Гоббс Т. - Сочинения в 2-х томах т.2 (Философское наследие) -1

этим восстановления Христом того Царства Божиего, которое было прервано бунтом израильтян при избрании ими Саула. Соотвествующим образом было бы несообразно говорить: «близится царство небесное» или молиться: «да приидет царствие твое», если бы это царство продолжалось.

И других мест, подтверждающих наше толкование, имеется так много, что можно было бы только удивляться тому, что оно не получило более широкого признания, если бы не то обстоятельство, что это толкование слишком открывает глаза королей на их права в отношении церковного управления. Именно чтобы помешать этому, церковники вместо «священническое царство» переводят «царство священников», ибо они с таким же успехом могли перефразировать «царственное священство» (как сказано у апостола Петра) в «священство царей». И если они особенный народ

называют драгоценным камнем или сокровищем, то с таким же успехом можно назвать особый полк или особую роту главнокомандующего всей армией драгоценным камнем последнего или его сокровищем.

Короче говоря, Царство Божие есть гражданское царство, состоявшее прежде всего в обязанности народа Израиля подчиняться тем законам, которые Моисей принес ему с горы Синай и которые после Моисея первосвященник в период исполнения своих обязанностей сообщал народу со слов херувимов в святая святых. Оно есть то царство, восстановление которого Христом пророки предсказывали, после того как оно было свергнуто избранием Саула, и о восстановлении которого мы ежедневно молимся, когда в «Отче наш» говорим: «Да приидет царствие твое», и право на которое мы признаем, когда прибавляем: «Ибо тебе принадлежит царство, могущество и слава вовеки веков, аминь». Это есть то Царство, в провозглашении которого заключалась проповедь апостолов и к которому люди подго-

щим Евангелие благодать быть подданными (т. е. детьми) Бога впоследствии, когда Христос придет во всем своем величии, чтобы судить мир и действительно управлять собственным народом, что названо Царством Славы. Если бы Царство Божие, называемое также Царством Небесным

в силу великолепия и удивительной возвышенности этого трона, не было тем Царством, которое Бог через своих наместников, передававших народу его постановления,

319

имел на земле, то не было бы так много споров и войн из-за вопроса о том, через кого Бог говорит с нами. В этом случае многие священники не стали бы брать на себя труд духовной юрисдикции и ни один король не стал бы отказывать им в этом.

Что такое святой. Это буквальное понимание Царства Божиего дает нам ключ к правильному пониманию слова «святой», ибо это есть слово, которое в Царстве Божием соответствует тому, что люди в своем царстве обычно называют государственным и королевским.

Король любой страны есть государственное лицо, или представитель всех подданных. А Бог, царь Израиля, был святым лицом Израиля. Народ, подчиненный какому-ни- будь земному суверену, является народом этого суверена, т. е. государственного лица. Точно так же евреи, которые были народом Бога, были названы (Исх. 19, 6) святым народом. Ибо под святым всегда понимается или сам Бог, или то, что является собственностью Бога, подобно тому как под государственным всегда подразумевается или само лицо государства, или нечто принадлежащее государству, так что никакое частное лицо не может предъявлять на это права собственности.

Вот почему суббота, день Бога, является святым днем\ храм, дом Бога,— святым домом; жертвоприношения, десятины и приношения, дань Богу,— святой данью; священ-

слово «святой» берется в его собственном значении, оно означает некую собственность, приобретенную с чьего-то согласия. Говоря «да святится имя твое», мы молим Бога, чтобы он оказал нам милость, укрепив нас в соблюдении первой заповеди: не иметь других богов, кроме него. Человеческий род является народом Бога в качестве Его собственности, но лишь евреи были святым народом. На каком же основании, если не на том, что они стали собственностью Бога в силу заключенного завета?

