Гоббс Т. - Сочинения в 2-х томах т.2 (Философское наследие) -1

какого им хочется. Я же жду того, которое Христос, победив смерть, приобрел своею кровию для нас.

А. Что ты думаешь о слове «Богородица», которым многие называют Святую Деву?

Б. О женщине, как мне представляется, с полным правом можно сказать: родила то, что она произвела родами. Но Она произвела на свет Христа, Бога и Человека, ибо восприятие человеческой природы произошло во чреве. Следовательно, Она породила (peperit) Бога и Человека. Родила же (genuit) только Человека, без семени мужа,

асилу этого семени восполнил Бог.

А.Но здесь возникает новое затруднение: а именно каким образом Сын Марии, т. е. плоть Христа, не является плодом Божественной субстанции.

Б.Но ведь и плоть человека, рожденного от человека, тоже не является плодом субстанции своего родителя, если только ты не думаешь, что то, что рождается, происходит из семени как из материи. Только кровь женщины является материей плода, возрастающей до зрелости благодаря ежедневному питанию и приводящей к рождению. Семя во чреве есть действующая причина рождения плода, а не материя плода, следовательно, если ты веришь, что женщина может сделаться беременною силой мужского семени, почему сомневаешься ты, что то же самое может произойти силою Всемогущего Господа.

Л. А не приведут ли эти твои аргументы о том, что

Божественная субстанция равным образом присутствует в любой плоти, к доказательству того, что и все остальные люди, подобно Христу, обладают и той, и другой природой,

ичеловеческой, и Божественной?

Б. Ни в коем случае. Ведь, хотя Бог и безгранично всемогущ, совершая повсеместно все, что Он хочет, со всякой тварью, однако Он не повсюду творит все, что может. При порождении человека человеком Он изначально пожелал создать человека, который не может делать все, что хочет, но при рождении Человека сверхъестественным образом, через Святого Духа, Он от века пожелал сотворить

каким образом, ведь не только христиане, но и все народы, верящие в Бога, верят в Его всемогущество и не стремятся узнать, каким образом Он порождает того, кого Он породил, как они говорят.

Л. До сих пор ты толковал учение Никейского Символа так, что, как мне представляется, не только не поколебал

559

христианской веры, а скорее укрепил ее, но по-своему. Ну а теперь объясни, что представляет собой то, что греки называют ипостасью.

Б. Когда ты рассматриваешь нечто, что ты называешь белым, то это имя ты прилагаешь к субстанции или некоему телу, например мрамору, хотя твой взгляд не может проникнуть в субстанцию мрамора или какой-либо иной сущности. Следовательно, «белое» есть имя тела, существующего само по себе, а не наименование цвета, и дано оно благодаря некоему определенному проявлению, или,

ничто; мы достаточно понимаем, что это проявление не может существовать без какой-то причины или основания, а именно: белое не может существовать, если в действительности у этого проявления не существовала бы некая субстанция, которая была бы его причиной, или, как говорят логики, его субъектом. Этот субъект греки называют

τό δν, ύφιστάμενον либо ύποστάν и ύπόστασις, латиняне —

субъектом, подлежащим, субстанцией, базисом и основанием. Сказанное же мною о визуальном познании нужно понимать как сказанное также и о прочих чувствах. Следовательно, ипостась противополагается фантому, как причина — результату, разумеется, относительно. Подобным образом, если бы существовали три относительных понятия, например, отец, сын и внук, сын, будучи одним реальным существом, в силу различных отношений имел бы два имени: одно имя — «отец», поскольку он родил, другое — «сын», поскольку он рожден. Следовательно, «сын» как средний термин, являясь только одним существом (ens), обладает двумя именами, которые, как говорят, ему приданы (imposita). Само же «существо» (ens) есть подлежащее (suppositum) двух имен, или ύφιστάμενον ипостась, и является основанием отношения. Таким образом, ипостась может быть отнесена не только к фантому, но и к имени.

А. В чем же различие между ύφιστάμενον, ύποστάν и ύπόστασιν?

Б. Между двумя первыми нет никакого иного различия, кроме того, что первое обозначает «существующее» (subsistens), а второе — «существующее в данный момент» (nuns subsistens). Вместо них греки пользуются по большей части словом «ипостась», а латиняне словом «субстанция» (substantia) или «сущность» (essentia), которые, как явствует из Петра Ломбардского и , латинские отцы церкви не различают друг от друга.

