Учебный год 22-23 / Второй семестр

соответствии со ст. 384 ГК при уступке прав кредитора (цессии) право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода прав, что ведет к замене первоначального кредитора (цедента) на нового кредитора (цессионария) в соответствующем обязательстве. Применительно к договору лизинга уступка лизингополучателем своих прав пользования лизинговым имуществом третьему лицу (новому лизингополучателю) без заключения с ним договора субаренды возможна лишь до исполнения продавцом своей обязанности по договору купли - продажи по передаче указанного имущества лизингополучателю. При этом лизингополучатель должен также оформить отношения, связанные с переводом долга по договору лизинга на нового лизингополучателя с согласия лизингодателя, а последний - достигнуть соглашения с продавцом об изменении условия договора купли - продажи о лизингополучателе.

Кроме​ того, употребление понятия "сублизинг" применительно к отношениям, возникающим между лизингополучателем и третьим лицом, которому лизинговое имущество передается во временное владение и пользование, представляется неправильным. К этим отношениям должны применяться общие положения об аренде, и они могут именоваться лишь как "субаренда". В самом деле, термин "сублизинг" предполагает, что лизингополучатель, передавая имущество во временное владение и пользование третьему лицу, сам выступает в роли лизингодателя. Однако это невозможно, поскольку на нем не лежит обязанности приобрести лизинговое имущество у определенного продавца в соответствии с указаниями данного третьего лица (нового лизингополучателя). Поэтому речь идет об обычной субаренде.

Во​ -вторых, ФЗ "О лизинге" применительно к сублизингу содержит правило о том, что "при сублизинге лицо, осуществляющее сублизинг, принимает предмет лизинга у лизингодателя по договору лизинга и передает его во временное пользование лизингополучателю по договору сублизинга" (п. 2 ст. 8). Данное правило предполагает, что во всех случаях, связанных с сублизингом, договор сублизинга должен быть заключен непременно до исполнения продавцом по договору купли - продажи своей обязанности перед лизингополучателем по передаче последнему лизингового имущества. Наверное,

теоретически такая схема договорных связей по лизингу, когда лизингополучатель заключает договор лизинга (с ведома лизингодателя) с единственной целью передать лизинговое имущество в субаренду, возможна, но она далеко не оптимальна. Почему, спрашивается, в этом случае лизингодателю не заключить договор лизинга непосредственно с третьим лицом (субарендатором) в качестве лизингополучателя? Кроме того, при таких условиях для решения тех же задач оптимальной является уступка прав лизингополучателем третьему лицу с одновременным переводом на него долга по договору лизинга. Во всяком случае это позволило бы избежать ничем не оправданных расходов на передачу лизингового имущества сначала от продавца лизингодателю, а затем от последнего третьему лицу (субарендатору).

И​ наконец, третье правило, касающееся сублизинга, гласит: "Переуступка лизингополучателем третьему лицу своих обязательств по выплате лизинговых платежей третьему лицу не допускается" (п. 3 ст. 8 Федерального закона "О лизинге"). Данная норма вызывает целый ряд замечаний. Прежде всего, коль скоро передача арендованного имущества в субаренду не изменяет ни субъектный состав, ни содержание обязательства, вытекающего из основного договора аренды, то вполне естественно, что все обязанности по этому договору, в том числе и обязанность арендатора по уплате арендных платежей, продолжают нести его стороны. Затем, непонятно, как можно переуступить кому-либо свою обязанность? Ведь в данном случае речь идет именно об обязанности лизингополучателя перед лизингодателем по выплате лизинговых платежей! Видимо, имелось в виду установить запрет в отношении возложения лизингополучателем исполнения своего обязательства по внесению арендных платежей на третье лицо (ст. 313 ГК) либо перевода на последнего долга по обязательству, вытекающему из договора лизинга, в части выплаты лизинговых платежей (ст. 391 ГК). Но в таком случае непонятна цель подобного запрета: с точки зрения имущественного оборота возможность возложения исполнения денежного обязательства на третье лицо либо перевода на него долга по денежному обязательству значительно облегчает расчеты между участниками договорных отношений.

Что​ касается отношений, связанных с субарендой лизингового имущества, то они, как отмечалось, подлежат

регулированию общими положениями об аренде, предусмотренными в § 1 ГК (п. 2 ст. 615, ст. 618).

Договором лизинга может быть предусмотрен переход предмета лизинга в собственность лизингополучателя (арендатора) как по истечении срока договора, так и до его истечения (если законом не установлен запрет перехода права собственности на предмет лизинга к лизингополучателю) (ст. 624 ГК, ст. 19 Закона о лизинге).

