Гоббс Т. - Сочинения в 2-х томах т.2 (Философское наследие) -1

Эпикура — я считаю действительно философами (по меркам язычников), т. е. теми, кто стремится к истине и добродетели и чьи имена по заслугам прославились по всему свету благодаря их мудрости. О последователях же этих философов я вообще не считаю нужным упоминать, ибо они ничего не знали, кроме слов своих наставников, не знали ни принципов, ни способов доказательств, на которых базировалось их учение, и в своей жизни не сделали ничего для философии, а лишь расхаживали с мрачным видом, небритые и одетые в рваный плащ. Это были люди жадные, заносчивые, вздорные, чуждые гражданских чувств.

А. Разве для определения ереси совершенно не имеют никакого значения слова, опущенные тобой, — «истина» и «заблуждение», одно из которых по необходимости присуще всякому учению?

Б.Совершенно никакого. Ведь ересь обозначает только высказанное суждение, правильно ли оно или ложно, законно ли оно или противоречит закону.

А.Следовательно, получается, что если бы люди называли друг друга еретиками, то это не было бы бранью.

Б.Эти философские секты в Греции называли друг друга не еретиками, а негодяями, проклятыми, ворами, убийцами и другими словами, которые употребляют люди низкого сословия, когда в своем гневе распаляются чуть не до драки. Когда же ереси появились и в церкви, то самым бранным выражением стало «еретик».

А.А были ли какие-нибудь ереси кроме тех, которые существовали среди греческих философов?

Б.Из Нового завета совершенно ясно, что и в Иудее были секты фарисеев, саддукеев, ессеев І9, называвшиеся ересями. Точно так же грецизм (graecismus) 20, иудаизм, христианство считались в то время ересями. Точно так же ересь рассматривается как преступление (Гал. 5,20) и обозначает (Гал. 1, 8) учение, противоречащее учению самого св. Павла, т. е. противоречащее Христову Евангелию: Но если бы даже мы или Ангел с неба стал благове-

по обету либо изъятую из общего употребления, но άνάΦεμα (через ε) иногда означает лицо, отданное подземным Богам.

А. Каким же образом может быть отдан подземным Богам ангел?

569

Б. Конечно, он не может быть сожжен или убит, но может считаться неангелом, лишь призраком, и стать проклятым и обманщиком, т. е., говоря словами Священного писания, быть преданым сатане.

А.В чем же была причина возникновения ереси в ранней церкви, если у них было правилом веры писаное Евангелие?

Б. Заносчивость и самомнение философов, которые жили во времена апостолов и о которых я упомянул выше. Они были способны рассуждать тоньше, чем прочие люди,

иболее убедительно. Обращаясь в христианство, они почти неизбежно оказывались избранными в пресвитеры и

епископы, дабы защищать и распространять веру. Но

иставши христианами, они, насколько возможно, сохраняли учение своих языческих наставников и поэтому старались толковать Священное писание, желая сохранить единство своей философии и христианской веры.

А.Ты достаточно ясно объяснил, что представляла собой ересь в философии, но я пока не понимаю, что называлось ересью в церкви.

Б.В ранней церкви, вплоть до Никейского собора, большинство догматов, вызывавших споры среди христиан, касалось учения о Троице, таинство которой, хотя и признававшееся всеми непознаваемыми, многие философы пытались объяснить каждый по-своему, опираясь на учение своих наставников. Отсюда сначала возникали споры, потом перебранка и наконец, чтобы избежать возмущения

ивосстановить мир, были созваны соборы, причем не по указанию правителей, а по добровольному желанию епископов и пастырей. Это стало возможным тогда, когда прекратились преследования [христиан]. На этих соборах определили, как должен решаться вопрос о вере в спорных случаях. То, что принималось собором, считалось католической верой, то, что осуждалось,— ересью. Ведь собор по отношению к епископу или пастырю был католической церковью, т. е. всеобъемлющей, или всеобщей, как и вообще их мнение (оріпіо); отдельное же мнение любого священника считалось ересью. Именно отсюда, насколько мне известно из истории, происходит название католической церкви, и во всякой церкви католик и еретик являются именами соотносительными.

А.ЕСЛИ католическая церковь не означает ничего иного, то в христианском мире много католических церквей.

