Страхов Н.Н.. Тяжелое время
.pdfотлучалъ евреевъ, такъ теперь, ревнуя о народномъ дух , онъ отлучаетъ насъ, отлучаетъ петербургскую прессу.
Это ужасно, неправда ли? Но что вы скажете, милостивый государь, если
я зам чу, что санктпетербургская пресса не уступитъ московской въ ревности
и сл пот ? В дь и у насъ нетерпимость считается похвальнымъ признакомъ
опред ленности направленiя; если г. Аксаковъ не признавалъ евреевъ
согражданами, то в дь и мы ставили г. Аксакова на одну доску съ г.
Аскоченскимъ; если г. Аксаковъ не в ритъ искренности нашихъ уб жденiй, то
в дь и мы прямо и криво и всячески взводили на него упреки въ разныхъ противу-гражданскихъ свойствахъ. Такъ что собственно говоря, намъ
обижаться неч мъ. Мы заран е и съ избыткомъ отплатили ему за его
высоком рiе и нев рiе.
Таковы черты того удивительнаго расположенiя умовъ, въ которомъ мы находимся. Москва и Петербургъ одинаково щеголяютъ взаимнымъ
непониманiемъ и взаимною враждою. Кто изъ нихъ лучше, р шить трудно;
что касается до меня, то какъ я вамъ писалъ еще въ первомъ своемъ письм , я
несмотря ни на что, не теряю надежды на Петербургъ. Петербургъ мн всегда представляется хаосомъ, въ которомъ бродятъ безчисленные элементы; онъ
подобенъ планет , которая быстро развивается и до времени покрыта
странными чудищами. Москва же есть н что пришедшее въ порядокъ; она
подобна планет , которая уже вполн развилась, и потому вполн довольна собою и своими обитателями.
Такъ какъ я стою за Петербургъ, то мн всегда бываетъ прискорбно, когда онъ что-называется срамитъ себя передъ Москвою. Теперь вышелъ именно
такой случай. Едва г. Аксаковъ усп лъ произнести свое отлученiе надъ
петербургскою литературой, едва я усп лъ проникнуться надлежащимъ
гн вомъ противъ такого отлученiя, какъ въ "Искр " явилась статья, которая
огорчила меня до глубины души и чуть ли не вполн оправдала г. Аксакова. Эта статья называется "Балаганчики Дня". Изобразить всю странность, всю
хаотическую нескладицу этой статьи, я р шительно отказываюсь.
Остановлюсь только на одномъ вопрос , который столь интересенъ самъ по
себ , что трудно умолчать о немъ.
Въ 38 N "Дня" г. Аксаковъ сказалъ н сколько теплыхъ и св тлыхъ словъ о
милостын . Главная мысль статьи, по моему мн нiю, необыкновенно правильна. Она состоитъ въ томъ, что истинная благотворительность, по самой
сущности, должна быть д йствiемъ свободнымъ, которое совершается съ
личнымъ участiемъ, потомучто только въ такомъ случа она будетъ д йствiемъ нравственнымъ, будетъ вполн удовлетворять иде
нравственности. На этомъ основанiи г. Аксаковъ зам чалъ, что какъ скоро
помощь б днымъ не совершается свободно и сознательно, какъ скоро она производится административнымъ порядкомъ, посредствомъ подати и регламентацiи, она теряетъ часть своего нравственнаго достоинства, хотя
можетъ быть очень полезною. И на оборотъ д йствiя безполезныя или можетъ-
быть даже вредныя, какъ наприм ръ раздача милостыни, им ютъ однакоже
большое значенiе, потомучто носятъ на себ нравственный характеръ благотворительности. Раздача милостыни, совершаемая на всемъ
пространств Руси, есть одно изъ средствъ, которымъ народъ удовлетворяетъ
свою потребность чисто нравственныхъ д йствiй.
При этомъ, само собою разум ется, г. Аксаковъ не могъ не впасть въ
н которыя увлеченiя. Онъ вовсе не обращаетъ вниманiя на вопросъ, не вредны
ли для общества всякiя чисто-нравственныя д йствiя; если не вредны, то необходимо ли они нужны и не можетъ ли общество обойтись безъ нихъ?
