается в принципиально новых правилах, а не в традиционных, рассчитанных на оборот вещей. Гражданский кодекс подразумевает как раз иную презумпцию, предусматривая, что к такой форме фиксации применяются правила, установленные для ценных бумаг" <2>. Необходимость учитывать их естественную специфику "не означает, что у законодателя прослеживается какое-либо иное намерение, кроме того, что бездокументарные акции (т.е. права) будут выступать в обороте как вещи" <3>.
--------------------------------
<1> Мурзин Д.В. Ценные бумаги - бестелесные вещи. М.: Статут, 1998. С. 87.
В дальнейших рассуждениях этого автора допускается некоторая неоднозначность суждений, например, когда он отмечает: "Самый важный вывод относительно возникновения права собственности на ценную бумагу будет в том, что с исчезновением документа, бланка ценной бумаги, исчезает двойственность ценной бумаги: остается только "право из бумаги".
<2> Там же. С. 103.
<3> Степанов Д.И. Защита прав владельца ценных бумаг, учитываемых записью на счете. М.: Статут, 2004. С. 14.
О приемлемости конструкции бездокументарных эмиссионных ценных бумаг пишет Д.И. Степанов, использующий применительно к ценным бумагам понятие "идеальная оболочка". "Именно в отношении такой оболочки, - считает он, - возможно возникновение, изменение и прекращение гражданских прав..." И далее: "...с законодательным закреплением подобной оболочки становится возможным использование в отношении ценных бумаг тех же институтов вещных и обязательственных прав, которые применяются в отношении прочих объектов гражданских прав, особенно материальных вещей, если они не входят в противоречие со спецификой ценной бумаги...". Это положение автор относит как к документарным, так и
372
к бездокументарным ценным бумагам. Можно привести еще ряд подобных высказываний
<1>.
--------------------------------
<1> Поддерживает это мнение, например, Г.Н. Шевченко: "Бездокументарные ценные бумаги нельзя рассматривать только как имущественные и неимущественные права; бездокументарные ценные бумаги - это еще, выражаясь терминологией Д. Степанова, и идеальная оболочка - то, что мыслится как ценная бумага". "Юридическая природа ценных бумаг независимо от формы их выражения одинакова... Правовой режим документарных и бездокументарных ценных бумаг во многом аналогичен, и именно это позволяет обеспечить защиту прав их владельцев..." (Шевченко Г.Н. Эмиссионные ценные бумаги. Понятие, эмиссия, обращение. М.: Статут, 2006. С. 31, 32).
Дискуссия по поводу природы бездокументарных акций выходит за рамки академического спора. Сторонниками разных точек зрения выдвигаются предложения, адресуемые законодателям и правоприменительным органам в качестве рекомендаций по совершенствованию законодательства и практики его применения, и на них следует остановиться.
Предлагаемые названными и другими авторами подходы к решению рассматриваемой проблемы можно свести к трем вариантам.
Первый - бескомпромиссный. Исходит из недопустимости какого-либо отступления от классического определения ценной бумаги как документа, имеющего материальное воплощение в виде бумажного носителя, отвечающего по форме и реквизитам установленным законом требованиям. Бездокументарные акции при таком варианте неприменимы.
Такой подход был оправдан на более ранних этапах акционерного предпринимательства, когда его масштабы были несравненно меньше, а количество выпускавшихся большинством акционерных обществ акций выражалось небольшими числами. Сегодня во многих крупных обществах количество выпускаемых акций исчисляется миллионами, а нередко десятками и сотнями миллионов <1>.
--------------------------------
<1> В качестве примера можно сослаться на объявление ОАО "Норильскникель" о намерении приобрести у акционеров этого общества 7500000 выпущенных им акций (См.: Российская газета. 2006. 10 окт.). В соответствии со ст. 72 Закона об акционерных обществах, на основании которой могут осуществляться такие операции, общество вправе приобрести не более 10% размещенных им акций. Из этого можно сделать вывод об общем количестве акций, выпущенных данным обществом.