При​ прекращении договора лизинга лизингополучатель обязан вернуть лизингодателю предмет лизинга в состоянии, в котором он его получил, с учетом нормального износа или износа, обусловленного договором лизинга. Если он не возвратил предмет лизинга или возвратил его несвоевременно, лизингодатель вправе требовать внесения платежей за время просрочки, а также возмещения убытков. Неустойка, предусмотренная договором за несвоевременный возврат предмета лизинга, считается штрафной, поскольку убытки в этом случае взыскиваются с лизингополучателя сверх неустойки, если иное не предусмотрено договором лизинга (п. 6 ст. 17 Закона о лизинге).

​При досрочном расторжении договора выкупного лизинга, в том числе по причине двукратной просрочки уплаты лизинговых платежей, допущенной арендатором (лизингополучателем), возникает необходимость проведения взаимных расчетов по договору. Они осуществляются путем соотнесения взаимных предоставлений сторон («сальдо встречных обязательств») и определения завершающей обязанности одной из них относительно другой (п. 3 Постановления Пленума ВС РФ

No 17).

Лизинг: аренда или финансирование? А. В. ЕГОРОВ

Что такое лизинг?

​Договор лизинга заимствован современными континентальными правопорядками из англо-американского права. Нормы ГК РФ базируются на положениях Оттавской конвенции о международном финансовом лизинге 1988 г., в которой закреплен только один из многочисленных видов лизинга, известных англо-американскому праву, а именно финансовый лизинг. Он существенно отличается от иных видов лизинга, в частности от оперативного лизинга.

Однако​ при закреплении в ГК РФ положений о финансовом лизинге законодатель решил опустить слово «финансовый», точнее, перенести его в словосочетание «финансовая аренда», которое, по замыслу законодателя, должно раскрывать российское понимание лизинга. Таким образом, не должно быть сомнений, что представленный в России лизинг — это аналог зарубежного финансового лизинга. И поэтому, когда говорят, что лизинг бывает разный, например оперативный, не рассчитанный на полную амортизацию предмета лизинга, подменяют понятия. Лизинг по российскому праву всегда только финансовый. В остальных случаях это не лизинг, а простая аренда.

Финансовый​ характер лизинга представляет собой водораздел между двумя противоборствующими теориями, объясняющими правовую природу лизинга. Согласно одной из них в словосочетании «финансовая аренда» главным словом является слово «аренда». Другая настаивает, что главным словом является слово «финансовая».

Обратим​ внимание на то, в каком виде конструкция лизинга заимствована из англо-американского права германским правопорядком. Это уместно сделать потому, что имеются веские основания полагать, что германское преломление лизинга и российское его отражение сильно отличаются друг от друга.

В​ Германии договор лизинга появился в 1960-х гг. В Германии, как и в России, основной стимул получать оборудование в лизинг, а не покупать его в кредит заключался именно в налоговых последствиях. Если покупатель оборудования в кредит может относить на себестоимость только расчетную величину (так называемую амортизацию), на которую снижается стоимость

характерен для обычной аренды (в Германии — найма). Как правило, у лизингодателя не имеется предмета лизинга, его только предстоит приобрести по желанию лизингополучателя, который нашел этот товар у продавца, изготовителя и т. п. При этом лизингополучатель в каких-то случаях согласовывает существенные условия приобретения предмета с третьим лицом (качество товара, размер цены). Таким образом, личность контрагента и содержание договора, заключаемого с ним, для лизингодателя предопределены. Более того, в Германии имеется такой способ установления лизинга (так называемая модель вступления в обязательства), когда будущий лизингополучатель сам заключает сделку куплипродажи с поставщиком, а затем с согласия поставщика после заключения договора лизинга в договоре куплипродажи заменяется сторона покупателя с лизингополучателя на лизингодателя.

Поскольку​ лизингодатель приобретает товар по заявке лизингополучателя, не имея собственного поля для усмотрения, его жизненный интерес состоит в том, чтобы получить от лизингополучателя по меньшей мере сумму, компенсирующую его собственные затраты на приобретение товара. В результате принцип окупаемости затрат лизингодателя на приобретение предмета лизинга стал в Германии основополагающим для договора лизинга.

Необходимо​ обратить внимание на еще одну терминологическую тонкость: принцип окупаемости на немецком языке называется Amortisationsprinzip. Чаще всего это наименование переводят дословно как «принцип амортизации». Однако в русском языке термину «амортизация» придается иное устойчивое значение: расчетная величина, на которую снижается стоимость предмета для целей бухгалтерского учета и налогообложения (ст. 256 Налогового кодекса РФ). В результате происходит смешение понятий, хотя во многих работах амортизация в лизинге понимается так же, как в Германии. Но поскольку слово «окупаемость» гораздо лучше и без каких-либо дополнительных пояснений отражает существо указанного принципа, мы далее его обозначаем принципом окупаемости.