Такiе вопросы в роятно кажутся ему оскорбительными, и онъ говоритъ
такимъ тономъ, какъ-будто хочетъ сказать: нравственныя д йствiя должны быть совершаемы ради нравственности; а что изъ этого будетъ, все равно, хотя бы разрушился мiръ!
Благородное увлеченiе! Но н тъ ли зд сь неправильнаго энтузiазма,
который фальшивитъ, потомучто въ немъ вовсе н тъ нужды? Зач мъ напрасно геройствовать, мечтая о разрушенiи мiра, когда мiръ и не думаетъ рушиться?
Чисто-нравственныя д йствiя, какъ прямое сл дствiе самой природы
челов ка, никакимъ образомъ не могутъ быть ни неизб жно вредными, ни совершенно лишними для общества людей. Напротивъ идеалъ благополучнаго
общества можно себ представить неиначе, какъ предполагая, что вс отношенiя членовъ этого общества превратились въ чистонравственныя
отношенiя. Когда разсуждаютъ объ обществ , то многiе представляютъ себ , что оно сложено изъ людей такъ, какъ зданiе изъ камней. Если зданiе красиво
и держится кр пко, то это не зависитъ отъ кирпичей, изъ которыхъ оно состоитъ, а только отъ архитектора. Онъ расположилъ камни такъ, что каждый
изъ нихъ кр пко опирается на однихъ и самъ служитъ прочною опорою для
другихъ, а вс вм ст образуютъ правильное ц лое. Поэтому камни не
им ютъ никакой заслуги, а вся заслуга принадлежитъ архитектору. Вотъ отчего въ такую славу вошли многiе архитекторы, составлявшiе красивые
планы для общества. Но почетъ, имъ оказываемый, н сколько преувеличенъ:
эти строители все-таки люди, а не особыя существа. И матерьялъ, изъ котораго они брались строить, напрасно былъ разсматриваемъ такъ презрительно: этотъ матерьялъ не камни, не кирпичи, а люди. Поэтому общественное зданiе
должно представлять себ не иначе, какъ предполагая, что каждый камень въ
немъ сохраняетъ за собою достоинство челов ка. Сл довательно каждый
камень самъ занимаетъ свое м сто и держится на немъ сознательно, а не
всл дствiе цемента и давленiя. Если же такъ, то ч мъ сознательн е и
свободн е д йствуетъ каждый членъ общества въ отношенiи къ другимъ, т мъ
оно будетъ кр пче и правильн е, т мъ меньше будетъ опасности, что какойнибудь камень изъ него выпадетъ и разобьется. Только при общемъ
сознательномъ взаимод йствiи возможно благоустройство между людьми.
Тотъ оскорбляетъ челов ческую природу, кто воображаетъ, что можно устроить благополучное челов ческое общество, безъ сод йствiя его сознанiя
и свободы; а не это ли обидное предположенiе д лаетъ тотъ, кто говоритъ, что
развитiю благополучiя въ обществ нужно предпочитать развитiе нравственности?..
Но, мн кажется, я увлекся; я в дь хот лъ расказать вамъ про статью
"Искры". Вы меня извините, что я н сколько распространюсь объ ней. Я знаю,
что противъ "Искры" существуетъ предуб жденiе: ей не отв чаютъ, и ея
статьи не считаются подлежащими разбору. Но мн мало до этого д ла:
случай вышелъ слишкомъ любопытный и я чувствую въ себ безпощадное расположенiе къ анализу.
Уже во вступленiи статья беретъ фальшивыя ноты, которыя
под йствовали на меня раздражительно.
"День", говоритъ она, -- продолжаетъ открывать давно открытую
Америку, т. е. наивно выдавать за что-то новое вопросы, давно р шонные и
вс мъ изв стные, или берется за перевершенiе вопросовъ науки, р шонныхъ
умами первой величины, не прим чая того, что онъ вовсе не перевершаетъ
этихъ вопросовъ, а только путаетъ д ло."