570

левств и республик, ибо в каждой христианской области правитель этой области является главой своих подданных и не зависит ни от кого другого на земле, так что, сколько мы видим церквей, столько же глав церквей, а поскольку избранные Богом рассеяны по всему миру, имея своим главой самого Иисуса Христа на небесах, эта церковь и называется, и является истинной, наивсеобщей (catholicissima) и единственной церковью, и она же есть та, верить в которую мы обязуемся в Символе. Ибо нет и не может быть никакой иной католической церкви, если только понимать слово католическая как «охватывающая вместе всех вообще христиан». А в христианских государствах народ и церковь составляют одно и то же. Поэтому, если кому-нибудь на земле было бы дано стать главою всей христианской церкви, то ему же было бы дано и стать царем над всеми царствами и республиками.

А. Какие же именно догматы были объявлены первыми церквами ересью?

Б. Среди многих других первое место занимали относящиеся к учению о Троице, заключенные в Никейском Символе. Этот Символ начал создаваться на Никейском эйкуменическом соборе, а был завершен в ходе следующих трех эйкуменических соборов, а именно: Константинопольского, Эфесского, Халкидонского21,— и утвержден римскими императорами того времени, созывавшими эти соборы. Причиной созыва Никейского собора была деятельность Ария 22, пресвитера Александрии, который в ответ на слова епископа этого города Александра о том, что Сын Божий является единосущным Отцу (όνούσιον), т. е. обла-

пресвитеров, стал разгораться, Арий заявил, что он не признает божественности Иисуса Христа, что привело вскоре к восстанию в городе Александрии и к вооруженным столкновениям. Желая сохранить мир, император Константин Великий созвал Никейский собор, на котором был установлен текст Символа вплоть до слов: «Верую в Духа Святаго». И были осуждены слова Ария, а сам он вместе со своими сторонниками был отлучен и изгнан из церкви, хотя благодаря нескольким последующим императорам-арианам эта ересь не могла быть искоренена. Спустя пятьдесят лет был проведен другой вселенский собор в Константинополе, на котором была осуждена ересь Македония, отрицавшего Божественность Святого Духа. Спустя еще пятьдесят лет на вселенском соборе в Эфесе было осуждено учение Не-

571

стория 23, отрицавшего, подобно Арию, Божественность Христа. Наконец, на Халкедонском вселенском соборе была осуждена ересь Бвтихета и Диоскора, не признававших единство двух природ, божественной и человеческой, в Христе. Таким образом был, наконец, завершен Символ, называемый Никейским, и одновременно с названными выше ересями были осуждены и другие, близкие

кним.

А.После осуждения этих ересей возникали ли потом какие-нибудь новые?

Б. И очень много, даже и не знаю, сколько. Ведь после того как римская церковь своими декретами присвоила себе право утверждать, что она не может заблуждаться относительно членов веры, и император Фока 24 предоставил папе первенство надо всеми епископами, а сила императорской власти в Италии стала ослабевать и христианских владык охватил страх перед сарацинами, папа, уже ранее значительно укрепивший свое положение благодаря своим богатствам и могуществу, стал собственным авторитетом собирать вселенские соборы, пренебрегая авторитетом императоров и италийских феодалов, а некоторых из этих королей и императоров он осмелился даже отлучить от церкви. И вот с течением времени все учения, в которых видели помеху усилению церковного могущества, способную в чем-то умалить его, осуждались как ереси. В результате возникли те многочисленные ереси, из-за которых, по выходе в свет сочинения Лютера 5, было сожжено столько христиан, и у нас в Англии, и в других местах. Пока, наконец, пробудившиеся правители этих стран не освободили их от столь страшных преследований и от римского рабства.

А. А римская церковь считала христианами или язычниками тех лютеран, анабаптистов и других, кого она предала сожжению?

Б. Без сомнения, считала их христианами. И не только ариан и всех тех, кого осудил Никейский собор. И называли их не иначе, как еретиками. Ведь хотя они из философских соображений придерживались иного, чем подобало, мнения о природе Спасителя и о Святой Троице, вступая в противоречие со Священным Писанием, тем не менее они признавали Христа истинным Мессией и Сыном Божиим и обращались к имени его.

А. Если это так, то Римская церковь, как мне кажется, во всяком случае не имеет права жаловаться на преследования со стороны римских императоров. Ведь христиане того

572

времени представляли собой некие секты и относились к установленной в Римской империи религии точно так же, как относится сегодня ересь к католической церкви. И порой христиане испытывают от христиан большие мучения, чем от неверных.