Нельзя​ не отметить, что и «обыкновенные» арендодатель, продавец стремятся к полной окупаемости своей закупочной цены и сопутствующих расходов, однако это исключительно его забота, достигнет ли он желаемого и каким образом. В то время как в договоре лизинга обоюдная воля сторон направлена именно на полную окупаемость

затрат лизингодателя на приобретение предмета лизинга и окупаемость превращается из обычного расчетного фактора в содержание договора. Следствием того, что лизингополучатель выбирает поставщика товара, становится решение законодателя наделить его правами требования в отношении продавца. Причем российскую конструкцию сложно квалифицировать с правовой точки зрения, если только не встать на сугубо позитивистские позиции. Того обстоятельства, что поставщика выбирает лизингополучатель, на наш взгляд, недостаточно, чтобы наделять лизингополучателя правами по сделке, в которой он не участвует, без какой-либо формальной уступки. Такой конструкции нет даже в договоре комиссии, несмотря на то что комиссионер действует за счет комитента. Тем не менее для законодателя важно, что комиссионер заключает сделку от своего имени и поэтому права по сделке возникают именно у него. В договоре лизинга отечественный законодатель отступает от этого важнейшего постулата континентального права.

Более​ того, права по договору в отношении поставщика лизингополучатель приобретает и в том случае, если данного поставщика он не знает и не выбирал. В Германии используется следующее объяснение правомочия лизингополучателя требовать от продавца устранения недостатков товара. В договоре лизинга стороны изначально договариваются о том, что лизингодатель уступает лизингополучателю все возможные будущие права требования, которые образуются у лизингодателя в случае обнаружения недостатков в поставленном товаре. С этой точки зрения германское право больше придерживается континентальной правовой традиции, тогда как в российском праве проступают черты англо-американского агентирования: лизингодатель обязательно должен сообщить продавцу о том, что товар им приобретается для передачи в лизинг (похоже на то, как лицо сообщает, что оно является агентом, но не говорит чьим; однако же в англо-американском праве этого достаточно, чтобы принципал имел право предъявить другой стороне требования по договору).

Трехстороннее​ отношение, в которое обычно вовлекается поставщик товара, не является необходимым по природе лизинга. Подтверждением этому служит пример возвратного лизинга, когда лизингополучатель продает лизингодателю товар, который берет затем у того в лизинг. Лизинг — это не особая конструкция с обязательным привлечением третьего лица (поставщика), а особое

распределение рисков и особая кауза (цель) договора между лизингодателем и лизингополучателем.

Существуют​ еще два отличия лизинга от аренды.

1​. Лизингодатель освобождается от обязанности отвечать за изначально возникшие недостатки вещи, а также не несет риск неисполнения продавцом его обязательств, поскольку не выбирает продавца. Судебная практика несколько корректирует этот постулат лизинга (см. Постановление Президиума ВАС РФ от 12.07.2011 N 17748/10), когда лизингодатель явно виноват в утрате денег ввиду неисправности контрагента. Таким образом, речь должна идти именно о распределении риска. Как известно, вопрос о распределении риска возникает, когда нет вины ни одной из сторон. Когда имеется нарушитель, потери другой стороны должны возлагаться на него.

2​. Риск последующей гибели или ухудшения предмета лизинга несет лизингополучатель. Этот вопрос решается иначе, чем в аренде, где арендодатель обязан гарантировать состояние вещи, пригодное для ее использования. Согласно ст. 26 Закон о лизинге утрата предмета лизинга по вине лизингополучателя не освобождает лизингополучателя от обязательств по договору лизинга. Как видим, урегулирована, и весьма поверхностно, только одна ситуация (гибель по вине лизингополучателя).

Какие​ обязательства лизингополучателя не прекращаются? Например, С. А. Громов полагает, что речь в данном случае идет об обязательстве вносить лизинговые платежи. На наш взгляд, это неправильно. Если мы строим рассуждения в рамках арендной теории, то решение в лизинге должно быть таким же, как при аренде. При аренде гибель вещи по вине арендатора также не прекращает обязательств по договору, однако приводит к их трансформации. Обязательство арендатора по внесению арендных платежей за пользование вещью, конечно, прекращается, поскольку прекращено обязательство арендодателя по предоставлению вещи во владение и в пользование арендатора. Вместе с тем оно не прекращается бесследно, поскольку арендатор виновен в гибели предмета аренды, а на смену ему приходит обязательство возместить стоимость арендованной вещи.