Многократно возросший объем операций на фондовых рынках, необходимая мобильность их проведения потребовали применения новых технологий в организации обращения ценных бумаг. Дематериализация эмиссионных ценных бумаг отражает эту потребность - стремление к снижению материальных затрат на их выпуск <1> и сроков проведения соответствующих операций (что тоже стоит денег) - и является способом решения выдвинутых временем проблем. Попытки возврата к прежней, только документарной форме акций, даже если бы они были поддержаны, оказались бы нереалистичными.
--------------------------------
<1> Критически оценивая переход на бездокументарную форму акций, отказ от "устаревшей" концепции, В.А. Белов иронично замечает: "Вероятно, бумажная промышленность России не смогла бы обеспечить такого количества бланков для ценных бумаг. Только этим "форс-мажорным" обстоятельством можно объяснить игнорирование практикой элементарного здравого смысла, не говоря уже о концептуальных основах учения о ценных бумагах" (Белов В.А. Ценные бумаги в российском гражданском праве. С. 125). Ирония вряд ли здесь уместна. При всем уважении к классическим правовым
373
конструкциям (которые, кстати, не могут оставаться навсегда застывшими) экономическая сторона при принятии крупных решений также не должна игнорироваться. Нетрудно, хотя бы приблизительно, оценить в материальном выражении (да и с точки зрения экологии), во что обошелся бы выпуск всех этих бланков.
Неприемлемым представляется и второй вариант, не исключающий использование бездокументарных акций, но предлагающий рассматривать их лишь как совокупность удостоверяемых акцией обязательственных прав. Близким к этому является предложение о признании таких акций особым объектом права, но только не вещного. Принятие этой модели привело бы к утрате тех преимуществ, которые связаны с введением в оборот ценных бумаг как специальных объектов, наделенных свойствами вещей, что способствовало активному вовлечению в обращение имущественных прав с использованием хорошо отработанного и достаточно эффективного механизма правового регулирования обращения материальных объектов. Это во-первых.
Во-вторых, не менее серьезные отрицательные последствия проявились бы при таком варианте из-за снижения уровня правовой защищенности владельцев акций - ввиду отказа от понятия "право на бумагу".
При самой тесной взаимосвязи "права на бумагу" и "прав из бумаги" - с передачей ценной бумаги переходят, как сказано в законе, все удостоверяемые ею права в совокупности (абз. 2 п. 1 ст. 142 ГК) - они имеют существенные отличия: по характеру, субъектному составу, способам защиты. "Право на бумагу" относится к абсолютным, что означает возможность его обладателя требовать от всех третьих лиц воздерживаться от совершения каких-либо действий, препятствующих его осуществлению, а в случае нарушения этого права - использовать специальные способы защиты собственности, включая предъявление виндикационного иска. Права, удостоверяемые ценной бумагой, являясь обязательственными, носят относительный характер, связывают обладателя субъективного права лишь с обязанным по отношению к нему лицом. Права, удостоверяемые акцией, устанавливают, таким образом, отношения только между акционером и обществом. В этих рамках использование специальных способов защиты права на акции от третьих лиц невозможно.
Остается третий вариант - признание бездокументарных акций объектом вещного права в юридическом значении (условно, в допустимых для этой конструкции пределах). Нельзя не напомнить, что введение в свое время института ценных бумаг (в форме традиционных для того периода документов) в качестве носителей имущественных прав и наделение их свойствами вещей также было условным. Ценность представлял не бумажный носитель (материальный объект), а удостоверяемые им права. Данная модель оказалась удачной. В настоящее время стоит вопрос о замене одной юридической формы, условно отнесенной к объектам вещного права (бумаги), другой - компьютерной, с сохранением всего того положительного, что создано в организации и правовом регулировании этих отношений (отражает характерные для них сущностные моменты), и с учетом современных условий и требований <1>. Положительным в этом случае является устранение тех препятствий в защите прав владельцев акций, о которых шла речь.
--------------------------------
<1> Следует уделить внимание и такой стороне, как сохранение, в допустимых пределах, сложившейся и ставшей привычной терминологии, чтобы не вносить ненужной ломки в практику правоприменения.
Предлагаемое решение основывается на учете двух свойств, характеризующих правовые системы: а) известного консерватизма права, проявляющегося в сохранении и использовании сложившихся и оправдавших себя правовых институтов (в том числе путем приспособления их к изменяющимся обстоятельствам), что придает ему стабильность; б) способности права реагировать на новые явления и запросы времени.