560

А. Как употребляется слово «ипостась» в Новом завете? Б. Точно так же, как и у других писателей. Так, в Послании к евреям (1, 3) Христос называется «образ ипостаси Бога». Ведь ипостась здесь противопоставляется образу (character), т. е. субстанция — образу этой субстанции, в этом же месте говорится: «сияние божественной славы», или, что то же самое, «светоч от светлого» (lumen de lucido), ибо свет (lucidum) есть субстанция или субъект

А.Что означает «сущность» (essentia)?

Б.Как я уже сказал, отцы церкви не различают сущность и субстанцию.

А.Так что же такое «субстанция»?

Б.То же самое, что «сущее» (ens), т. е. все, что истинно существует в отличие от фантома и имени.

А.Так зачем же нужно было грекам и латинянам от достаточно известных и понятных имен образовывать имена неясные, эквивалентов которым нельзя найти в еврейском языке, да и ни в одном другом языке они не являются необходимыми?

Б.Когда образуются имена, от того или иного слова: от

на» — абстрактное. Иногда же вместо абстрактного имени пользуются инфинитивом, например вместо ουσία греки говорят τό είναι, латиняне вместо сущности (essentia) — бытие (esse), греки вместо λευκότης —τό είναι λευκόν или даже τό λευκόν, относя артикль τό не к слову λευκόν, а к

Все эти слова могут быть названы абстрактными, и это вполне разумно. Ведь когда дают действительно существующей вещи различные имена в зависимости от различных ее проявлений, называя одну и ту же вещь большой, цвет-

561

ной, твердой, тяжелой, обращают внимание или на то, что обладает такой-то величиной,— это взгляд геометров, или на то, что она цветная, либо твердая, либо тяжелая,— это взгляд физиков, поэтому для того, чтобы отличать фантом (phantasma), причину которого они видят в конкретном, от всех прочих образов той же вещи, с помощью неких производных имен обозначая вещь, говорят уже: не большая, цветная, твердая, тяжелая, а величина, цвет, твердость, тяжесть [вещи]. Эта словесная абстракция, будучи не чем иным, как рассмотрением образа или имени отдельно от всех других сторон и наименований того же конкретного, во многом необходима для исследования причин. Бели ты правильно поймешь этот принцип, то поймешь также и то, что невозможно существование сущности какого бы то ни было существа отдельно от самого этого существа, а именно чтобы белое находилось отдельно от белизны, или белизна — там, где нет белого, или человек — где нет человеческого, и что ложно утверждение Аристотеля о существова-

словам, или не является сущностью животного, или перестает существовать со смертью животного; и что, следовательно, Аристотель заблуждался, не проводя различия между отдельными вещами и отдельными аспектами (сопsiderationes) одной и той же вещи.

А. Я понимаю, что абстрактные слова весьма необходимы для исследования причин кажущихся вещей, существующих только в нашем воображении, но само по себе имя сущность (essentia) не было дано как результат нашего зрительного образа (popter phantasma nostrum), подобно величине, цвету и т. д., которые имеют причину в пяти органах чувств, ибо, как я сказал выше, не сама субстанция, или само сущее (ens), но лишь ее проявление является нам и называется фантомом, сущность же сущего сама по себе (simpliciter) не есть фантом. Так что же такое «сущность», или «быть», употребляемое как имя? Имя какой же вещи?

Б. Сущность сущего конкретна (іп concreto), например сущее «белый» есть имя самого «белого», но рассматриваемое только как «белое». На том же основании сущность сущего сама по себе (simpliciter) есть имя сущего, но рассматриваемого только как сущее, и в целом абстрактные имена суть имена конкретных [вещей], рассматриваемых отдельно от прочих наименований того же конкретного. «Белое», например, есть белое существо, если же в белом

562

существе мы будем рассматривать белое отдельно от сущего, то вместо «белое» скажем для большей понятности «белизна» либо «быть белым».

А.Значит, когда вместо «сущее» мы говорим просто «сущность», то «сущее» и «сущность» будут синонимами

исоответственно слово «сущность» оказывается излишним.