Слово «мирское» обычно берется в Писании в том же смысле, что и общее, а в Царстве Божием то же самое должны означать их противоположности — святое и собственное. Но фигурально святыми называются люди, которые вели такой благочестивый образ жизни, что они как будто отреклись от всяких мирских помыслов и всецело предались Богу. В собственном смысле обо всем том, что присвоено Богом или выделено для собственного потребле-

320

ния и тем сделано святым, мы говорим, что оно освящено Богом, как, например, седьмой день в четвертой заповеди или избранники в Новом завете, о которых говорится, что они были освящены, если они были одарены духом благочестия. И то, что было сделано святым благодаря приношению людей и что дано Богу, дабы быть использованным исключительно в публичном богослужении, называется

священным и посвященным, как храмы и другие дома общественной молитвы и их утварь, священники, служители, жертвоприношения и внешние принадлежности таинств.

Степени святости. В святости имеются степени, ибо из тех предметов, которые выделены для богослужения, часть может быть еще особо выделена для более интимного и специального служения. Весь народ израильтян был народом святым, однако колено левитов было среди израильтян святым коленом, а среди левитов более святыми были священники, а среди священников самым святым был первосвященник. Точно так же вся Иудея была святой землей, но святой город, где надлежало славить Бога, был более святым, и опять-таки храм был более свят, чем город, а святая святых была более святой, чем остальная часть храма.

Таинство. Таинство есть изъятие какой-нибудь видимой вещи из общего пользования и посвящение ее богослужению или в знак нашего допущения в Царство Божие, чтобы быть в числе его особенного народа, или в память об этом. В Ветхом завете знаком допущения был обряд обрезания, в Новом завете — крещение. Памятью этого в Ветхом завете было вкушение ежегодно в определенное время пасхального ягненка, что служило для евреев напоминанием о той ночи,

в которую они были освобождены от египетского рабства;

ав Новом завете — справление тайной вечери, напоминающей нам о нашем освобождении от уз греха смертью на кресте нашего блаженного Спасителя. Таинства допущения должны совершаться лишь однажды, ибо требуется быть допущенным лишь один раз, но так как нам часто следует напоминать о нашем освобождении и о нашем

подданстве, то таинства напоминания должны повторяться. Таковы основные таинства и как бы наши торжественные клятвы на подданство. Имеются еще и другие посвящения, которые могут быть названы таинствами, поскольку под этим словом подразумевается лишь посвящение для целей богослужения, но поскольку под этим словом подразумевается присяга, или обещание на подданство, Богу, то

в Ветхом завете имеются в качестве таинств лишь обрезание и пасхальный агнец, а в Новом завете — лишь крещение и тайная вечеря.

ГЛАВА XXXVI

О СЛОВЕ БОЖИЕМ И О ПРОРОКАХ

Что такое слово. Когда мы говорим о Слове Божием или человеческом, то под этим подразумевается не какая-либо часть речи, т. е. не то, что грамматически называют существительным или глаголом, и не какой-нибудь простой звук вне связи с другими словами, придающими ему смысл, а законченная речь или рассуждение, при помощи которых говорящий утверждает, отрицает, приказывает, обещает, угрожает, просит или спрашивает. В этом смысле «слово» означает не vocabulum, а sermo (по-гречески λόγος), т. е.

речь, или рассуждение, или высказывание.

Слова, сказанные Богом и имеющие к нему отношение, называются в Писании словом Божиим. Опять-таки, если мы говорим слово Божие или человеческое, то под этим иногда можно подразумевать говорящего, т. е. слова, которые сказал Бог, или слова, которые сказал человек, в каковом смысле, когда мы говорим: «Евангелие от Матфея», мы подразумеваем, что апостол Матфей был автором этого Евангелия. Иногда же подразумевается тема, например когда говорится в Библии: «летописи царей израильских или иудейских», то подразумевается, что деяния, совершившиеся в эти дни, являются темой этих летописей. И в греческом переводе Библии, сохранившем много древнееврейских слов, под словом Божиим часто понимается не слово, сказанное Богом, а слово о Боге и о царстве, т. е. уче-

Слову Божию, но как вы отвергаете его и сами себя делаете недостойными вечной жизни, то вот, мы обращаемся к язычникам». То, что здесь названо Словом Божиим, было учение христианской религии, как это ясно видно из предшествующего. И (Деян. 5, 20), где ангел говорит апостолам: Идите и, став во храме, говорите народу все сии слова жизни. Тут под словами жизни подразумевается учение Евангелия, как это явствует из того, что они делали в храме

322

и что ясно сказано в последнем стихе той же главы: И вся-

держит учение о Царстве Христа, и то же слово названо (Рим. 10, 8, 9) словом веры, т. е., как там ясно сказано, учением о пришествии Христа и о воскресении его из мер-

мое Христом. И о том же слове сказано (Деян. 12, 24), что

оно росло и распространялось, что легко понять в отношении евангельского учения, но странно было бы думать, что это может относиться к слову или к речи Бога. В том же

которое исповедуют язычники и те фантомы, которых они почитают как богов.

