Развитие русской юриспруденции в первой трети XIX века. Статья восьмая*(1)

Появление в России в первой трети XIX в. целого ряда новых высших учебных заведений, в рамках которых преподавались юридические науки, стало, несомненно, главным стимулирующим фактором в развитии русской научной юриспруденции. Лекционные курсы и учебники университетских профессоров воплощали в себе научную разработку различных отраслей действующего законодательства и закладывали тем самым основы наук гражданского и уголовного права. По словам Г.С. Фельдштейна, "только с началом XIX ст. мы получаем возможность наблюдать резкий перелом в области уголовно-правовых воззрений под влиянием вполне определенного фактора - роста и расширения юридической школы, идущих рука об руку с укоренением сознания необходимости образования в обществе"*(2). Теоретические начала гражданского права также стали систематически разрабатываться в России лишь в первой трети XIX в., и главным образом в учебниках, предназначенных для студентов юридических вузов*(3).

Вместе с тем немалое значение для развития русской научной юриспруденции в данный период имела и работа, направленная на систематизацию российского законодательства и проходившая до 1826 г. в комиссии составления законов, а затем во Втором отделении Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Она предполагала установление точного смысла юридических терминов, углубление научных оснований систематики правового материала, критериев классификации правовых норм и т.д.

Комиссия составления законов досталась императору Александру I от его предшественника на троне Павла I. Она была создана 16 декабря 1796 г. Вышедший в этот день императорский указ поручал генерал-прокурору А.Б. Куракину собрать в материалах действовавшей до этого Уложенной комиссии и в государственных архивах "изданные доныне узаконения и извлечь из оных... законов Российской империи книги: 1-ю Уголовных, 2-ю Гражданских и 3-ю Казенных дел, показав в оных прямую черту закона, на которой судия утвердительно основаться должен"*(4).

5 июня 1801 г. Александр I именным, данным Сенату, указом поручил управление Комиссией составления законов Петру Васильевичу Завадовскому (1739-1812). В приложенном к этому указу рескрипте император подводил итоги деятельности законодательных комиссий, создававшихся на протяжении XVIII столетия, и намечал дальнейший план действий существовавшей комиссии. "Господин Действительный Тайный Советник Граф Завадовский! - обращался Его Величество к новому управляющему Комиссии составления законов. - Поставляя в едином законе начало и источник народного блаженства и быв удостоверен в той истине, что все другие меры могут сделать в Государстве счастливые времена, но один закон может утвердить их на веки, в самых первых днях царствования Моего и при первом обозрении Государственного управления, признал Я необходимым удостовериться в настоящем части сей положении. Я всегда знал, что с самого издания Уложения до дней Наших, то есть: в течение почти одного века с половиною, законы истекая от Законодательной власти различными и часто противоположными путями, и быв издаваемы более по случаям, нежели по общим Государственным соображениям, не могли иметь ни связи между собою, ни единства в их намерениях, ни постоянности в их действии. Отсюда всеобщее смешение прав и обязанностей каждого, мрак облежащий равно Судью и подсудимого, бессилие законов в их исполнении, и удобность переменять их по первому движению прихоти или самовластия. Я всегда знал, что самое Уложение Царя Алексея, быв издано более для Москвы, нежели для России и более для Россиян того времени, нежели для Россиян вообще, не только в Наши времена, но и в самых ближайших к его изданию эпохах не могло иметь полного и неприменяемого действия. Вслед за изданием его на каждом шагу открывались случаи составом его необъятые и им не определенные. Новоуказные так называемые статьи пополнениями своими, с одной стороны, доказывали уже его несовершенство, а с другой, во многих частях ему противуреча и силу его подрывая, еще более его затемнили и применения его к делам поставив в неизвестности, произвели множество произвольных толкований вреднейших, нежели самая неизвестность"*(5).

Далее в документе говорилось о попытках исправить недостатки Уложения 1649 г. новым Уложением, которые предпринимались "во всех почти царствованиях" начиная с Петра I. При этом отмечалось, в частности, что различные законодательные комиссии, действуя на протяжении восьмидесяти с лишним лет почти непрерывно, составили множество планов, проектов, уставов, предложили важные поправки в прежние законы и подготовили "новые ветви законоведения". Александр I признавался в своем рескрипте, что первоначально ему казалось возможным использовать эти материалы для создания нового свода законов, однако, вникнув в них подробнее, он понял, что их качество не позволяет дать им такое применение. Тем не менее Его Величество полагал, что данные материалы могут быть полезны в поисках способов достижения указанной цели.

