Гоббс Т. - Сочинения в 2-х томах т.2 (Философское наследие) -1

стороны евреев, когда они, находясь вне собственной страны, обращались во время молитвы лицом к храму Иерусалима, или как не было идолопоклонством со стороны Моисея, когда он снял свою обувь перед горящей купиной на месте, примыкавшем к горе Синай. Так как это место Бог избрал как место, куда Он являлся, чтобы дать законы народу Израиля, то оно было святой землей не в силу присущей ему святости, а в силу отделения его в пользование Бога. В такой же мере не было идолопоклонством со стороны христиан поклонение Богу в церквах, которые были однажды торжественно посвящены Богу для этой цели властью царя или других истинных представителей церкви. Но поклоняться Богу как одухотворяющему такие образы или присутствующему в таких местах, т. е. поклоняться ограниченному месту как бесконечной субстанции, есть идолопоклонство, ибо такие конечные боги суть лишь идолы воображения, не имеющие никакой реальности, и они называются в Писании именами «суета», «ложь»

и«ничто». Точно так же является идолопоклонством почитание образов и мест не как одухотворенных или обитаемых Богом, а как напоминающих о Боге или каком-нибудь его деянии, если эти образы или места посвящены Богу или установлены властью частных лиц, а не властью наших верховных пастырей. Ибо заповедь гласит: не делай себе никакого изображения. Бог повелел Моисею сделать медного змея, он его сделал не себе, и поэтому это деяние не было против заповеди. Но сотворение золотого тельца Аароном

инародом было идолопоклонством не только потому, что они считали этого тельца Богом, а также потому, что они сотворили его для религиозной надобности, не имея на то полномочий ни от Бога, их суверена, ни от Его наместника Моисея.

Язычники почитали в качестве богов Юпитера и других, которые были людьми, совершившими, может быть, при жизни великие и славные дела, а детьми Бога они считали разных мужчин и женщин, предполагая, что они родились от бессмертного Бога и смертного человека. Это было идолопоклонством, так как они установили такую религию по собственному усмотрению, не будучи на то уполномочены Богом — ни Его вечным законом разума, ни Его позитивным законом, данным в Откровении. Но хотя наш Спаситель был человеком, относительно которого мы также веруем, что Он был бессмертным Богом и Сыном Бога, однако это не идолопоклонство, так как эта вера зиждется не на нашей фантазии или нашем суждении, а на Слове

499

Божием, данном нам через откровение в Писании. А что касается культа в форме таинства причащения, то, если слова Христа это Мое тело означают, что и Он сам, и то, что имеет вид хлеба в Его руке, и не только это, но и все кажущиеся куски хлеба, которые когда-либо были или будут освящены священниками, являются столькими же телами Христа, которые, однако, все вместе составляют одно тело,

тогда таинство причащения не идолопоклонство, ибо оно санкционировано нашим Спасителем. Но, если этот текст означает нечто другое (хотя нет иного текста, который подтвердил бы такое предположение), тогда указанный обряд есть обоготворение человеческого установления и, следовательно, идолопоклонство. В самом деле, недостаточно сказать: Бог может пресуществлять хлеб в тело Христа, ибо и язычники считали Бога всемогущим и могли бы на этом основании с не меньшим успехом оправдывать свое идолопоклонство, утверждая, как и другие, что их дерево и камень пресуществлены в Бога всемогущего.

Поскольку имеются люди, утверждающие, что боговдохновенность есть вхождение в человека Святого Духа, а не приобретение Божиих даров учением и размышлением, то я полагаю, что они стоят перед опасной дилеммой. Ибо если они не поклоняются тем людям, которых считают боговдохновенными, то впадают в неблагочестие, не обоготворяя сверхъестественного присутствия Бога. С другой же стороны, если они поклоняются этим людям, они совершают идолопоклонство, ибо апостолы никогда не допустили бы такого поклонения по отношению к себе. Поэтому наиболее правильно будет верить, что когда в Писании рассказывается, что на апостолов спустился голубь, или что Христос дохнул на них, давая им Святой Дух, или что Святой Дух давался возложением рук, то под этим разумеется, что Богу угодно было пользоваться или приказать пользоваться всем этим как знаками своего обетования содействовать тем лицам в их рвении проповедовать его Царство, а также содействовать тому, чтобы их беседы были не оскорбительны, а назидательны для других.