Быть можетъ вы найдете, что это очень простыя слова; но я вамъ скажу,
что на первой страниц "Искры" они им ютъ видъ возмутительный, почти
преступный. Зам чу вообще, что всякiй разъ, когда я встр чаю въ нашихъ
журналахъ ссылку на науку, я прихожу въ невольное безпокойство. Зд сь же я
сейчасъ готовъ приступить къ строжайшему допросу. Ч мъ это вы насъ
пугаете, достопочтенная "Искра"? Что это за вопросы давно р шонные и
вс мъ изв стные? Что это за умы первой величины, которыхъ касаться
воспрещается умамъ второй и всякой другой величины? Что касается до
вопросовъ, давно р шоныхъ, то ч мъ давн й они р шены, т мъ хуже для
нихъ. Что касается до вопросовъ, р шенiе которыхъ вс мъ изв стно, то я
позволю себ вовсе усомниться въ существованiи такихъ вопросовъ, особенно же для васъ. Наконецъ что касается до умовъ первой величины, то я требую,
чтобы умъ, который мн указываетъ на такiе умы, самъ бы не былъ какойнибудь сто-двадцатой или сто-тридцатой величины, а иначе я отправлю его
куда-нибудь подальше, вм ст съ его указанiями. Р шонные вопросы! великiе умы! Такъ вотъ за какiя оружiя берется нынче "Искра"? Кто бы могъ ожидать,
что она начнетъ наконецъ пропов дывать поклоненiе авторитетамъ и возставать противъ непокорности, которую имъ оказываютъ!
Между т мъ д ло д йствительно такъ.
"Г. Аксаковъ -- пишетъ она -- отстаиваетъ ту московскую
благотворительность, которая раздачею м дныхъ пятаковъ и грошей нищимъ на улицахъ поддерживаетъ тунеядство, пьянство, развратъ, ханжество. Такъ
какъ современная, экономическая наука вс ми силами вооружается противъ подобнаго неразумнаго деморализированiя общества, то г. Аксаковъ стремится потрясти основы самой науки. Вотъ онъ каковъ!"
Вы видите (признаюсь вамъ, это глубоко меня возмущаетъ), что наука
зд сь служитъ прямо авторитетомъ, что ея имя произносится зд сь съ такимъ
же ударенiемъ и в сомъ, какъ еслибы говорилъ самъ "Русскiй В стникъ". Вотъ неожиданное совпаденiе!
За этимъ въ "Искр " сл дуетъ выписка изъ "Дня", которую, ради
достоинства самого отрывка, я приведу ц ликомъ, безъ ур зокъ, сд ланныхъ "Искрою".
"Практикъ Iуда, -- какъ гласитъ евангельское сказанiе, съ такою властью живущее и такъ неослабно-благоухающее въ душевной памяти каждаго, кто бы онъ ни былъ, если только читалъ онъ евангелiе, -- практикъ и политикоэкономъ Iуда, видя святой порывъ Марiи, съ стремительностью женскаго
сердца отдавшейся любви къ божественной истин , и расточительно
изливавшей дорогое мiро на ноги Учителя, сд лалъ зам чанiе совершенно
практическаго и политико-экономическаго свойства. Онъ выразилъ мн нiе, повидимому совершенно справедливое, что подобная трата
многозначительной ц нности вовсе не производительна; онъ основательно доказалъ, что мiро, будучи проданнымъ, дало бы столько-то барыша, принесло бы такую-то сумму, которая могла бы быть съ немалою пользою употреблена
на нищихъ. Кажется, ч мъ же неправъ был Iуда Искарiотъ (въ душу котораго, вспомнимъ, еще не входилъ тогда умыселъ предательства), Искарiотъ,
напоминавшiй о б дныхъ, противопоставлявшiй неосмотрительнымъ
движенiямъ умиленнаго сердца логическiе выводы разсудка и безрасчетной благости соображенiя пользы и практической благотворительности?.. Христосъ однако не отвергъ приношенiй Марiи, не отнялъ у нея свободы въ
выраженiяхъ в ры и радости, и повидимому безц льная, безразсудная
расточительность чистой, святой, пламен ющей любви, т снимая отовсюду
расчетами житейской мудрости, нашла себ уб жище у ногъ Христа, подъ покровомъ его милосердiя..."