374
Принятие такой модели потребует нового взгляда на некоторые положения общей теории ценных бумаг, но вряд ли этого стоит опасаться. Потребность в выработке нового концептуального подхода к определению роли и значения института ценных бумаг, критериев, которым они должны отвечать во всех без исключения случаях, назрела. И рассматривать соответствующие шаги нужно как развитие теории ценных бумаг применительно к новым условиям формирования гражданско-правовых отношений.
В практическом плане речь может идти о пересмотре ряда норм законодательства о ценных бумагах, прежде всего об устранении несогласованности по некоторым принципиальным позициям. В Гражданском кодексе нельзя оставить неизменным общее определение понятия ценной бумаги, основанное на взглядах, сложившихся в период, когда все бумаги существовали лишь в форме отдельных документов. Необходимо развить положения, характеризующие бездокументарные ценные бумаги, включая акции, как правовой инструмент, обеспечивающий передачу имущественных и неимущественных прав акционеров в режиме обращения объектов вещного права с учетом присущей им специфики <1>.
--------------------------------
<1> Вместе с тем целесообразно ограничить область применения этой формы, признав ее приемлемой лишь для именных эмиссионных ценных бумаг, не распространяя такую возможность на ордерные бумаги (исключив упоминание о них из ст. 149 ГК).
Использование любой юридической фикции, включая условное отнесение объектов, не имеющих материальных свойств (либо практической материальной ценности), к вещным требует от законодателя выработки правовых гарантий, обеспечивающих надежность созданных моделей, функционирование их в гражданском обороте как носителей реальных ценностей (имущественных прав), т.е. исключения того, чтобы юридическая фикция могла превратиться в фактическую.
Исторически сложившийся правовой институт ценных бумаг предусматривает систему таких гарантий. Это набор требований, соответствие которым наделяет объект признаками ценной бумаги. Исключение из их перечня условия об обязательности документарной формы (в отношении некоторых видов ценных бумаг) не умаляет значения других, являющихся универсальными независимо от формы выпускаемых бумаг. К ним относятся законодательное определение видов ценных бумаг (ст. 143 ГК), требование об установлении обязательных реквизитов ценной бумаги, обеспечении ее публичной достоверности и ряд других.
Принятые в последние годы правовые акты, регламентирующие порядок эмиссии бездокументарных акций (определяющие требования к документации, на основе которой она может проводиться, отражению в ней необходимых данных об эмитенте, категории (типе) и номинальной стоимости выпускаемых акций, закрепляемых ими правах и др.), проведения государственной регистрации акций в качестве ценных бумаг и отчетов об итогах их размещения (подтверждающих завершение этого процесса и оплату выпущенных акций), способы фиксации прав их обладателей и т.д., являются регулятором отношений в этой сфере, обеспечивая определенный уровень необходимых гарантий. Но не всегда достаточный.
В силу различий во взглядах на бездокументарные ценные бумаги как объект гражданского права нет единства мнений относительно способов защиты права приобретателя акций в случае уклонения продавца от исполнения обязательства по передаче их, а также о возможности применения в отношении бездокументарных акций положений ст. ст. 301 и 302 ГК РФ (о виндикации). Со ссылкой на то, что в соответствующих нормах Кодекса говорится об индивидуально-определенных вещах, нередко указывается на отсутствие критерия, который мог бы быть использован для индивидуализации бездокументарных акций (являющихся по закону именными), подлежащих взысканию с должника (фактического владельца) в пользу истца. В
375
указанных случаях вряд ли было бы правильным говорить о необходимости вычленения по каким-либо специальным признакам акций, подлежащих передаче (возврату) истцу, из общего количества соответствующих акций, имеющихся на лицевом счете должника (ответчика). Для удовлетворения подобного иска должно быть достаточным наличие материально-правовых оснований, подтверждающих правомерность требований истца, и необходимого количества отыскиваемых акций на счете ответчика. (Под отыскиваемыми и имеющимися на счете ответчика акциями в данном случае понимаются акции конкретного эмитента, одной и той же категории (типа) и номинальной стоимости, одного выпуска, имеющего определенный номер государственной регистрации.) Такого рода положения целесообразно закрепить законодательно.