Клеветнический культ образов. Помимо идолопоклоннического культа образов бывает еще клеветнический культ их, который тоже есть грех, но не идолопоклонство. Ибо идолопоклонство есть культ, выражающийся в знаках внутреннего и искреннего почитания, но клеветнический культ представляет собой лишь кажущееся почитание и может часто сочетаться с внутренним и глубоким отвращением как к образам, так и к фантастическим демонам, или

500

идолам, которым они посвящены. Такого рода культ имеет своим источником лишь страх смерти или другого жестокого наказания, и тем не менее он является грехом со стороны тех, кто его практикует, если это люди, на которых другие смотрят как на светочи, указывающие им путь. Ибо, идя по их стопам, люди могут лишь споткнуться и сойти с путей религии. Примеры же тех, кого мы не уважаем, не оказывают на нас никакого влияния, предоставляют нас собственной старательности и осторожности и, следовательно, не являются причиной нашего падения.

Если поэтому пастырь, законно призванный учить и направлять других, или кто-либо иной, пользующийся большим уважением как ученый, из страха внешне поклоняется идолу и при этом не показывает свой страх и отвращение так же явно, как и свое поклонение, то такой человек своим мнимым одобрением идолопоклонства бесчестит других. Ибо другие, наблюдая действия своего учителя или того, чьи знания они высоко ценят, приходят к заключению, что эти действия сами по себе законны. И такое бесчестие есть грех и совращение. Но если это делает человек, не являющийся пастырем и не пользующийся высокой репутацией за свою ученость в вопросах христианской религии, и кто-нибудь следует его примеру, то это не совращение, так как второй не имел никакого основания следовать примеру первого. И если он ссылается на этот пример, то это с его стороны лишь пустой предлог, чтобы оправдать себя перед людьми. Ибо если необразованному человеку, находящемуся во власти короля-идолопоклонника или идолопоклоннического государства, приказывают под угрозой смерти поклоняться идолу и он это делает, ненавидя этот идол в душе, то он хорошо делает, хотя, если бы он имел мужество предпочесть смерть исполнению такого приказания, он бы поступил еще лучше. Но если бы то же самое сделал пастырь, взявший на себя обязанность распространять в качестве вестника Христа христианское учение между всеми народами, то это было бы не только греховным бесчестием в отношении совести всех христиан, но и вероломным нарушением взятых на себя обязанностей.

Общий итог всего сказанного до сих пор в отношении культа образов сводится к тому, что всякий поклоняющийся в образе или в каком-либо творении его материалу или призраку собственной фантазии, пребывающему, как он полагает, в этом материале, или и тому и другому или всякий верующий, что такой предмет, не имеющий ни ушей, ни глаз, слышит его молитвы или видит его предан-

501

ность,— всякий такой совершает идолопоклонство. Тот же, кто лицемерно практикует такой культ из страха наказания, совершает грех, если это человек, пример которого может оказать влияние на его братьев. Однако тот, кто поклоняется Творцу вселенной перед таким образом или в таком месте, которое не было воздвигнуто и не было избрано им самим, а было предписано Словом Господним, как, например, евреи поклонялись в течение известного времени Богу перед херувимами и перед медным змеем6, а некоторое время также внутри Иерусалимского храма или обратившись лицом к нему,— тот не совершает никакого идолопоклонства.

Что касается теперь поклонения святым образам, реликвиям и другим предметам, как это практикуется в наши дни в римской церкви, то я утверждаю, что это ни разрешено Словом Божиим, ни внесено в римскую церковь основными догматами ее учения, а часть их была оставлена в ней при первоначальном обращении язычников, а затем поддержана, утверждена и усугублена римскими епископами.