"Намъ часто приходитъ на память этотъ практицизмъ Iуды, въ наше практическое время. Нельзя не поразиться сходствомъ вышеприведенныхъ
соображенiй павшаго апостола съ ученiемъ н которыхъ знаменитыхъ политико-экономовъ, которые вс нравственныя побужденiя челов ка
переводятъ на языкъ математическихъ формулъ, всякое добро опред ляютъ
в сомъ и м рой, не признаютъ никакого другого двигателя въ челов честв ,
кром выгоды, и подчиняютъ (въ теорiи) этому кумиру вс произволенiя
нравственной природы челов ка. По доктрин Мальтуса, Смита и другихъ
выходитъ, что не благоустроенное хозяйство существуетъ ради челов ка, а
наоборотъ челов къ, со вс ми своими нравственными запросами, приносится
въ жертву отвлеченному принципу и им етъ значенiе только какъ рабочая сила, какъ часть благоустроеннаго механизма."
Нельзя не согласиться, что сравненiе, выбранное г. Аксаковымъ м тко,
р зко, что вопросъ рисуется въ немъ выразительно и глубоко. И вы ясно видите какъ смотритъ г. Аксаковъ на милостыню. Онъ вовсе не безусловный ея защитникъ. Онъ сравниваетъ ее съ мiромъ Марiи, онъ называетъ ее
безц льною, безрасудною расточительностью, но онъ оправдывает ее, когда она есть неосмотрительное движенiе умиленнаго сердца, когда она служитъ выраженiемъ чистой, святой любви.
Что же отв чаетъ на это "Искра"? На этотъ разъ она сочла удобнымъ
сд лать голую ссылку на авторитеты и, вм сто того, чтобы говорить о д л , начинаетъ говорить о политико-экономахъ.
"Ожидали ли -- пишетъ она -- Мальтусъ, Смитъ и другiе политико-
экономы, посвятившiе свою жизнь добросов стному служенiю науки на благо
челов чества, что найдется когда-нибудь литераторъ, не изъ дерзкихъ,
недоучившихся юношей, а литераторъ вполн доучившiйся, снабжонный многочисленными дипломами, который поставитъ ихъ на одну доску съ Iудою Искарiотомъ?"
"Читатель видитъ -- поб доносно продолжаетъ "Искра" -- сколько въ этомъ сопоставленiи безобразiя, натянутости, пустого словоизверженiя".
Покам стъ я думаю, читатель ровно ничего не видитъ, кром громкихъ
словъ, кром безцеремонно-явнаго желанiя запугать именами и фразами
всякаго, кто р шился бы
...См ть
Свое сужденiе им ть.
Глубоко огорчаютъ меня подобныя вещи, милостивый государь.
Чистосердечное рабол пство передъ именами, передъ авторитетами въ наук
и въ чемъ бы то нибыло, еще можетъ быть прощено слабости челов ческой; но
рабол пство злостное, но употребленiе всуе именъ великихъ умовъ, служенiя
наук и т. д., есть д ло никакъ непростительное.
Вы можетъ быть спросите, почему я такъ думаю; вы можетъ быть возразите, что авторъ разбираемой мною статьи написалъ предъидущiя строки
совершенно искренно, что онъ в роятно глубоко изучилъ Смита и Мальтуса, питаетъ величайшее уваженiе къ наукамъ вообще и къ политической экономiи
въ особенности, что онъ обид лся сравненiемъ ученыхъ с Iудою Искарiотомъ можетъ быть даже потому, что и самъ онъ желаетъ посвятить свою жизнь
добросов стному служенiю науки на благо челов чества?
Счастливы вы, отв чу я вамъ, если можете еще питать такiя см лыя и
прiятныя предположенiя. Что касается до меня, то я считаю бол е
основательнымъ предполагать, что автору, о которомъ идетъ р чь, вовсе
неизв стны какiя бы то нибыло научныя изсл дованiя, относящiяся къ настоящему вопросу. Доказательствомъ этому служитъ то, что ни въ
предъидущихъ, ни въ дальн йшихъ его разсужденiяхъ о милостыни н тъ ни
одного изъ т хъ доводовъ, которыя противъ нея приводятся въ наук . Ссылаясь на Смита и Мальтуса, онъ самъ не знаетъ на что ссылается, -- таково мое печальное заключенiе. Дальше, какъ вы увидите, онъ старается привести
доводы противъ милостыни, но то, что онъ говоритъ, не им етъ никакого
отношенiя къ наук и не можетъ быть судимо съ научной точки зр нiя. Какъ я
уже говорилъ, науки у насъ н тъ, или очень мало; и то, что я буду сейчасъ разбирать, есть не научныя, не политико-экономическiя или какiя-нибудь
другiя мн нiя, а просто петербургскiя, или если хотите санктпетербуржскiя
разсужденiя, то-есть образчикъ т хъ плодовъ, какiе принесли с мена
европейскихъ книгъ на нашемъ родимомъ ингерманландскомъ болот .