Это​ решение, приемлемое для договора аренды, должно быть скорректировано применительно к договору лизинга, сочетающему элементы аренды и купли-продажи. Следовательно, в составе лизинговых платежей лизингодатель частично получил не только плату за пользование, но и некоторую долю выкупной стоимости

вещи. Поэтому ему причитается не реальная стоимость предмета лизинга, погибшего по вине лизингополучателя, а та ее часть, которой не хватает, чтобы считать затраты лизингодателя на приобретение данного предмета полностью компенсированными.

Думается​ , Постановление Президиума ВАС РФ от 16.03.2010 N 15800/09, на которое С. А. Громов ссылается в подтверждение своих выводов о сохранении обязанности лизингополучателя вносить лизинговые платежи, никак не противоречит сказанному нами ранее. В этом деле переданный в лизинг автомобиль был украден, а страховая компания не признавала наличия страхового случая. По условиям договора лизинга была установлена обязанность лизингополучателя уплатить лизингодателю сумму невыплаченных платежей в полном объеме, если при утрате предмета лизинга и расторжении в связи с этим договора лизинга страховое возмещение не получено. Суды не применили это условие по довольно спорным соображениям формального характера (ввиду необращения лизингодателя к страховщику). Президиум ВАС РФ указал, что данный пункт договора должен был применяться к отношениям сторон, однако не указал, что сумма лизинговых платежей должна быть внесена лизингодателю в полном объеме. Этот вопрос является прерогативой нижестоящих судов, которым Президиум ВАС РФ поручил установить основания и размер ответственности лизингополучателя. В названном Постановлении, вопреки мнению С. А. Громова, никак не подчеркивается, что в силу диспозитивности ст. 26 Закона о лизинге договором может предусматриваться обязанность лизингополучателя при утрате предмета лизинга уплатить лизингодателю сумму лизинговых платежей в полном объеме. Конечно, договором это условие может быть предусмотрено, но тому, какую силу оно будет иметь в суде, Президиум ВАС РФ оценки не давал.

Если​ предмет лизинга утрачен по вине третьих лиц (украден, поврежден в ДТП и т. д.), то согласно ст. 669 ГК РФ и п. 1 ст. 22 Закона о лизинге риск этого несет арендатор (лизингополучатель). Что конкретно означает эта норма, сложно сказать. Можно предположить, что лизингополучатель должен возместить лизингодателю стоимость утраченного имущества (при том что лизинговые платежи могут быть выплачены к этому моменту на 90%). Но лучше решать так, чтобы у лизингополучателя была возможность рассчитаться с кредитом досрочно, если у него есть такая финансовая возможность, и сэкономить

проценты за будущее время. В Германии считается, что с исчезновением цели финансирования интерес лизингодателя в извлечении прибыли из проекта более не заслуживает защиты .

Сомнения в отношении теории лизинга как нетипичной аренды

​Теория лизинга как нетипичной аренды представляет собой попытку поместить лизинг в рамки, не отвечающие его внутренней природе.

Арендный​ платеж зависит от времени пользования вещью, а лизинговый платеж — от издержек (зависимость от времени имеется только в части процентов за пользование деньгами). Механизм расчета лизинговых платежей принципиально иной, чем арендных.

В​ случае последних имеет значение среднерыночная ставка оплаты за пользование аналогичной вещью.

В​ лизинге при определении размера платежа берется сумма, которую вкладывает лизингодатель, определяется срок ее возврата (т. е. срок пользования кредитом), устанавливается процентная ставка, заранее высчитывается совокупный размер процентов за расчетное время пользования кредитом, прибавляется вознаграждение лизингодателя. Полученная сумма делится на число периодических выплат. При этом нередко по аналогии с аннуитетными платежами в кредитном секторе в составе первых лизинговых платежей содержится больше процентов за пользование, чем возвращаемого основного долга.

Специфика​ лизинга проявляется, например, в следующем. Если продлевается договор аренды, то размер выплат арендатора увеличивается. Если же увеличивается время лизинга, то размер каждой лизинговой выплаты должен снизиться.

Кроме​ того, в аренде риск не окупить вложенные в приобретение предмета аренды средства несет арендодатель. Этому риску корреспондирует более высокий доход арендодателя в том случае, если вещь сохранит часть своих свойств и привлекательность для арендаторов и после того, как арендодатель получил в составе арендной платы компенсацию своих затрат и разумную прибыль. Такое распределение рисков давно устоялось.

А​ лизинг представляет собой сплошь отступления от этого баланса. Сомнительно, что нужно по-прежнему именовать арендой то, что почти совсем не отвечает ее сущностным признакам. Например, теория лизинга как нетипичной аренды не может объяснить, почему