Б.И мне так кажется. Однако же во всех королевствах

иреспубликах, безусловно, необходимо принять меры, дабы предотвратить восстания и гражданские войны. Поскольку такие войны очень часто рождаются из-за расхождения в догматах и из-за соперничества умов, следует каким-то образом наказывать тех, кто на собраниях и в кни-

гах проповедует то, что запрещено законами государя и республик. Так, королева Англии Елизавета, сменившая на троне свою сестру Марию 26, при которой было сожжено множество еретиков (и даже самой Елизавете грозила опасность), взойдя на престол, прежде всего, с согласия знати и народа, отняла у чужеземных властей право управления англиканской церковью и главенство над ней, принадлежащее на основании естественного права всем монархам в их собственных владениях. И специальным рескриптом, скрепленным большой печатью Англии, поручила управление церковью своим епископам и небольшому числу личных советников, подчиняющихся ей. В этом рескрипте было указано, что никакое учение не может быть объявлено еретическим, если оно не было признано таковым на одном из четырех первых упомянутых мною вселенских соборов. Таким образом, что касается ересей, то положение англиканской церкви было аналогично положению римской церкви при Константине Великом и оставалось таким до семнадцатого года правления Карла Первого, который, уступая просьбам своих подданных, оказавшихся не в состоянии выносить чрезмерное могущество епископов, отменил указ Елизаветы, оставив за епископами только обычную власть, а именно установление канонов, которые при согласии короля становились бы церковными законами.

А. Следовательно, положение англиканской церкви, каким мы видим его в настоящее время, с точки зрения чистоты учения равнялось положению церкви в эпоху Константина, а в отношении справедливости церковных законов даже превосходило его. Ведь, по-видимому, несправедливо, чтобы человек, чья вера избрана им на свой страх и риск, подвергался бы наказанию на том основании, что она ошибочна. И тем более со стороны тех людей, для которых чужое заблуждение не представляет опасности.

573

Б. Ошибаться, заблуждаться, обманываться — по своей природе не есть преступление, и не может стать преступлением заблуждение, пока оно остается лишь в мыслях. Ибо перед каким судьей можно обвинить его, какими свидетелями изобличить, а значит, как же его судить? Слова же могут быть преступлениями и подлежать любому установленному законодателем наказанию, и это не будет несправедливым даже в случае смертной казни. Если хула на короля может быть наказуема смертью, то тем более хула, возводимая на Бога. Справедливость, однако же, требует, чтобы в таком законе было ясно определено, что именно является преступлением, которое осуждается таким образом, а кроме того, какое следует за него наказание, с той целью чтобы ожидаемое наказание удерживало бы злодея от злодеяния. Ведь целью налагаемого законом наказания является не удовлетворение чувства гнева против какого-то человека, но предупреждение, насколько возможно, несправедливости, что служит на пользу всему роду человеческому, и несправедлив тот закон, который поражает раньше, чем предупреждает. И хотя высшие власти обладают произвольным правом создавать законы, они не могут произвольно налагать наказание, не предусмотренное законами заранее. Кроме того, даже противозаконное деяние не может быть по справедливости наказано и объявлено преступлением, если не был заранее опубликован и распространен соответствующий закон, так, чтобы была снята всякая правдоподобная ссылка на незнание законов.

А. А разве не является преступлением и не может подвергнуться наказанию то, что совершено вопреки естественному закону, даже если в законе не упоминается никакая мера наказания?

Б. Естественный закон является вечным, божественным

изапечатлен только в сердцах наших. Но мало таких людей, которые могут заглянуть в собственное сердце и способны читать, что в нем записано. Поэтому, что следует делать, и чего следует избегать, они узнают из писаных законов, и они делают что-то или избегают чего-то в зависимости от того, насколько это кажется им полезным или опасным в зависимости от предусмотренных законом наказаний. Кроме того, если что-то делается вопреки естественному закону, это обычно называют не преступлением,

апрегрешением, и полагают, что если покаяться в этом, то сразу же последует прощение, если только этот поступок не повлечет за собой какого-нибудь ущерба для государства

574

или ближнего. И считают, что при этом не следует наказывать за что-то, кроме нанесенного ущерба, ибо одному только Богу дано наказывать зло. Ведь если один грешник станет наказывать другого грешника только за его прегрешение, уже после того, как последовало наказание по закону, это будет чем-то вроде гражданской войны.