Божие слово, употребляемое метафорически. Во-пер- вых, в смысле приказаний и могущества Бога. Из рассмотрения этих двух значений выражения «слово Божие» в Писании ясно, что все Писание есть Слово Божие в последнем смысле (где Слово Божие понимается как учение христианской религии), но не в первом. К примеру, хотя слова: «Я Господь Бог твой» и т. д.— в конце десяти заповедей были сказаны Богом Моисею, однако слова: «Бог говорил сии слова и сказал» — должны быть понимаемы как слова того, кто писал священную историю. Слово Божие, взятое как слово, сказанное Богом, понимается иногда в собственном смысле, иногда метафорически: в собственном смысле — как Слово, сказанное Богом его пророкам; метафорически — в смысле его мудрости, могущества и вечных приказаний при сотворении мира. В этом смысле

словами Божьими являются: да будет свет, да будет твердь, сотворим человека и т. д. (Быт. 1). И в этом же смысле сказано (Иоан. 2, 1, 3): Все через Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. И в другом месте (Евр. 1, 3): И держа все словом силы своей, т. е. си-

Во-вторых, в смысле действия, произведенного этим

323

словом. Во-вторых, под словом иногда понимается действие этого слова, т. е. то именно, что этим словом утверждается, приказывается, угрожается или обещается. Так, например,

исполнилось то, что он (Быт. 40, 18) предсказал виночерпию фараона относительно его восстановления в до-

15): Где слово Господне? вместо: Где те бедствия, которыми Бог угрожал? В этом же смысле (Иез. 12, 28): Ни одно из слов Моих уже не будет отсрочено, где под словами понимается то, что Бог обещал своему народу. И в Новом завете (Матф. 24, 35): Небо и земля придут, но слова Мои не придут, т. е. все то, что я обещал, или предсказал, не может не исполниться. И в этом именно смысле апостол Иоанн Богослов, и, я думаю, он один, называет самого нашего Спасителя ставшим плотью словом Господним (Иоан. 1, 14). Слово стало плотью, т. е. слово, или обещание, что Христос придет в мир. Христос был вначале

сБогом, т. е. в намерении Бога-Отца было послать БогаСына в мир, чтобы направить людей по пути вечной жизни, но это намерение до этого момента (появления Христа на земле) не было приведено в исполнение и воплощено в действительность, так что наш Спаситель назван здесь словом не потому, что он был обещанием, а потому, что он был обещанным. Те, кто, ссылаясь на это место, называет обыкновенно Христа глаголом Бога, затемняют лишь еще более смысл этого текста. Они могли бы с таким же основанием называть его именем существительным Бога, ибо как под именем существительным, так и под глаголом люди подразумевают лишь часть речи, звук, который не содержит ни утверждения, ни отрицания, ни приказания или обещания и не является субстанцией ни телесной, ни духовной, и поэтому нельзя сказать о нем, что он Бог или человек, между тем как наш Спаситель есть то и другое. И это слово, о котором апостол Иоанн в своем Евангелии говорит, что оно было

сБогом, названо им словом жизни (ст. 1) и вечной жизнью (ст. 2,) которая была с Отцом, так что Христос мог быть назван словом лишь в том самом смысле, в каком он

назван вечной жизнью, т. е. как тот, кто своим воплощением приобщил нас к вечной жизни. В соответствии с этим (Апок. 19, 13) апостол, говоря о Христе, одетом в омочен-

324

ное кровью платье, говорит, что имя Ему: слово Божие, что следует понимать так, как если бы он сказал: его имя

(Деян. 1, 4) точно таким же образом, как Святой Дух назван обетованным (Лук. 24, 49).