Ответ на вопрос о доказательствах относительно херувимов и медного змия. Что касается доказательств, которые приводятся из Писания, а именно разные примеры того, как Бог велел поставить образы, то такие образы были поставлены не для того, чтобы народ или вообще кто-ни- будь поклонялся им; они были поставлены для того, чтобы народ поклонялся самому Богу перед ними, например перед херувимами над кивотом завета и перед медным змием. Ибо мы не читаем, чтобы священник или кто-либо иной поклонялся херувимам. Наоборот, мы читаем (4 Цар. 18, 4), что Езекия истребил медного змия, которого сделал Моисей, потому что народ кадил этому змию. Кроме того, эти примеры не даны нам в качестве образцов для подражания, так, чтобы мы тоже установили образы под тем предлогом, что мы, мол, поклоняемся Богу перед ними. Ибо слова второй заповеди не делай себе никакого изображения

и т. д. делают различие между образами, которые Бог велел установить, и такими, которые мы сами устанавливаем. Нельзя поэтому приводить херувимов или медного змия как довод в пользу образов, выдуманных людьми, и культ, установленный Богом,— в пользу культа, произвольно установленного людьми. Следует еще и то принять во внимание, что, подобно тому как Езекия разбил в куски медного змея, которому поклонялись евреи, дабы они этого больше не делали, точно так же и христианские суверены обязаны разбивать образы, которым их подданные при-

502

выкли поклоняться, дабы не было больше повода для такого идолопоклонства. Ибо там, где в настоящее время в обычае поклонение образам, невежественный народ действительно верит, что образы обладают божественной силой, да и пастыри внушают ему, что некоторые из них заговорили, что на них показалась кровь и что они совершали чудеса, т. е. они полагают, что эти чудеса совершал святой, которого они отождествляют с образом или о котором думают, что он пребывает в нем. Поклоняясь тельцу, израильтяне полагали, что они поклоняются Богу, выведшему их из Египта, и тем не менее это было идолопоклонством, так как они полагали, что телец или есть сам Бог, или имеет Бога в своем брюхе. И хотя кое-кто может считать невероятным, чтобы народ был настолько туп, чтобы считать образ Богом или святым и поклоняться Ему в качестве такового, однако Писание нам явно говорит обратное. Ибо, когда был сделан золотой телец, народ сказал (Исх. 32, 4): Вот бог твой, Израиль; в Писании же идолы Лавана (Быт. 31, 30) названы богами. И мы ежедневно убеждаемся путем наблюдения над всякими людьми, что те, кто заботится лишь о своей утробе и своем покое, согласны скорее верить всякой нелепости, чем беспокоить себя ее критической проверкой, считая свою веру как бы неотчуждаемой в силу опреде-

Рисовать картины, следуя своей фантазии, не означает создавать идолов, но использование их в целях религиозного культа — идолопоклонство. Но из некоторых других мест церковники заключают, что позволительно изображать ангелов, а также самого Бога,— как, например, из того, что Бог расхаживал по саду, что Иаков видел Бога на вершине лестницы, и из многих других видений и снов. Однако видения и сны, как естественные, так и сверхъестественные, суть лишь фантомы, и тот, кто рисует образ того, что он видел в видении или во сне, дает изображение не Бога, а лишь своего фантома, т. е. делает идола. Я не говорю, что рисовать картину, следуя своей фантазии, есть грех, но считать ее, когда она нарисована, представительством Бога противоречит второй заповеди, и она не может иметь иного употребления, как лишь быть объектом культа. То же самое может быть сказано об изображении ангелов и покойников, если изображения покойников не являются памятниками друзьям или людям, достойным памяти. Ибо такое употребление изображений есть не поклонение изображениям, а гражданское почитание лица, не существую-

503

щего, но существовавшего. Но если это сделано по отношению к изображению святого на том единственном основании, что мы полагаем, будто он слышит наши молитвы и доволен теми почестями, которые мы ему оказываем, между тем как он мертв и лишен всех чувств, то мы приписываем ему более чем человеческое могущество, и посему это идолопоклонство.

Ввиду того, что ни в законе Моисея, ни в Евангелии нет никаких указаний в пользу религиозного почитания образов или других представительств Бога, которые люди себе делают, или в пользу почитания какого-либо изображения того, что на небе, на земле или ниже земли, и ввиду того, что христианские короли, являющиеся живыми представителями Бога, не должны быть почитаемы подданными каким-либо действием, придающим им большее могущество, чем то, на которое способен смертный человек,— ввиду всего этого нельзя себе представить, чтобы тот

Остается поэтому предполагать, что этот культ был оставлен в церкви благодаря тому, что при обращении в христианство язычников не были истреблены те изображения, которым эти язычники до своего обращения поклонялись.