Б.Мало того, оно несовместимо и с истиной веры, как

свидетельствует Иоанн Дамаскин в 11-й главе «Изложения веры» 13. Сказав «слово стало человеком», он добавляет: «но мы никогда не слышали, чтобы воплотилась или вочеловечилась Божественность». Следовательно, очевидно, что в сущем самом по себе различаются сущее и сущность, и значительно сильнее, чем в конкретных [именах].

А.Зачем нужно было учителям утверждать, что, если бы «сущее» и «сущность» в Боге не были едины, Божественная субстанция была бы сложной (composita)?

Б.Потому что определение, являющееся разъяснением определенной сущности, обычно называется философами «самой сущностью». Например, если определение человека есть «разумное животное», то сущностью они называют разумное животное и говорят, что оно складывается из животного и разумного, составляющих его части, не проводя различия между определением человека, каковым является речь, частями которой будут имена «животное» и «разумное», и самим человеком, частями которого являются голова, грудь и прочее. Но поскольку трудно назвать конкретно (іп concreto) разумное животное «сущностью», некоторые пытаются смягчить это выражение, говоря, что сущностью человека является не разумное животное, а разумная душа и что она есть субстанция, существующая отдельно от человеческого тела. Таким образом, они делают сущностью часть самого человека, интегрирующую и в то же время сущностную.

А.О эти великолепные миражи пустой философии! Но скажи, что, собственно, в действительности означает «лицо» (persona)?

Б. Это латинское слово, означающее любую единичную вещь, действующую либо по своей, либо по чужой воле. Так, Цицерон (Об ораторе II 102) говорит: «Я один беру на себя три лица (personae) — собственйое, судьи и противника». Что это означает, если не то, что сам Цицерон берет на себя роль собственную, судьи и противника? Ну а что находим мы в англиканском катехизисе, где служитель

563

Бог в собственном лице создал все, в лице своего Сына искупил род человеческий, в лице Святого Духа освятил церковь. Можно ли сказать о ликах Божества яснее и в более точном соответствии с верой? Если же вместо слова «лицо» мы станем вместе с греческими отцами церкви употреблять слово «ипостась», то, поскольку «ипостась» и «субстанция» означают одно и то же, мы создадим вместо трех лиц три Божественные субстанции, т. е. трех богов. Беллармин и чуть ли не все другие ученые определяют «лицо» как «первую мыслящую субстанцию», т. е. неделимую субстанцию, т. е. единственную, но мыслящую, такую, как Бог, Христос, Святой Дух, Гавриил, Петр. А что такое эти три первые субстанции, Отец, Сын и Святой Дух, если не три Божественные субстанции? Но это противоречит вере. Беллармин не понял смысл латинского слова «лицо». Если бы это слово обозначало первую субстанцию, разве греческое πρόσωπον не обозначало бы то же самое? Но это неправильно, ибо оно обозначает, собственно, лицо человека, как естественное, так и искусственное, т. е. маску, а также представительное лицо и употребляется не только в театре, но и в суде, и в церкви. А что такое представительное лицо, если не образ или отпечаток представляемого? Именно в этом смысле св. Павел называет нашего Спасителя (Евр. 1, 3) образом (character) Божественной субстанции.

А. А что означает в Священном писании слово

πρόσωπον?

Б. Собственно, ничего, кроме лица. Как синекдоха 14 иногда употребляется вместо самого человека, например в слове προσωποληψια. Но в Символе веры нет ни малейшего упоминания ни лица, ни ипостаси, ни Троицы, хотя в греческом тексте Символа Афанасия встречается ипостась. А церковь принимает Символ Афанасия, но без слова «ипостась», только в качестве парафразы Никейского Символа. Ведь ни Символ, ни какой-либо член веры не может быть установлен только в силу авторитета отдельных учителей, даже всей церковью, если они не согласуются с толкованием Священного писания.

564

A.Почему же древние отцы церкви и многие другие новейшие учители пользовались этими словами?

B.Потому что не могли быть истолкованы иначе слова Священного писания, а именно (Матф. 28, 19): Итак,

свидетельствуют на небе: Отец, Сын и Святой Дух, и другие подобные места, говорящие о Божественности Христа.

А. Но почему вообще необходимо было объяснять то, что, как они сами знали, непознаваемо, т. е. необъяснимо?