В своем рескрипте государь давал негативную оценку деятельности Комиссии составления законов, созданной в 1796 г. По его словам, названная Комиссия работала в течение четырех лет без всякого плана и в результате всего лишь сделала "несколько выписок из законов", которые, хотя и оказались полнее и основательнее сводов, изданных к тому времени частными лицами, не смогли "составить сами по себе лучшего законоположения". Главную причину этого неуспеха Александр I усматривал в плохой организации работ по систематизации российского законодательства. Выражая уверенность в том, что Комиссия составления законов занималась порученным ей делом "со всею ревностию и усердием, и успела в нем, сколько возможность ей дозволила", император счел необходимым заметить, что "труды сей Комиссии не имели ни начала постоянно ими управляющего, ни единства в своем действии, ни внимания к ее успехам. Столько же раз переменяя порядок своего установления, сколько переменялись ее начальники*(6), она переходила от одного недоумения к другому, и быв оставлена самой себе и случаю, ни разрешения в своих вопросах, ни руководства в предположениях, ни средины в соображениях своих не имела и ни откуда не видела".

Поручая управление Комиссией составления законов графу П.В. Завадовскому, Александр I постарался придать ее деятельности большую упорядоченность. Поэтому в упомянутом рескрипте от 5 июня 1801 г. было дано краткое описание того, что должна предпринять Комиссия для достижения успеха в порученном ей деле. По мнению императора, Комиссии необходимо было прежде всего "обозреть, какие материалы собраны, обработаны и в известности находятся", чтобы определить с достоверностью, что она сумела сделать к настоящему моменту, узнать черту, на которой ее деятельность была прервана и с которой теперь должно двинуться дальше. Из планов, разработанных Комиссией в предшествовавший период, Александр I рекомендовал избрать наиболее удачный или же составить на их основе новый план и подать на утверждение Его Величества. В соответствии с данным планом, после его высочайшего утверждения, Завадовский должен был сформировать новый состав Комиссии. Сделанное Комиссией прежде государь предлагал оценить с точки зрения соответствия новому плану систематизации законодательства. "Все части, обработанные и в исполнение сего плана войти могущие", следовало, согласно высочайшему рескрипту, рассмотреть, и "если найдутся они окончательными", передавать "одну за другой" императору. "Части начатые и неоконченные, так и те, коим не было еще положено основания", Александр I поручал Комиссии "приготовить сходственно предполагаемому начертанию". При этом он предписывал соблюдать следующие правила: "Если в сем приуготовлении встретятся случаи, на кои в законах Наших нет ясного постановления, или постановление сие найдено будет противным принятым уже и в других частях утвержденным законам, можно заимствовать примерные узаконения от других народов или Нам смежных, или более известных в просвещении и славящихся лучшими своими законоположениями. Желательно бы было, чтоб Комиссия и вообще снабжена была сими узаконениями, дабы имея их в виду и соображения не только нужные к поправлению законов занимать, но и в твердости собственных своих тем положительнее могла она удостовериться. Я считаю почти излишним здесь примечать, - продолжал император свое наставление Завадовскому, - что предположения, в Наказе Любезнейшей Бабки Моей Государыни Императрицы Екатерины II помещенные, содержат в себе избраннейшие в сем роде истины и могут пролить свет на упражнения Комиссии"*(7).

Одну из таких истин "Наказа императрицы Екатерины II, данного Комиссии о сочинении проекта нового Уложения" ее августейший внук счел необходимым повторить в своем рескрипте Завадовскому. "Само собою также разумеется, - напоминал он графу, - что при составлении законов, не только в дополнениях их, но и в самом изложении прежде бывших постановлений одно из существеннейших попечений Комиссии долженствует быть точное и непоколебимое определение слов и вещей и вообще ясность, простота и краткость слога. Сколько произошло нелепых, произвольных и противных разуму закона толкований единственно от неясности выражения; от одного, может быть, излишнего или несвойственного слова, коль краты разорялись целые роды"*(8).

В заключение рескрипта Завадовский обязывался подавать Александру I ежемесячные записки о течении дел в Комиссии для ознакомления императора.