А.Ну, а если это окажется какой-нибудь атеист и не будет закона, предписывающего меру наказания, значит, он не будет наказан?

Б. Конечно, будет наказан, и очень строго. Но прежде он должен быть обвинен, выслушан и осужден. А обвинять можно только за слова и дела. Так за какие же дела будет обвинен атеизм? Слышал ли ты когда-нибудь о столь преступном и столь нечестивом поступке, подобного которому не совершили бы хоть раз не только те, кто не считаются атеистами, но, наоборот, являются истыми христианами? Значит, атеиста нельзя судить по делам его, его можно судить лишь по каким-то его словам, произнесенным вслух или написанным, и никак иначе, т. е. если он прямо отрицал существование Бога.

А.А разве не будет назван атеистом тот, кто скажет или напишет то, из чего неизбежно следует, что Бога не суще-

ствует?

Б. Конечно, но только если он сам, когда писал или говорил это, понимал неизбежность подобного вывода. Ведь если сказано или сделано что-то, запрещенное законом, а посему наказуемое, это должно быть определено таким образом, чтобы все, на кого должен распространяться этот закон, знали бы, что в соответствии с определением закона такое-то и такое-то деяние либо те или иные слова, упомянутые в самом законе, будут наказаны. Ведь о последствиях наших слов судить очень трудно. Поэтому, если обвиняемый из-за неумения правильно мыслить сказал нечто, противоречащее букве закона, не причинив при этом никому никакого ущерба, он должен быть оправдан своим неведением. Судья же, который из-за незнания каких-либо последствий подвергнет наказанию невинного человека, не может быть оправдан. Если же человек знал, что сами его слова противоречат закону, он может быть наказан. Поэтому, если он отрицает существование Бога либо откровенно заявляет, что он сомневается в его существовании, хотя мера наказания в законе и не указана, он может быть наказан и на основании естественной справедливости, но только изгнанием. Ибо почтение к религии и признание Божественного могущества во всяком государстве предписыва-

575

ется законом, а важнейшим для каждого государства является сохранение верности соглашениям, особенно если они подкреплены клятвой. А так как атеист не может быть связан клятвой, то он должен быть удален из государства. Не потому, что он не подчиняется закону, но потому, что приносит вред обществу. Если же обществу не будет больше грозить ущерб, то я не вижу оснований убивать его, тем более, что он может когда-нибудь отречься от своего нечестья. Ведь нет ничего, чего бы человек, пока он жив, не мог ожидать от Божественного долготерпения. То же самое следует сказать и о богохульстве, каковое является оскорбительной для Бога речью, а если слова оказываются

всогласии с мыслями, то атеизмом.

А.Почему же по закону Моисея богохульники должны быть не изгнаны из государства, а казнены?

Б. Как земной царь по закону может изгнать их из своего царства, по тому же праву царь народа израильского, каковым во времена Моисея был сам Бог на основании заключенного соглашения, и Он же был царем всей земли по природе, мог изгнать по закону богохульника со всей земли, т. е. убить его. Но ты можешь принимать мой ответ на твой вопрос не как объяснение причины Божественного Промысла, создавшего этот закон, но как защиту правоты уже созданного.

А.Теперь я понимаю, что такое ересь: сначала это было мнение только какой-то секты, затем — взгляды христианской секты, затем — взгляды христианской секты, осужденной католической церковью. А теперь мне хотелось бы узнать и то, какою властью и каким образом со времен возникновения и до сегодняшнего дня наказывали ересь?

Б. До Константина Великого, первого христианского императора, ни пастыри, ни сами апостолы не обладали властью налагать на еретиков какое-либо наказание: ни отправлять их в изгнание, ни лишать их телесной свободы, ни вообще каким-либо образом причинять им страдание — потому что только верховный владыка обладал такой компетенцией в целях сохранения мира. Они могли их отлучить от церкви, т. е. сторониться их и избегать общения с ними, встреч и общности трапезы, будто они язычники или ростовщики, но это не есть наказание, и зачастую более тягостно для отлучающего, чем для отлученного. На Никейском соборе было установлено наказание для осужденных еретиков, но только для клириков, состоявшее в том, что их отстраняли от служения церкви. Но не было принято никакого постановления, направленного против их учени-