Б. Отцы церкви как до, так и после Никейского собора заявляли, что воплощение Бога-Сына непознаваемо, но, рассуждая об этом, они оправдывались тем, что их побуждают к этому еретики. Так, Епифаний в начале седьмой книги «О Троице» : «Для верующих были достаточны слова Бога: Итак, идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа и т. д., но пороки еретиков и богохульников побуждают нас говорить о недозволенном, произносить невыразимое и впадать в порок, противоположный чужому». Так же и Беллармин в первой книге «О Христе»: «Наши учители ведут философские рассуждения не с тем, чтобы показать Троицу, но чтобы разрешать софизмы философов», и Петр Ломбардский в 1-й книге «Различения» (23) приводит слова из седьмой книги «О Троице» Божественного Августина: «Греки понимают субстанцию иначе, чем латиняне. Латиняне говорят: единая сущность, или субстанция, три лица, потому что в нашем языке, т. е. в латинском, сущность может пониматься только как субстанция. И чтобы это было понятным по крайней мере приближенно, они считали нужным на вопрос загадки, когда спрашивается, что такое три, называть какой-то предмет; значит, когда спрашивают, что есть три или трое, мы стараемся найти некое имя, разъясняющее это три, но мы не находим такое [в данном случае], ибо Божественность далеко превосходит возможности нашей привычной речи».

А. Епифаний не прав в своих оправданиях. Никого нельзя заставить примером чужого порока совершать недозволенное, если только не применять насилие или угрозы. Неверно и утверждение Беллармина о том, что его учители прибегают к философским рассуждениям не с тем, чтобы показать Троицу, а чтобы разрешать философские софизмы. Ведь эти теологи, излагавшие Никейский Символ, пользуются дефинициями, заимствованными из логики и метафизики Аристотеля, тогда как Святую Трои-

565

цу они должны были бы толковать исходя только из Священного писания. Удивляюсь я и тому, что никейские отцы, среди которых было так много философов, не внесли в сам Символ термины этой науки, которыми они пользовались, однако, в своих толкованиях.

Б. Это мне не кажется удивительным, поскольку я знаю, как мало на вселенских соборах людей, способных произносить смелые речи и вступать в споры. Поэтому остальные участники собора, которые одобряли лишь аргументы, заимствованные из Священного писания, превосходя численно латиников, своими голосами легко победили их, не допустив в Символ ничего, кроме того, что явно исходило из Священного писания.

А. Что такое «тело», что такое «бестелесное» и «дух»? Б. Эти имена настолько известны и понятны всем образованным людям, что я не знаю, удостоил ли какойнибудь теолог или философ их определения путем дефиниции. А вот когда ты произносишь или слышишь имя

«тело», какая идея возникает в твоем уме?

А. Под словом «тело» я понимаю то, о чем можно истинно сказать, что оно действительно существует в самом себе и обладает также некоей величиной, подчеркиваю, обладает величиной, но не есть сама величина, однако я помню, что в свое время считал телом только то, что воспринимается мною путем осязания или зрения. Поэтому я считал телом и образ тела, отраженный в зеркале или являющийся во сне или в темноте, хотя мне и казалось это удивительным. Когда же позднее я увидел, что эти образы исчезают и существование их зависит не от них самих, но от одушевленной природы, они мне уже более не казались реальными, но представлялись фантомами и результатом воздействия вещей на органы чувств, а следовательно, бестелесными. О духах же я судил на основании сравнения с воздухом, который является духом, и с ветром, который я мог ощущать осязанием. Поэтому я считаю, что дух все же есть тело, но тонкое и что один дух может быть тоньше и чище другого, а кроме того, отличаться от другого свойствами (virtute), подобно жидкостям, которые, будучи равно прозрачными, очень сильно отличаются друг от друга своими свойствами. Но я не мог понять, что такое «средняя природа» между телом и духом или между духом и фантомом, т. е. между духом и ничем. Поэтому следует поискать, встречаются ли в Священном писании «бестелесная субстанция», или «нематериальная субстанция», или «отдельные сущности».

566

Б. Эти выражения не встречаются в Священном писании. Впрочем, в первом из тридцати девяти членов веры, опубликованных англиканской церковью в 1562 году, ясно говорится, что «Бог не имеет ни тела, ни частей». Таким образом, это отрицать невозможно. Да и отрицающим грозит отречение.