Приведенные выдержки из высочайшего рескрипта от 5 июня 1801 г. показывают, что взгляды Александра I на пути и способы систематизации российского законодательства были стольже неопределенны, как и воззрения его предшественников на императорском престоле. Не случайно по прошествии всего лишь двух месяцев и двадцати дней император изменил намеченный им самим план действий Комиссии составления законов, дав ей новое поручение.

25 августа 1801 г. Его Величество издал на имя П.В. Завадовского указ, в котором говорилось: "Граф Петр Васильевич! Зная, что образ производства дел, доныне существующий, вместо того, чтоб охранять обрядами своими правосудие и помогать его действию, чрезмерно затруднил успешное его течение, что большая часть жалоб суть и всегда были на медленность решения, что правила обрядов, быв рассеяны во многих законах, едва лучшим законоискусникам во всей подробности их сведомы, и что, наконец, дела разнородные, быв подчинены одной и той же форме, ни существу их, ни количеству, ни времени, ни степени настоящего просвещения не свойственной, по самой необходимости влачатся в продолжении многих лет без решения, и самые простые и удоборешимые споры, восприяв форму сию, превращаются в тяжкие и разорительные тяжбы; по всем сим уважениям Я нашел нужным обратить на сию часть внимание Правительствующего Сената и указом 24 июля поручил ему, войдя в полное по сему предмету рассмотрение, представить Мне меры, какие признает к дополнению и поправлению столь ощутительного в правоведении недостатка. Вследствие сего Правительствующий Сенат подал Мне прилагаемый при сем доклад с особенными мнениями Сенаторов по сей части"*(9). Напомнив Завадовскому, что в 1784 г. тот назначался председателем специальной Комиссии для сочинения проекта о сокращении канцелярского порядка, Александр I сообщал далее графу, что принял решение поручить Комиссии составления законов, находившейся под его управлением, "заняться сим предметом предпочтительно всем другим, яко необходимейшим и предназначению ее толико существенным, и рассмотря его во всем пространстве и по различию дел дав каждому роду их свойственный ему обряд и производство, начиная от нижних Присутственных мест, до самого Сената, исправить, дополнить и приспособить форму о суде к настоящему времени, к законам и Уставам, впоследствии изданным, к скорейшему дел течению и к лучшему действию правосудия"*(10).

21 октября 1803 г. именным, данным Сенату, указом император Александр присоединил Комиссию составления законов к Министерству юстиции, передав ее в управление министра юстиции*(11), которым являлся в то время князь П.В. Лопухин. В течение трех месяцев Министерство юстиции изучало документы, отражавшие деятельность различных законодательных комиссий, создававшихся на протяжении XVIII в. В результате был составлен специальный доклад, в котором подвергался анализу столетний опыт систематизации российского законодательства и предлагался новый план деятельности Комиссии составления законов.

28 февраля 1804 г. Александр I издал указ, которым утвердил подготовленный Министерством юстиции доклад " о неудобностях настоящего положения Комиссии составления законов, препятствовавших доныне совершению предлежащего ей подвига, и о мерах, споспешествующих достижению великого сего предмета"*(12). Государь заявлял при этом, что находит изложенные в докладе правила, "долженствующие впредь руководствовать Комиссию в составлении книги законов", ее разделение по представленному ему систематическому плану, образование самой Комиссии, штат и все прочие содержавшиеся в докладе предложения в полной мере соответствующими его намерениям.

Вследствие этого созданная в 1796 г. Комиссия составления законов упразднялась. Вместо нее учреждалась новая, десятая по счету. Ее деятельность должна была совершаться на основе правил и порядка, изложенных в одобренном государем докладе Министерства юстиции. В нем сравнивались различные предписания, изданные относительно исправления законов со времени Петра Великого и до царствования Александра I. При этом делался вывод о том, что данные предписания несогласны друг с другом и даже противоречат одно другому, причем до такой степени, что "затмевается понятие о существенном предназначении и прямых обязанностях самой Комиссии"*(13).