Съ вашего позволенiя я возьму всю аргументацiю "Искры" ц ликомъ.
"Д йствительно ли, (такой вопросъ задаетъ себ статья) ручная
благотворительность, состоящая въ раздач таскающимся по улицамъ нищимъ
пятаковъ и м дныхъ грошей, (каково опред ленiе! И вы могли подумать, что
это лежало подл Мальтуса и Смита!) возбуждаетъ чувство, пораждаетъ, по выраженiю г. Аксакова, процесъ нравственныхъ ощущенiй, переживаемый какъ дающимъ, такъ и принимающимъ даянiя, благотворныхъ для обоихъ,
очищающихъ душу, хотя бы и на время, вводящихъ ее въ общенiе съ в чною благостiю, зиждущею мiръ?"
Чтобы доказать, что н тъ, статья разсуждаетъ сл дующимъ образомъ:
"Если вы челов къ н сколько развитый и встр чаете на улиц нищаго --
полубосого, полуод таго, голоднаго, можете ли вы успокоиться, сунувъ ему въ
руку м дный пятакъ или грошъ?"
Конечно н тъ, отв чаетъ читатель, поражонный трогательной картиной. Я не могъ бы успокоиться и тогда, еслибы онъ былъ не полубосой, а въ
кр пкихъ сапогахъ, еслибы я не сунулъ, а в жливо подалъ ему, и не м дный
грошъ, а блестящiй двугривенный посл дняго чекана. Но постарайтесь,
милостивый государь, соблюсти н которое хладнокровiе. Зам чаете ли вы
куда мы за хали съ перваго шагу? Вопросъ "Искры" предлагается людямъ
развитымъ и в роятно, какъ мы дальше увидимъ, богатымъ. А разв о нихъ
было д ло? Г. Аксаковъ говорилъ о милостыни, которую подаетъ народъ, т. е. эти десятки мильоновъ, которые за малыми исключенiями и не развиты и не
богаты; онъ говорилъ наприм ръ о т хъ подаянiяхъ, которыя д лаются ссыльнымъ и арестантамъ; вотъ въ этихъ-то сердцахъ г. Аксаковъ ручался за присутствiе нравственнаго процеса, а не въ сердцахъ развитыхъ людей,
довольствующихся раздачею пятаковъ. Простому челов ку простительно не знать ни Мальтуса, ни Смита, и онъ конечно можетъ успокоиться, подавая
нищему можетъ-быть свой посл днiй грошъ, посл днюю лишнюю коп йку. Но о такихъ случаяхъ "Искра", какъ видно и думать не хочетъ. Чтобы судить о
нравственныхъ явленiяхъ, она непрем нно беретъ людей развитыхъ; а у неразвитыхъ, помилуйте, какая же тамъ нравственность, какiе нравственные процесы!
И вотъ обращаясь къ развитымъ людямъ, "Искра" держитъ такую р чь:
"В дь этотъ нищiй -- говоритъ она -- вашъ братъ, членъ одного съ вами
общества. Онъ им етъ полное право быть и сытымъ, и од тымъ, и обутымъ какъ и вы."
Что значитъ развитые люди! Какими сладкими р чами они угощаютъ
другъ друга! Что касается до неразвитыхъ, то тамъ подобныя р чи показались
бы можетъ-быть слишкомъ наивными и простыми. Они, эти неразвитые, давно
и кр пко знаютъ, что вс люди братья: у нихъ никто другъ за друга не
смотритъ особенно свысока, и у вс хъ равныя права. Тамъ нищаго не презираютъ, а обходятся съ нимъ какъ съ ровнею. Тамъ именно существуетъ
мысль, что съ точки зр нiя любви -- вс равны и милостыня дается не только
б днымъ, но и преступникамъ, убiйцамъ.