Многие нарушения прав участников акционерных обществ связаны с несовершенством системы ведения реестра акционеров. При бездокументарной форме акций указанный реестр приобретает особое значение. Моментом внесения записи в него определяется момент возникновения права собственности на акции, а соответственно, и прав, удостоверяемых ими. В реестре фиксируются все операции, совершаемые с акциями (по отчуждению и приобретению акций и пр.).
Закон защищает приобретателя акций в случае необоснованного отказа от внесения записи в реестр (с указанием количества, категории (типа) и номинальной стоимости приобретенных им акций), наделяя его правом обращения в суд с требованием об обязании держателя реестра внести соответствующую запись (ст. 45 Закона об акционерных обществах).
Вместе с тем Закон недостаточно ограждает акционера от злоупотреблений или халатности со стороны реестродержателя, не выполняющего требования законодательства
осохранности этого документа и содержащихся в нем данных.
Сфактами такого рода, приводящими к ущемлению прав владельцев акций, часто приходится сталкиваться, например, при ведении реестра самим обществом (насчитывающим не более 50 акционеров). Следует поддержать высказывавшееся в литературе предложение о введении в Закон нормы, обязывающей все акционерные общества, независимо от числа входящих в их состав участников, передать ведение реестра акционеров профессиональному регистратору по заключаемому с ним договору. (Закрытым обществам, имеющим небольшое число участников и считающих для себя обременительным заключение таких договоров, например по экономическим соображениям, можно рекомендовать преобразование в общество с ограниченной ответственностью.) Предлагаемая мера позволит изжить случаи появления в одном обществе двух и даже более реестров акционеров, содержащих различные данные о составе участников общества и количестве принадлежащих им акций, исключить факты утраты реестра, небрежности в оформлении соответствующих документов и т.д. Одновременно необходимо усилить контроль за соблюдением требований законодательства юридическими лицами, выполняющими функции держателей реестров.
В соответствии с Законом об акционерных обществах выписка из реестра акционеров является документом, подтверждающим право акционера на акции. Лицо, осуществляющее ведение реестра, обязано выдавать ее по требованию акционера или номинального держателя акций (ст. 46 Закона). Однако немало случаев, когда в нарушение Закона в записи, содержащиеся в реестре, вносятся изменения без ведома владельца акций, о которых последний узнает спустя значительное время, что затрудняет, а порой лишает его возможности защитить свое право (добиться его восстановления). Целесообразно дополнить Закон нормой, обязывающей держателя реестра незамедлительно информировать акционера о каждой операции, которая проводится по его лицевому счету, отражающему сведения о принадлежащих данному лицу акциях, независимо от поступления от него запроса о выдаче выписки из реестра.
Внесение изменений в общие нормы Гражданского кодекса, относящиеся к институту ценных бумаг, должно повлечь корректировку и специальных законодательных
376
актов, регламентирующих вопросы их применения, направленную на повышение эффективности этого института и усиление защиты прав владельцев бумаг.
Глава 7. ВЕЩИ КАК ПРЕДМЕТ ЗАЛОГА И ОБЪЕКТ ГРАЖДАНСКОГО ОБОРОТА
В ходе своего исторического развития в рамках русского гражданского права институт залога претерпел многие изменения, приводившие нередко к кардинальным пересмотрам доктринальных взглядов на его правовую сущность.
Если попытаться охарактеризовать развитие этого института, то можно выделить два основных направления такого развития.