В докладе утверждалось, что ограничить обязанности Комиссии составления законов "одним Сводом существующих в Империи Российской узаконений или собиранием оных и соединением в одну, так сказать, необразованную массу, разделенную на столько разных книг, составов, артикулов и проч." было бы несогласно ни с наказом Екатерины Великой, ни с намерениями императора Александра I, ибо составлением Свода законов "не могут быть дополнены недостатки, исправлены погрешности и соглашены противоречия и несходства, какие временем и стечением обстоятельств допущены в российских законах; с другой стороны, нельзя распространить пределов действия Комиссии так, чтобы представить ей сочинение законов новых, или введение чуждых, образу правления и местному положению России несоответственных. В таком случае Комиссия принесла бы более вреда, нежели пользы государству. Исторические опыты подтверждают справедливость сего мнения. Юстинианово Законоположение почиталось самым совершеннейшим в древности; однако ж введение онаго в другие нации произвело великую запутанность, несообразности и затруднения в их собственном законоведении. Что касается до России, то, благодаря Всевышнего, она никогда не была управляема чуждыми законами; даже в самые смутные времена она сохранила свои предания, уставы и законы"*(14).

Констатировав, что обязанность Комиссии составления законов не должна заключаться ни в сочинении одного Свода законов, ни во введении в Россию законов новых или изданных для других стран и народов, Министерство юстиции делало в своем докладе следующий вывод: "Несовершенство начертаний, по которым располагаемы были прежние труды Комиссии, и безуспешность самых трудов ее главнейшим образом происходили оттого, что круг действия Комиссии, обращаясь между означенными двумя крайностями, не имел истинной и настоящей цели"*(15). Для установления такой цели предлагалось прежде всего определить "прямые черты, изображающие существенное достоинство общего законоположения". По мнению, выраженному в рассматриваемом докладе, эти черты были представлены в "Наказе императрицы Екатерины II, данном Комиссии о сочинении проекта нового Уложения" и в рескрипте Александра I от 5 июня 1801 г. Согласно указаниям, содержавшимся в названных установлениях, законодательство может быть совершенным только при следующих условиях:

"1. Когда законы утверждены на непоколебимых основаниях Права (principus Juris).

2. Когда они точно определяют все части государственного управления, образования и пределы властей, также все права и обязанности подданных, сообразно духу правления, характеру народному, политическому и естественному положению Государства.

3. Когда они расположены с наблюдением надлежащего приличия и строгого порядка и предложены во всей ясности.

4. Когда содержат в себе твердые и непреложные правила для отправления правосудия"*(16).

По словам доклада Министерства юстиции, эти "отличительные, необходимые и единственные свойства, знаменуя прямое достоинство законоположения, изображают и самую цель, которой Комиссия должна достигнуть, и вместе открывают правила, которые она должна соблюдать для достижения своей цели"*(17).

Очевидно, что назначение Комиссии составления законов виделось в данном случае прежде всего в открытии начал или оснований права. Под ними же, в свою очередь, понимались "первые, простые, чистейшие истины, утвержденные на здравых заключениях человеческого разума, на долговременных опытах и наблюдениях, строго исследованных, - основанные на существенных и возможных пользах Государства - ясные, неоспоримые и очевидностию влияния своего на благо общее и частное приобретающие силу и непоколебимость"*(18).

Деятельность Комиссии составления законов выводилась, таким образом, из сферы практической юриспруденции - законоискусства - в область юриспруденции теоретической. Метод систематизации законодательства, опирающийся на теорию права, признавался в докладе Министерства юстиции более совершенным по сравнению с прежним сугубо практическим методом. В доказательство данного тезиса приводился следующий пример: "Обыкновенные законоискусники у всех народов полагали науку составления законов в том, чтобы собрать все случаи, какие в общежитии предполагать можно, и на каждый из них постановить особенный закон; но если бы и могли они исчислить все те случаи, какие только разум в состоянии почерпнуть из понятий о возможных действиях воли человеческой, то из сего произошло бы несчетное множество законов, несообразных с обстоятельствами и не ясно определенных, а чрез то смешение и запутанность в самом законоположении; с другой стороны, не менее справедливо и то, что невозможно предопределить все случаи, какие впредь могут встретиться. Но, изложив в систематическом порядке и в надлежащей полноте основания права, без всякого затруднения к оным применять можно все случаи, в общежитии встречающиеся: ибо каждое из сих начал по существу своему должно показывать пределы своего очертания или сферы; а посему и нетрудно будет решить, какие случаи могут входить в сферу одного или другого начала"*(19).

Конечной целью деятельности новой Комиссии составления законов высочайше утвержденный 28 февраля 1804 г. доклад Министерства юстиции объявлял создание общей книги законов. Ее структура вытекала из выраженных в докладе представлений о достоинствах законодательства. В соответствии с этими представлениями данную книгу намечалось разделить на шесть частей.