Каким образом идолопоклонство сохранилось в церкви. Причинами такого сохранения образов являются неумеренное уважение к их художественным достоинствам и высокие цены на них, что заставляло их собственников, хотя и обращенных и переставших поклоняться им как демонам, сохранить их в своих домах под тем предлогом, что они это делают в честь Христа, девы Марии, апостолов и других пастырей первобытной церкви. Ибо легко было, давая образам новые имена, превратить в изображение девы Марии и ее Сына, нашего Спасителя, то, что раньше, быть может, считалось изображением Венеры и Купидона, и точно так же из Юпитера можно было сделать Варнаву, из Меркурия — Павла и т. п. А так как светское честолюбие, постепенно закравшееся в душу пастырей, внушало им желание угодить новообращенным христианам, да к этому еще присоединилась и любовь к подобному почитанию, коего они могли ждать и для себя после смерти по примеру тех, кому оно уже досталось, то культ изображений Христа и апостолов становился все более и более идолопоклонническим, если не считать того, что некоторое время после Константина разные императоры и епископы и вселенские соборы указывали на незаконность этого культа и протесто-

504

вали против него, но было уже слишком поздно или они протестовали слишком слабо.

Канонизация святых. Канонизация святых является другим пережитком язычества. Она не основана на ложном понимании Писания и является не новым изобретением римской церкви, а обычаем столь же древним, как само Римское государство. Первым был канонизирован в Риме Ромул, и это на основании сообщения Юлия Прокула, который присягал перед сенатом, что Ромул говорил с ним после своей смерти и уверял его, что он пребывает на небе и называется там Квирином и будет покровительствовать их государству. После этого сенат публично засвидетельствовал его святость. Юлий Цезарь и другие императоры после него были также канонизированы как святые, ибо к такого рода свидетельству сводится теперь обряд канонизации, представляющий собой то же самое, что и άποθέωσις7 язычников.

Наследством от римских язычников объясняется и то обстоятельство, что папы получили имя и власть Pontifex Maximus. Это было имя того, кто после сената и народа имел в древнем государстве Рима верховную власть регулировать все церемонии и устанавливать догматы религии. А когда Август Цезарь превратил государство в монархию,

и последующие императоры занимали ту же должность. Однако когда жил император Константин, первый признавший и узаконивший христианскую религию, то его исповеданию веры соответствовало предоставление регулирования вопросов религии под его верховным надзором римскому епископу. Хотя ниоткуда не видно, чтобы епископ одновременно с этим получил имя pontifex, однако можно предположить, что последующие епископы присвоили себе это имя, чтобы поддержать ту власть, которую они осуществляли над епископами римских провинций. Ибо эту власть над другими епископами римские епископы имели не в силу какой-либо привилегии апостола Петра, а в силу привилегии города Рима, которую императоры всегда охотно поддерживали. Это с очевидностью доказывается тем фактом, что, когда император сделал Константинополь столицей империи, константинопольский епископ стал претендовать на одинаковую власть с римским епископом. И хотя в итоге это верховенство не без борьбы осталось за папой и он стал Pontifex Maximus, однако эту власть он осуществлял лишь именем императора и она не простира-

505

лась за пределы империи; а после того как император потерял свою власть в Риме, власть папы не простиралась дальше города Рима, хотя в Риме сам папа унаследовал власть императора. На основании указанного мы можем мимоходом заметить, что верховенство папы над другими епископами не простирается дальше территорий, в которых сам папа является гражданским сувереном, и тех территорий, где обладающий гражданской властью император явно избрал папу подвластным ему главным пастырем своих христианских подданных.

и римляне также передвигали своих идолов с места на место в особого рода коляске, специально посвященной этой церемонии, и эту коляску римляне называли thensa и vehiculum Deorum 8, и изображение помещалось в раму, или раку, которую они называли ferculum. То, что римляне называли ротра, теперь называется процессией. В соответствии с этим одной из божеских почестей, которые сенат воздал Юлию Цезарю, было то, что в помпе, или процессии, во время цирковых игр он должен был иметь thensam et ferculum — священную повозку и раку, что означало быть перевозимым как Бог, точь-в-точь как в наше время папы перевозятся швейцарцами под балдахином.