А.Но этого никто ведь и не станет отрицать. Однако

вдвадцать восьмом члене говорится, что церковь не может принудить верить чему-либо, что не может быть выведено из Священного писания. Если бы это было сделано! Ведь

яеще не знаю, в каком смысле то, что не является телом, может быть названо большим или очень большим. Скажи

мне, в чем же разница между «быть рожденным» (gigni)

и«происходить» (procedere)?

Б. Посмотри у Матфея (1, 20), где ангел говорит Иосифу: не бойся принять Марию, жену твою, ибо ρ о-

Б. Это место из Матфея есть часть Евангелия, читаемая на праздник Обрезания, когда на литургии, установленной при Эдуарде VI 15, читают: «То, что рождено в ней, происходит от Духа Святого», и переводится нашей церковью, как если было бы написано «приходит от Святого Духа». Таким образом, ты видишь, как толкует это место англиканская церковь, и, по-моему, правильно.

А. Но если говорится, что Святой Дух происходит от Сына, как мы это встречаем в Символе, и Сын, как в данном тексте, происходит от Святого Духа, и если о том и о другом говорится «рожден» (genitus),To «рождаться» и «происходить», по-видимому, вообще не отличаются друг от друга. Тогда для чего же различает эти слова римская церковь?

Б. Не знаю. Но ты ведь знаешь, что в свое время Сфинкс наводила на народ страх своей загадкой |6.

А.Какое же различие устанавливают для этих слов отцы церкви?

Б. Насколько мне известно, никакого. Кирилл говорил: «Сын так относится к Духу Святому, как Отец к Сыну».

А.Значит, Кирилл 17 считает, что Сын породил Святой Дух. И таким образом, «рождаться» и «происходить» опять-таки означают одно и то же. Для меня же достаточно ясно, что Сын Божий рожден Богом, который включает всю Троицу. Однако мне кажется, что спасение людей не зависит от такого рода тонкостей. В неизбежном спасении того,

567

кто верует в Иисуса Христа и раскаивается в своих прегрешениях, не сомневается никто, даже если он не теолог. И я не отступаю от учения Никейского Символа, который несомненнейшим образом вытекает из Священного писания, и признаю, что, по моему разумению, трое (Отец, Сын

иСвятой Дух) суть единый Бог, существующий в трех лицах, понимая слово лицо в его истинном и собственном значении, как обозначение того, кто исполняет роль собственную или роль другого. Но если брать слово «лицо» просто в качестве единичной мыслящей субстанции, подобно тому как употребляются слова «Петр», «Павел», «Иоанн», или, что то же самое, в качестве ипостаси, то я не могу понять, каким образом Отец, Сын и Святой Дух не являются тремя индивидуальными субстанциями, т. е. тремя богами, и не знаю, как это можно подтвердить Священным писанием, где не различаются в отношении к Богу ни ипостаси, ни лица. Там говорится только, что на небесах свидетельствуют трое, а именно: Отец, Сын и Святой Дух,

ичто эти трое составляют одно. То же, что говорят в частных своих толкованиях веры отцы церкви, за пределами текстов Священного писания, ни к чему не обязывает христиан, каждый из которых должен искать собственное спасение в Священном писании не за чужой, а за свой риск. Перехожу теперь к другим вопросам.

ГЛАВА ВТОРАЯ

ОЕРЕСИ

А.Что такое «ересь»?

Б.Греческое слово, обозначающее учение какой-нибудь

секты.

А.А что такое «секта»?

Б.Секта — это группа людей, следующих в науке одному учителю, избранному ими по собственному усмотрению. Секта называется так от глагола «следовать» (sequi), ересь же — от глагола «выбирать» (eligere). Луки-

ан, человек вообще-то богохульный, но хороший греческий писатель 18, назвал свою книгу о выборе учителя «Περί αίρέσεως».

А.Какие существовали секты и кто в них состоял?

Б.Философы. Были секты Платона, Аристотеля, Зенона, Эпикура и др. Они назывались академики, перипатетики, стоики, эпикурейцы. Это были главные секты греческих философов или тех, которые хотели выглядеть философами. Самих глав этих сект: Платона, Аристотеля, Зенона,

568