Во-первых, постепенное преобразование залога из института, опосредующего переход права собственности на заложенное имущество от залогодателя к залогодержателю, в институт, предоставляющий залогодержателю право на удовлетворение своих требований к должнику из стоимости заложенного в обеспечение исполнения этого требования имущества. Так, оценивая российское право со времен древнерусского залога вплоть до конца XVIII в., Л.А. Кассо писал: "...Присвоение вещи со стороны залогодержателя в случае неуплаты долга является отличительной чертой нашего обыкновенного залогового права до издания Устава о банкротах 1800 г..." <1>. При этом "преобладали, по всему вероятию, залоги без передачи недвижимости до просрочки... Но встречаются также следы непосредственной передачи недвижимости кредитору до просрочки долга..." <2>. Однако уже с Устава о банкротах 1800 г. начинает вводиться применительно к различным ситуациям правило о продаже заложенного имущества с целью получения денежных сумм для удовлетворения требований залогодержателя, обеспеченных залогом: "Понятно, что для залогодателя или для его кредиторов иногда в высшей степени важно спасти от права присвоения залогодержателя вещь, стоимость которой значительно превышает обеспеченную сумму" <3>.
--------------------------------
<1> Кассо Л.А. Понятие о залоге в современном праве. М.: Статут, 1999. С. 221. <2> Там же. С. 220.
<3> Там же. С. 229.
В современном российском гражданском праве правило о продаже заложенного имущества с публичных торгов как общий порядок реализации такого имущества закреплен в ст. 350 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - Гражданский кодекс РФ, Кодекс, ГК РФ).
Во-вторых, постепенный отход от принципа обязательной передачи заложенного имущества залогодателем залогодержателю как необходимого условия возникновения права залога на это имущество. Сначала правило об оставлении заложенного имущества у залогодателя было закреплено в отношении недвижимого имущества, а в дальнейшем подобное было допущено и в отношении имущества движимого.
Тем более что современное российское гражданское право не только в отношении недвижимых вещей, но и вещей движимых в случае залога допускает их оставление у залогодателя и, более того, скорее ориентирует на то, что заложенная движимая вещь остается у залогодателя. Согласно абз. 1 п. 1 ст. 338 ГК РФ по общему правилу заложенное имущество остается у залогодателя, если иное не предусмотрено договором. Исключение в Гражданском кодексе РФ делается только для имущества, на которое установлена ипотека, и для заложенных товаров в обороте (абз. 2 п. 1 ст. 338). Эти виды имущества не передаются залогодержателю.
Не случайно, как отмечал еще В.И. Синайский, "залоговое право по своей конструкции принадлежит к числу институтов, наиболее спорных в современном праве. Спорность эта тесно связана с залогом недвижимостей, резко отличающимся ныне от
377
залога движимостей (заклада). Так, если залог движимостей требует передачи заложенного имущества, то при залоге недвижимостей оно остается в обладании залогодателя. Залогопринимателю же принадлежит лишь право требовать продажи с публичного торга заложенного имущества и из вырученной суммы получить удовлетворение. И только если продажа не состоится, залогоприниматель вправе оставить заложенное имущество за собой. Таким образом, выходит, что залогоприниматель не имеет собственно вещной власти в отношении заложенной недвижимости" <1>.
--------------------------------
<1> Синайский В.И. Русское гражданское право. М.: Статут, 2002. С. 259 - 260.
Стоит ли удивляться, что точно такая же дискуссия о природе залога разворачивается сегодня в юридической литературе: "Залоговое право традиционно считается одним из сложнейших отделов теоретической цивилистики. Несмотря на достаточно давнюю историю вопроса и обширнейшую литературу, до настоящего времени не утихают споры относительно вещной или обязательственной природы залога. В целом сложилось три основных подхода к этой проблеме: 1) залог - вещное право; 2) залог - обязательственное право и 3) залог - смешанное вещно-обязательственное право. Как некоторые модификации этих основных воззрений на залог можно рассматривать взгляды ученых, которые квалифицируют залог: 4) как абсолютное право; 5) относительное право; 6) как систему абсолютных и относительных прав" <1>.
--------------------------------
<1> Гражданское право: актуальные проблемы теории и практики / Под общ. ред. В.А. Белова. М.: Юрайт-Издат, 2007. С. 721.
Вместе с тем, независимо от правовой характеристики, связь института залога с другими институтами обязательственного права, преимущественно с институтом куплипродажи, представляется очевидной. Без понимания этой связи представляется крайне трудным выстроить конструкцию договора залога с точки зрения тех общих требований, которым должны отвечать вещи как предмет оборота и объект залоговых правоотношений.
Одним из проявлений этой связи является определение условий допустимости использования вещи в качестве предмета залога исходя из общих начал допустимости оборота этой вещи, и в особенности ее способности быть предметом договора куплипродажи.