Горящие восковые свечи и факелы. Одной из особенностей процессий как у греков, так и у римлян было ношение горящих факелов и свечей перед изображениями богов. Впоследствии в этой форме воздавались почести римским императорам. Так, мы читаем, что, когда Калигула был провозглашен императором, он был перевезен из Мизены в Рим в центре толпы народа, причем дороги были уставлены алтарями и скотом для жертвоприношений и горящими факелами. А о Каракалле мы читаем, что он был принят в Александрии с фимиамом, с бросанием цветов и δαδουχίαας, т. е. с факелами; ибо δαδοΰχοι назывались у греков те, кто носил горящие факелы в религиозных процессиях. А впоследствии набожный, но невежественный народ много раз чествовал своих епископов такого рода помпами с восковыми свечами, а изображения нашего Спасителя и святых он чествовал постоянно в самой церкви. И таким образом, вошло в обычай употреблять при богослужении восковые свечи, и это употребление было установлено некоторыми древними соборами.

Язычники имели также свою aqua lustralis, т. е. святую воду. Римская церковь подражает язычникам также в отно-

506

и свободу для слуг во вторник первой недели Великого поста. Язычники устраивали процессии в честь бога Приапа, мы же воздвигаем мачту для получения приза и танцуем вокруг нее, а танцы являются одной из форм богослужения. Язычники имели свои процессии, названные Ambarva-

обращения язычников. Это лишь все те, что пришли мне на память в данную минуту. Я не сомневаюсь, что если ктонибудь внимательно проследит то, что сообщается в книгах по истории относительно религиозных ритуалов греков и римлян, то он найдет еще больше старых пустых мехов язычества, которые наставники римской церкви по небрежности или в силу честолюбия наполнили новым вином христианства, которое не преминет со временем разорвать их.

ГЛАВА XLVI

ОТЬМЕ, ПРОИСТЕКАЮЩЕЙ ИЗ НЕСОСТОЯТЕЛЬНОЙ ФИЛОСОФИИ И ВЫМЫШЛЕННЫХ ТРАДИЦИЙ

мер, геометры, исходя из конструкции фигур, находят путем рассуждения многие их свойства, а исходя из их свойств,— новые способы их конструирования, дабы можно было измерять землю и воду и многое другое. Так, например, астроном на основании наблюдения восхода, захода и движения Солнца и звезд в разных частях неба открывает причины смены дня и ночи и разных времен года, благодаря чему он ведет счет времени. Таковы же и разные другие науки.

Благоразумие (prudence) не является частью философии. Из этого определения явствует, что мы не должны

507

считать частью философии то первоначальное знание, которое называется опытом и в котором заключается благоразумие. Ибо это знание не приобретается путем рассуждения, оно имеется у животных, так же как и у человека, и есть лишь удержание в памяти последовательности событий прошлого; в этих случаях пропуск малейшего обстоятельства, имеющего влияние на следствие, приводит к тому, что и самый благоразумный человек обманывается в своих ожиданиях, между тем как правильное рассуждение порождает одну лишь общую, вечную и непреложную истину.

Не являются ли частью философии также ложные доктрины. Мы не должны поэтому называть философией ложные заключения. Ибо тот, кто рассуждает правильно и во вразумительных для него словах, никогда не может прийти к ложному заключению.

Сверхъестественное откровение. Не следует называть философией также то знание, которое человек приобрел благодаря сверхъестественному откровению, ибо оно не приобретено путем рассуждения.

Учения различных авторов, принятые на веру. Не

следует также называть философией знание, приобретенное путем рассуждения на основе принятых на веру книг, ибо это не есть рассуждение от причины к следствию и от следствия к причине и такое знание есть не собственно знание, а вера.

О началах и прогрессе философии. Так как способность рассуждать неразрывно связана с употреблением речи, невозможно, чтобы не было несколько общих, столь же древних, как и сам язык, истин, открытых путем рассуждения. Дикие племена Америки не лишены некоторых добрых нравственных правил и имеют некоторые познания в арифметике, умея складывать и делить не очень большие числа, однако они в силу этого не являются философами. Ибо, подобно тому как прежде, чем люди стали понимать значение хлебных злаков и виноградных лоз, или умели пользоваться ими как продуктом питания, или стали культивировать их в полях и виноградниках, т. е. в то время, когда люди еще питались желудями и пили воду, уже имелись в небольшом количестве хлебные злаки и виноградные лозы, которые были рассеяны по полям и лесам, точно так же имелись испокон веков различные правильные, общие и полезные умозрения (speculations), как бы естественные растения человеческого разума. Но этих умозрений было вначале очень мало, и люди жили грубым

508