Посмотримъ, какъ должны поступать люди развитые.
"Если ваше участiе къ нему (къ нищему, подробно описанному выше) не припадокъ пустого тщеславiя, не прихоть играющаго въ гуманность барства, а
истинно-челов ческое чувство, -- вы увид въ его разъ на улиц , не можете
оставить тутъ. Вы должны ввести его въ свой домъ, од ть его, обуть, д лить
съ нимъ вашъ столъ дотол , пока вы поставите его въ возможность им ть все это самому."
Вотъ она -- истинная гуманность! Даже на бумаг читать это очень
прiятно, а не только вид ть на самомъ д л . Одно жаль -- б днымъ людямъ плохо приходится. Дать грошъ или пятакъ -- запрещается; не позволятъ
пожалуй и ц лковый рубль. Сейчасъ скажутъ -- припадокъ тщеславiя, прихоть играющаго въ гуманность барства! А ввести въ свой домъ, од ть, обуть, --
в дь это не всякiй можетъ. Иному самому едва въ силу прокормиться и
од ться.
Чтоже касается до насъ съ вами, милостивый государь, то мы обязаны
зам тить, что "Искра" очевидно витаетъ въ облакахъ. Она вообразила, что
пропов дываетъ какую-то неслыханную, высокоразвитую мораль, а между
т мъ эта самая мораль исполнялась и исполняется у насъ въ огромныхъ
разм рахъ. Изъ древности богатые люди у насъ нетолько раздавали деньги
нищимъ, но вводили ихъ в свои дома, кормили ихъ, поили и од вали. Еще
недавно не было почти ни одного достаточнаго дома, гд бы не жили
нахл бники и приживальщицы. Только чтоже изъ этого выходило? Разум ется тоже, что и изъ раздачи денегъ, такъ какъ это было продолженiе одной и тойже
системы. Принятiе нищихъ въ домъ, держанiе нахл бниковъ и приживальщицъ было точно также вредно, какъ и уличная раздача денегъ; говоря словами "Искры", оно поддерживало тунеядство, пьянство, развратъ, ханжество. Употребляя выраженiе г. Аксакова, это была безразсудная
расточительность, въ которой результаты не соотв тствовали нам ренiю и въ
которой нам ренiе заслуживаетъ бóльшого почтенiя и искупаетъ собою результаты.
Чтоже такое посл этого предлагаетъ намъ "Искра"? Ужь не скрывается
ли въ ея словахъ какой-нибудь высшiй смыслъ? Повидимому н тъ; повидимому она находитъ великую разницу между введенiемъ въ домъ и подачею пятака и думаетъ, что въ этомъ весь секретъ.
"Сунуть нищему -- говоритъ она -- м дный грошъ или пятакъ и зат мъ
уйти отъ него, бросивъ его на улиц , значитъ не им ть не только никакого
истинно-челов ческаго чувства къ нему, а просто -- насм хаться надъ его положенiемъ."
Если эти слова относятся д йствительно къ милостын , то они очень
дики. Но авторъ говоритъ одно, а на ум у него совс мъ другое. Сл дите прилежно за игрою его воображенiя. Ему кажется представляется мильонеръ, котораго умоляютъ о помощи и который подаетъ грошъ.
"Разв -- продолжаетъ "Искра" -- пришедши разъ въ нищенство, онъ (нищiй) вашимъ пятакомъ или даже двадцатью пятаками, которые онъ получитъ въ день отъ подобныхъ вамъ милосердыхъ людей, можетъ поправиться и прiйти въ прежнее независимое положенiе? Если же вы не
им ете въ виду привести его въ это положенiе, то что же по вашему мн нiю
всякiй нищiй? Субъектъ, назначенный вамъ в чною благостью для упражненiй
вашихъ въ доброд тели милосердiя?"
Эхъ баринъ! сказалъ бы я думаю на это иной простой челов къ. Больно ужь вы высоко берете, больно ужь разносились съ вашимъ независимымъ
положенiемъ. Тутъ иногда думаешь о томъ, какъ бы челов къ не умеръ съ
голоду, не замерзъ съ холоду, а вамъ вотъ непрем нно подавай независимое положенiе. И за что вы меня корите и стыдите? Съ чего вы взяли, что я ему не
желаю этого положенiя, что я не им ю этого въ виду? Я радъ бы всею душою.