576

ков, потому что миряне отнюдь не были обязаны судить об учениях своих наставников, а может быть, и потому, что большинство из них было воинами, служившими самому императору, и не следовало их раздражать, что было весьма рискованно. Да и самих ересиархов приглашали на собор, выслушивали их аргументы, обсуждали и отвергали их на основании Священного писания, и лишь только в том случае, если они все же отказывались подчиниться решению церкви, их отстраняли от их приходов. Если же и после этого они продолжали отравлять народ своей ересью, их иной раз отправляли в изгнание. Впрочем, если те, оставив свое упрямство, подчинялись впоследствии решению церкви, император возвращал их; так случилось и с самим Арием, который, после того как передал императору письменное изложение своей веры и оно показалось тому не отличающимся от суждений остальных отцов церкви, был возвращен из изгнания; Афанасий же, не пожелавший принять Ария, сам в свою очередь был отправлен в изгнание.

А. Значит, великий Афанасий не считал грехом отказ подчиниться решению верховного правителя?

Б.По-видимому, так; однако те места из Нового завета,

вкоторых предписывается Христом и апостолами повиновение любым властям, даже языческим, отнюдь не являются темными. Но Афанасий с таким же пылом воспротивился решению самого императора вернуть Ария из изгнания, с каким он незадолго перед тем на Никейском соборе осуждал арианскую ересь. И это не должно показаться удивительным: когда ученые-богословы тщательнейшим образом изучают места Священного писания, относящиеся

кнастоящему спору, они, иногда по небрежности, а иной раз и сознательно пренебрегая человеческими законами, не обращают внимания на места, говорящие о правах правителей. Но, возвращаясь к наказанию еретиков, следует иметь

ввиду, что среди церковных наказаний крайним является так называемое предание анафеме, или отлучение, а следовательно, всякое иное наказание зависит от гражданской власти. Причина же того, почему Константин и другие римские императоры установили множество наказаний для еретиков — такие, как изгнание, конфискация имущества, сожжение книг и даже смерть (но не для авторов еретиче-

ских сочинений, а лишь для тех, кто не хотел бросать в огонь эти осужденные книги),— состояла в том, что они не хотели, чтобы христиане, а особенно воины, выступили друг против друга и взаимно уничтожили. Однако я не могу

найти ни одного императорского закона, по которому еретики должны были бы подвергаться смертной казни, исключение составляют манихеи, которых я считаю не столько еретиками, сколько притворными христианами и преступниками. Впрочем, я обнаружил закон, по которому язычник или иудей, в случае если он попытается убедить своего соплеменника, принявшего христианство, отречься, должен быть сожжен. Но это не имеет никакого отношения к наказанию еретиков, правда, я слышал, что император Фридрих Барбаросса предложил закон о сожжении еретиков, но в Кодексе Юстиниана 27 мы находим лишь его собственное распоряжение, подтверждающее рескрипты предыдущих императоров о наказании еретиков, однако среди них нет ни одного, где говорилось бы о сожжении еретиков. Таким образом, насколько я могу предполагать, такой способ наказания еретиков возник вскоре после правления папы Александра III 2д, который первым вместе с императором Фридрихом попрал самое империю и законы всех государей. Как бы там ни было, известно, что у нас в Англии приблизительно с этого времени и вплоть до времен королевы Елизаветы в силу обычая, ставшего своего рода законом, еретиков, как правило, сжигали.

А. Следовательно, с тех пор к определению ереси следует прибавлять еще несколько слов, а именно: ересь есть учение, противоречащее католической вере и наказуемое сожжением.

Б. Правильно.

А. Какой же судья и в какой процессуальной форме должен осудить еретика?

Б.До тех пор пока власть над императором не оказалась

упап, судьями были в большинстве случаев те, кому наказание еретиков было предписано рескриптом императора, а именно градоначальники, префекты провинции. Но я ничего не могу сказать о том, в какой форме происходил допрос еретика. После укрепления авторитета папы следствие по этому делу поручалось одному или нескольким епископам; если же обвиняемый, публично и, если нужно, дважды спрошенный относительно того учения, которое он исповедовал, отрекался от него и приносил покаяние в предписанной курией форме, его освобождали. Если же он впоследствии впадал в ту же или иную ересь, а их бесчисленное множество, то его передавали гражданским властям на сожжение, и здесь вообще не могло быть помилования без согласия папы, поскольку церковная и гражданская власти разделены.

578