"Поскольку реализация предмета залога осуществляется путем продажи с публичных торгов (ст. 350 ГК), постольку нельзя закладывать имущество, в отношении которого совершение такой сделки невозможно в силу закона" <1>.
--------------------------------
<1> Гражданское право: Учебник. Т. 1 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. 6-е изд., перераб. и доп. М.: ООО "ТК Велби", 2002. С. 701.
§ 1. Недопустимость залога вещей, изъятых из оборота
Согласно положениям российского законодательства предметом залоговых правоотношений "может быть всякое имущество, в том числе вещи и имущественные права (требования), за исключением имущества, изъятого из оборота, требований, неразрывно связанных с личностью кредитора, в частности требований об алиментах, о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью, и иных прав, уступка которых другому лицу запрещена законом" (п. 1 ст. 336 ГК РФ).
Таким образом, в силу прямого положения Гражданского кодекса РФ залог не может быть установлен на неотчуждаемое имущество, будь то вещи или имущественные права.
В этом смысле положение п. 1 ст. 336 ГК РФ, по сути, является лишь развитием и прямым следствием положений п. 1 ст. 334 ГК РФ, определяющего существо залогового
378
правоотношения: "В силу залога кредитор по обеспеченному залогом обязательству (залогодержатель) имеет право в случае неисполнения должником этого обязательства получить удовлетворение из стоимости заложенного имущества преимущественно перед другими кредиторами лица, которому принадлежит это имущество (залогодателя), за изъятиями, установленными законом".
Очевидно, что получение залогодержателем удовлетворения своих требований из стоимости заложенного имущества возможно только тогда, когда заложенная вещь не изъята из оборота, а заложенное имущественное право (требование) может быть уступлено другому лицу.
Еще более прямолинеен и строго формален в этом отношении Федеральный закон от 16 июля 1998 г. N 102-ФЗ "Об ипотеке (залоге недвижимости)" (далее - Закон об ипотеке). Пункт 4 ст. 1 указанного Закона прямо закрепляет положение, в силу которого "залог земельных участков, предприятий, зданий, сооружений, квартир и другого недвижимого имущества может возникать лишь постольку, поскольку их оборот допускается федеральными законами".
При этом согласно абз. 1 п. 2 ст. 129 ГК РФ "виды объектов гражданских прав, нахождение которых в обороте не допускается (объекты, изъятые из оборота), должны быть прямо указаны в законе".
В различных работах можно найти упоминания о различных объектах, изъятых из гражданского оборота, которые в силу этого не могут быть предметом залога <1>.
--------------------------------
<1> См.: Латынцев А.В. Основные требования и ограничения при залоговом обеспечении // Право и экономика. 2002. N 1; Поршнева Е.Е., Булычева Ю.С. Особенности и противоречия залоговых отношений // Арбитражный и гражданский процесс. 2002. N 3; Завидов Б.Д. Способы обеспечения прав предпринимателей и юридических лиц в возмездном обязательстве. 2002.
§ 2. О допустимости залога вещей, ограниченно оборотоспособных
Однако гражданское законодательство помимо объектов, изъятых из оборота, выделяет еще одну группу объектов - объектов, ограниченных в обороте: "Виды объектов гражданских прав, которые могут принадлежать лишь определенным участникам оборота либо нахождение которых в обороте допускается по специальному разрешению (объекты, ограниченно оборотоспособные), определяются в порядке, установленном законом" (абз. 2 п. 2 ст. 129 ГК РФ).
Согласно букве Гражданского кодекса РФ имущество, ограниченно оборотоспособное, в отличие от имущества, изъятого из оборота, может быть предметом залога. Ведь в п. 1 ст. 336 ГК РФ говорится о недопустимости залога только имущества, изъятого из оборота. Данный вывод, основывающийся на формальном прочтении закона, как нам представляется, не противоречит и духу гражданско-правового регулирования залоговых правоотношений. Поэтому залог объектов, ограниченно оборотоспособных, должен допускаться в той мере и на тех условиях, на которых гражданское законодательство допускает отчуждение этих объектов.
