Прототипы ницшеанского сверхчеловека

К прототипам Сверхчеловека, являвшими собой «виртуозов жизни», Ф. Ницше относил Александра Македонского, Юлия Цезаря, Чезаре Борджиаи Наполеона.

Существуют различные субъективные взгляды на ницшеанский образ сверхчеловека:

• религиозно-христианское (Вяч. Иванов считал предшественником Сверхчеловека Иисуса Христа)^[1];

• культурологическое (М. А. Блюменкранц характеризовал эту идею Ф. Ницше как «эстетизацию волевого порыва»);

• расовая интерпретация (в Третьем рейхе под Сверхчеловеком понимался идеал арийской расы).

По своей сути, эти трактовки Сверхчеловека находятся в прямом противоречии с тем смысловым наполнением этого образа, который вложил в него Ф. Ницше. В произведении «Ecce Homo» философ писал: 

Слово «сверхчеловек» для обозначения типа самой высокой удачливости, в противоположность «современным» людям, «добрым» людям, христианам и прочим нигилистам — слово, которое в устах Заратустры, истребителя морали, вызывает множество толков, — почти всюду было понято с полной невинностью в смысле ценностей, противоположных тем, которые были представлены в образе Заратустры: я хочу сказать, как «идеалистический» тип высшей породы людей, как «полусвятой», как «полугений»… Другой учёный рогатый скот заподозрил меня из-за него в дарвинизме: в нём находили даже столь зло отвергнутый мною «культ героев» Карлейля, этого крупного фальшивомонетчика знания и воли. Когда же я шептал на ухо, что скорее в нём можно видеть Чезаре Борджа, чем Парсифаля, то не верили своим ушам.

Образы Сверхчеловека в новой реальности цифрового мира

Развитие инфокоммуникаций предоставило человечеству смартфон, рассматриваемый как небольшое устройство, вмещающее симбиоз существующих цифровых возможностей. В этом проявляется направление вектора развития технологий в сторону срастания человека с инфокоммуникационными интеллектуальными машинами. Как следствие, по мнению И. Г. Шестаковой «мы получаем человека, усиленного машиной, но это не выхолащивание личности и не проблема выбора между машиной или человеком, но усиление конкретного человека, его личности: умный становится умней, желающий действовать действует более решительно, ленивый становится всё более ленивым. Можно предположить, что мы являемся свидетелями тенденции превращения человека в могущественное создание, обладающее сверхъестественными возможностями, — превращения человека в сверхчеловека»^[2].

• Последний человек (нем. der letzte Mensch) ― термин, введённый философом Фридрихом Ницше в его работе «Так говорил Заратустра». Понятие описывает антипод воображаемого высшего существа, который зовётся сверхчеловеком, и чьё скорое появление возвещает Заратустра. Последний человек устал от жизни, отвергает риск и ищет только лишь комфорт и безопасность. 

Образ последнего человека наиболее полно представлен в прологе «Заратустры». Согласно Ницше, путь к состоянию, в котором находится последний человек ― это цель, которую, по всей видимости, поставила перед собой Западная цивилизация. Заратустра, по сюжету произведения, произносит перед народом проповедь, в которой пытается привести людей к принятию сверхчеловека как цели человеческого рода. Не найдя понимания, он ставит перед ними цель настолько противную, что, как он предполагает, она должна вызвать у них негодование^[1]. Последний человек ― пацифист и конформист. В обществе последних людей нет больше различий между правителем и подданными, сильными и слабыми, выдающимися и посредственными. Социальные конфликты и проблемы сведены к минимуму. Каждый человек живёт одинаковой жизнью и пребывает в «поверхностной» гармонии. Оригинальные, цветущие общественные тенденции и идеи отсутствуют. Индивидуальность и творчество подавляются. 

Общество последних людей находится в оппозиции к ницшеанской идее воли к власти, главной движущей силы, которая находится в основе человеческой природы и всего многообразия жизни во всей Вселенной. 

Появление последнего человека, как предсказывал Ницше, будет одним из ответов на нигилизм. Но все последствия смерти Бога ещё не проявились в полной мере: «само событие слишком велико, слишком далеко, слишком отдалённо по отношению к возможностям для понимания у масс. Даже весть о нём не может считаться до сих пор дошедшей»^[2].