В-третьих, в смысле повелений разума и справедливости. Имеются также места в Писании, где под словом Божьим подразумеваются слова, сообразные с разумом

исправедливостью, хотя и сказанные иногда не пророками

ине святыми людьми. Фараон Нехао был идолопоклонником, однако его слова доброму царю Иосии, в которых он через посланцев советовал не препятствовать своему походу против Кархемиса, были, как сказано в Писании, из уст Господа. И царь Иосия, не послушавшийся его совета, был убит в сражении, как об этом можно прочесть (2 Пар. 35,

21, 23). Правда, согласно изложению этой же истории в первой книге Ездры, не фараон, а Иеремия говорил Иосии эти слова из уст Господа. Однако мы обязаны верить каноническому Писанию, что бы ни говорили апокрифы.

Под словом Божьим следует понимать также повеления разума и справедливости в тех случаях, когда в Писании сказано, что слово Божье написано в сердце человека (например, Псалтырь 36, 31, книга пророка Иеремии 31, 23, Второзаконие 30, 14 и много других подобных мест).

Различные назначения слова «пророк». Слово «пророк» означает в Писании иногда посредника, передающего Слова Бога людям и слова людей Богу, иногда прорицателя, предсказывающего то, что должно совершиться в будущем, а иногда — человека, говорящего несвязно, как сумасшедший. Наиболее часто это слово употребляется в значении посредника между Богом и людьми. В этом смысле были пророками Моисей, Самуил, Илия и Иеремия. В этом же смысле пророком был первосвященник, ибо один он мог входить в святая святых, чтобы вопрошать Бога и сообщать его ответ народу. Поэтому, когда Кайфа сказал, что необходимо, чтобы один человек умер за людей, апостол Иоанн

325

относительно Аарона (Исх. 4, 16): И будет говорить он вместо тебя к народу: итак, он будет твоими устами, а ты будешь ему вместо Бога. То, что здесь называется посредником, в другом месте (7,1) называется пророком. Я поставил тебя,— говорит Бог,— Богом фараону, а Аарон, брат твой, будет твоим пророком. В смысле посредника между Богом и человеком назван пророком Авраам (Быт. 20, 7). Бог говорит во сне Авимелеху: Теперь же возврати жену мужу, ибо он пророк и помолится о тебе. Отсюда также можно заключить, что имя пророка могло быть дано не без основания тем, кто в христианских церквах имел призвание читать публично молитву перед собранием верующих. В этом же смысле говорится о пророчестве тех пророков, которые сходили с высоты (или с холма Божьего) с псалтырем, тимпаном, свирелью и гуслями (1 Цар. 10, 5, 6), и Саул среди них, т. е. их пророчествование заключалось в том, что они таким образом публично славили Бога. В таком же смысле пророчицей названа Мариам (Исх. 15, 20). В этом же смысле следует понимать слова апостола Павла

пророчествование в данном месте означает лишь прославление Бога псалмами и святыми песнями, что женщины могли делать в церкви, хотя им не было разрешено говорить перед собранием верующих. И именно в этом смысле языческие поэты, составляющие гимны и другого рода поэмы

вчесть своих богов, назывались vates — пророками, как это достаточно хорошо известно всем, кто знаком с литературой язычников, и как это очевидно из того места Евангелия (Тит 1,12), где апостол Павел говорит о критянах, что один пророк из их собственной среды сказал, что они лжецы. Это не значит, конечно, будто апостол Павел считал их поэтов пророками. Это говорит лишь о том, что словом пророк обычно обозначались те люди, которые прославляли Бога

встихах.