Естественно, при этом возникает вопрос о том, каким образом и на какой стадии возникновения и существования залоговых правоотношений должна приниматься во внимание ограниченная оборотоспособность предмета залога и может ли принимать в залог ограниченно оборотоспособное имущество такой залогодержатель, который не может иметь данное имущество в своей собственности в силу абз. 1 п. 2 ст. 129 ГК РФ.
В период, когда залог имущества выстраивался как институт, в рамках которого предмет залога присваивался залогодержателем, ни у кого не должно было быть сомнений, что те или иные ограничения, установленные применительно к обороту
379
соответствующей вещи, должны равно приниматься во внимание как при ее отчуждении, так и при ее залоге. Но и после появления правила о продаже заложенного имущества, заменившего правило о безусловном его переходе в собственность залогодержателя, в условиях действия положения об обязательной передаче на время залога заложенной вещи (во всяком случае, движимой вещи) залогодержателю ограниченная оборотоспособность такой вещи не могла вовсе игнорироваться.
Так, в отношении залога (ипотеки) недвижимого имущества Д.И. Мейер писал: "Известно, что по древнему нашему праву залог представляется видом отчуждения. Сообразно такому взгляду и современное законодательство связывает с залогом ограничения, касающиеся собственно отчуждения имущественных прав" <1>.
--------------------------------
<1> Мейер Д.И. Русское гражданское право: В 2 ч. Ч. 2. М.: Статут, 1997. С. 202.
На эту же особенность российского права обращал внимание и В.И. Синайский, делая соответствующий вывод: "...Залогодателем может быть только собственник, точнее - тот, кто имеет право отчуждать имущество продажей... Равным образом и залогопринимателем может быть лишь тот, кто имеет право по своему состоянию приобрести закладываемую вещь в собственность... Требование особой правоспособности субъектов залогового права объясняется не только тем, что залог, в случае неуспешности торгов, может повести к возникновению права собственности у залогопринимателя, но исторической связью русского залогового права с куплей-продажей, так как оба эти акта были сделками отчуждения" <1>.
--------------------------------
<1> Синайский В.И. Русское гражданское право. М.: Статут, 2002. С. 264.
Действительно, там и тогда, где и когда залог (во всяком случае, залог движимых вещей) являлся вещно-правовым институтом и был невозможен без передачи заложенной вещи во владение залогодержателю, там залогодержатель должен был иметь право владеть такой вещью, а следовательно, залогодержателем вещи, ограниченной в обороте, могло быть только то лицо, которое вправе владеть этой вещью.
Этим можно объяснить мнение Е.В. Васьковского, полагавшего, что "залог может быть установлен на всякую телесную вещь, как движимую, так и недвижимую, если, разумеется, она не изъята вполне или отчасти из гражданского оборота" <1>. К последним, т.е. "таким, обладание и пользование которыми ограничено для частных лиц в том или ином отношении... принадлежат, напр., иконы, которые не продаются с публичного торга (Уст. гр. суд., 1043) и не могут состоять в собственности у нехристиан
(X, 1188, 1189); оружие, патроны, мины, порох (Уст. о промышл., 176, 273) и т.п. " <2>.
--------------------------------
<1> Васьковский Е.В. Учебник гражданского права. М.: Статут, 2003. С. 375. <2> Там же. С. 117.
Г.Ф. Шершеневич, напротив, высказывал иную, вполне обоснованную критическую оценку данных положений законодательства: "Быть залогодержателями, принимать вещи в залог могут только те, которые по закону не лишены возможности иметь эти предметы на праве собственности (ст. 1628). Это положение нашего закона навеяно старым порядком взыскания по закладным и не отвечает существу залогового права. Способность быть залогодержателем не стоит в зависимости от способности быть субъектом права собственности. Залоговое право состоит в праве преимущественного перед другими удовлетворения от суммы, вырученной от продажи заложенной вещи. Приобретателем продаваемого с торгов имущества не может быть то лицо, которому закон преграждает путь к приобретению права собственности. Но это обстоятельство неспособно влиять на возможность быть субъектом залогового права. Однако закон смотрит на это иначе, а потому, например, евреи, лица польского происхождения, иностранцы в известных
380