Первая часть должна была вобрать в себя "законы органические, или коренные, до правления государственного относящиеся, как-то изложение священных прав Императорского Величества и Высочайшей Фамилии, отношения подданных к Государю; также постановления Правительственных мест, Верховной властью утвержденных"*(20).

Во второй части предполагалось поместить общие основания, или начала права, т.е. "определение качеств, свойственных законам; их общее разделение; образ издания их, обнародования и уничтожения; приспособление законов к обстоятельствам, толкование, изъяснение; далее, основания, в отношении к правам и обязанностям от них происходящим, также наказания и средства побудительные, обеспечивающие соблюдение оных; самое употребление прав, лишение оных, уничтожение; потом означение предметов, к которым законы относятся, как-то: лиц, вещей, действий, обязательств, определение и разделение каждого из сих предметов; наконец, владение и собственность как предмет и следствие законов, во всех их видах, и разные способы приобретать их, передавать и терять"*(21).

Третья часть, согласно плану, начертанному в докладе, отводилась общим законам относительно лиц, вещей, действий, обязательств, собственности, владения.

Четвертая часть мыслилась авторами доклада состоящей, с одной стороны, из уголовных законов и, с другой стороны, из Устава благочиния и всего того, что относится к полиции.

В пятой части планировалось изложить способы приведения законов в исполнение и их применения, нормы судоустройства и судопроизводства (как уголовного, так и гражданского).

Наконец, шестая часть должна была содержать частные законы, отражающие особенности местностей, а также нормы, регулирующие финансы, коммерцию, деятельность портов и промышленных предприятий и т.д.

Данный план был в значительной мере произведением теоретической юриспруденции. И в нем намечались уже контуры одного из самых грандиозных произведений русской и мировой правовой культуры - "Свода законов Российской империи".

В.А. Томсинов,

доктор юрид. наук, профессор

юридического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова

"Законодательство", N 8, август 2007 г.

─────────────────────────────────────────────────────────────────────────

*(1) Статьи с первой по седьмую см.: Законодательство. 2007. N 1-7.

*(2) Фельдштейн Г.С. Главные течения в истории науки уголовного права в России / Под ред. и с предисл. В.А. Томсинова. М., 2003. С. 233.

*(3) См.: Терлаич Г.И. Краткое руководство к систематическому познанию гражданского частного права России. Ч. 1-2. Спб., 1810; Кукольник В.Г. Начальные основания российского частного гражданского права для руководства к преподаванию оного на публичных курсах. Спб., 1813; Он же. Российское частное гражданское право: В 2 ч. Ч. 1. Изложение законов по предметам частного гражданского права, лицам, вещам и деяниям. Спб., 1815. Ч. 2. Обряд гражданского судебного делопроизводства. Спб., 1816; Вельяминов-Зернов В.Ф. Опыт начертания российского частного гражданского права: В 2 ч. Ч. 1. Право лиц. Спб., 1814. Ч. 2. Право вещей. Спб., 1815 (2-е изд.: Спб., 1821, 1823); и др.

*(4) Первое полное собрание законов Российской империи. Спб., 1830 (далее - 1-ПСЗРИ). Т. 24. N 17652.

*(5) 1-ПСЗРИ.Т. 26. N 19904. С. 683.

*(6) Управление Комиссией составления законов было вверено императором Павлом I генерал-прокурору, но эту должность за четыре года его царствования занимали последовательно четыре человека: князь А.Б. Куракин, князь П.В. Лопухин, А.А. Беклешов и П.Х. Обольянинов (см.: Томсинов В.А. Сперанский. М., 2006. С. 65-66).

*(7) 1-ПСЗРИ. Т. 26. N 19904. С. 685.

*(8) Там же. В статье 454 екатерининского "Наказа" говорилось: "Слог законов должен быть краток, прост; выражение прямое всегда лучше можно разуметь, нежели околичное выражение".

*(9) 1-ПСЗРИ. Т. 26. N 19989. С. 759.

*(10) Там же. С. 760.

*(11) Там же. Т. 27. N 20995. С. 937.

*(12) Там же. Т. 28. N 21187. С. 160.

*(13) Там же. С. 167.

*(14) Там же.

*(15) Там же.

*(16) Там же. С. 167-16

*(17) Там же. С. 168.

*(18) Там же.

*(19) Там же.

*(20) Там же. С. 170.

*(21) Там же. С. 170-171.