Предсказание будущих событий не всегда пророчество. Если под пророчеством понимать прорицание или предсказание будущих событий, тогда следует считать пророками не только тех, кто был посредником Бога и предсказывал другим то, что Бог предсказал им, но и всех обманщиков, которые претендуют на общение с духами или суеверно берутся предсказывать на основании прошлых событий, которые они приписывают ложным причинам, такие же события в будущем. Имеется (как я уже указывал в главе

326

XII) множество подобных обманщиков, причем благодаря лишь одному случайному событию, которое может быть истолковано в их пользу, они завоевывают больше доверия у простого народа к их пророческому дару, чем теряют при каком угодно числе предсказаний невпопад. Пророчество не искусство и (если брать это слово в значении прорицания) не постоянное призвание, а лишь необычайное и временное дело, поручаемое Богом большей частью благочестивым людям, но иногда и порочным. Так, женщина из Аэндора, о которой говорится, что она была волшебницей, вызвала тень Самуила и предсказала Саулу его смерть, не была пророчицей, ибо не обладала каким-либо знанием, при помощи которого могла бы вызвать эту тень, и ниоткуда не видно, чтобы Бог повелел ее вызвать 11. Бог лишь сделал так, чтобы этот обман устрашил Саула и вселил в него уныние, которое привело к его поражению и смерти. А что касается бессвязной речи, то она считалась среди язычников видом пророчества, так как пророки их оракулов, отуманенные духами или парами пещеры пифийского оракула в Дельфах, становились на время действительно умалишенными и говорили, как сумасшедшие, так что их бессвязным словам можно было придавать смысл, применимый к любому исходу событий, подобно тому как все тела, согласно утверждению некоторых, составлены из первичной материи. Такой смысл понятия пророчества я нахожу также в Писании в следующих словах (1 Цар. 18,

наиболее часто оно все же применяется к таким людям, которым Бог говорит непосредственно то, что они должны передать другим от Его имени. Тут может возникнуть вопрос о том, каким образом Бог говорит с таким пророком. Сообразно ли говорить (может кто-нибудь спросить), что Бог имеет голос и речь, когда нельзя говорить, что он, подобно человеку, обладает языком или другими органами? Пророк Давид приводит (Пс. 49, 9) следующий довод:

Может ли тот, кто сотворил глаза, не видеть, или тот, кто сотворил ухо, не слышать? Но это может быть сказано не для того, чтобы обозначить природу Бога, а лишь для обозначения нашего намерения почитать Его. Ибо зрение и слух являются почетными атрибутами и приписываются Богу, чтобы характеризовать Его всемогущество, насколько мы способны постигнуть его. Если бы мы должны были

327

понимать эти слова Давида буквально и в собственном смысле, то на основании того, что Бог создал и другие части человеческого тела, можно было бы сказать, что Бог пользуется ими для тех же целей, что и мы. Но думать так в отношении многих из этих частей столь непристойно, что было бы величайшим поношением Бога приписывать ему это. Поэтому, когда говорится, что Бог говорил с людьми непосредственно, мы должны это толковать так, что Бог тем или иным путем дал этим людям понять Его волю. А путей, которыми Бог это делает, имеется много, и их следует искать лишь в Священном писании. Хотя там много раз сказано, что Бог говорил с тем или другим лицом, и не объявляется, каким образом, но имеется и много мест, в которых сообщаются те знамения, при помощи которых эти лица должны были узнать Его присутствие и Его повеления, и из этих мест можно понять, каким путем Бог говорил с остальными.

Пророкам Ветхого завета Он говорил исключительно в снах и видениях. О том, в какой форме Бог говорил с Адамом, Евой, Каином и Ноем, ничего не сказано, точно так же не сказано, как Он говорил с Авраамом до того момента, когда Авраам из своей страны в Сихеме пришел в землю Ханаанскую. А тогда (Быт. 12, 7) говорится, что Бог явился ему. Таким образом, одним из путей, которыми Бог

явилось как Божий вестник, чтобы говорить с ним. Так же Господь явился Аврааму (Быт. 18, 1) в явлении трех анге-

и (Быт. 32, 1) в видении ангелов. И Моисею (Исх. 3, 2) он явился в явлении огня пламени из средины тернового куста. И после времени Моисея — там, где в Ветхом завете объясняется, в какой форме Бог говорил непосредственно с человеком,— он всегда говорил посредством видения или сна, так, например, Гедеону, Самуилу, Илие, Элише, Исаии, Иезекиилю и другим пророкам; и часто в Новом завете, например Иосифу, апостолу Петру, апостолу Павлу и апостолу Иоанну Богослову — в Апокалипсисе.

Только с Моисеем Бог говорил в более необычной форме

328