Понять не могу, ч мъ пом шалъ тутъ мой пятакъ. Что его мало -- я самъ знаю;
но у насъ говорится: съ мiру по нитк -- голому рубашка. Потому я и подаю грошъ или пятакъ, что знаю -- весь мiръ подастъ и нищiй будетъ на это сытъ. И самъ нищiй это знаетъ и не обижается моимъ трудовымъ грошомъ. По вашему это и выходитъ общественная благотворительность, почти таже подать, только собираемая безъ писарей и становыхъ, а съ крестомъ и молитвою. Не я одинъ
кормлю нищаго: его кормитъ мiръ. Ему оттого легче, ч мъ еслибы кто одинъ
помогалъ ему; тотъ пожалуй попрекалъ бы его каждой коркой хл ба. А что мiрское подаянiе скудно, такъ и это не всегда правда; бывали нищiе, которые набирали тысячи и десятки тысячъ рублей.
Мы съ вами, милостивый государь, разум ется будемъ говорить иначе. Мы примемъ во вниманiе спутанность мыслей автора и постараемся открыть, что за идея смутила его воображенiе. Повидимому онъ желаетъ, чтобы каждый
им лъ независимое положенiе; онъ хочетъ чтобы нищему не давали денегъ,
или хл ба, или чего другого, а постарались бы привести его въ независимое
положенiе. Вот наконецъ, скажете вы, гд авторъ явно приближается къ
доктрин Мальтуса и Смита. Не думаю, чтобы такъ. Едвали наприм ръ онъ знаетъ, что для того, чтобы каждый былъ въ независимомъ положенiи, лучшее средство -- устроить общество такъ, чтобы безъ независимаго положенiя не
было возможности и жить на св т . Пусть т , кто потерялъ независимое положенiе, подвергаются величайшимъ лишенiямъ и опасности умереть съ
голоду. Тогда и только тогда вс будутъ изо вс хъ силъ стараться прiобр сти и сохранить это положенiе. Такъ думаютъ многiе политико-экономы и въ
этихъ мн нiяхъ есть своего рода смыслъ. Они не безъ основанiя говорятъ, что
если вы дадите людямъ возможность существовать вн независимаго положенiя, то сейчасъ же найдутся люди, которые воспользуются этою
возможностiю. Политико-экономы того мн нiя, что люди, вообще говоря, большiе подлецы и всегда готовы пожить на чужой счетъ. Они утверждаютъ,
что если вы усилите частную благотворительность, то вм ст увеличите число лицъ, которые будутъ ею жить, а если учредите общественную
благотворительность, то ею воспользуются еще легче, еще охотн е, на томъ самомъ основанiи, по которому украсть изъ казны не считается такимъ
гр хомъ, какъ украсть у частнаго челов ка. Сл довательно ч мъ больше
будетъ благотворительность, т мъ меньше будутъ люди дорожить независимымъ положенiемъ. И вотъ почему политико-экономы, тоже полагающiе свой идеалъ въ независимомъ положенiи, отвергаютъ всякую благотворительность.
Мн кажется они посл довательны. Благотворительность по самой
сущности д ла состоитъ въ томъ, что одинъ челов къ принимаетъ на себя
трудъ, необходимый для другого, сл довательно люди при этомъ неизб жно приходятъ въ зависимое положенiе. Такимъ образомъ благотворительность и независимое положенiе суть вещи, вытекающiя изъ совершенно различныхъ источниковъ. Стремленiе къ благотворительности основывается на любви и
дов рiи, стремленiе къ независимому положенiю -- на эгоизм и опасенiи.
Если главною пружиною общества, главнымъ двигателемъ въ челов к признается эгоизмъ, то благотворительность должна быть отвергнута,
потомучто ц ль благотворительности не можетъ состоять въ развитiи эгоизма. Нельзя сказать: благотворите, т. е. доставьте каждому возможность жить
эгоистомъ, независимо отъ другихъ. Гораздо посл довательн е политико-
экономы; они говорятъ: не благотворите и тогда вс будутъ эгоистами.