Страхов Н.Н.. Пример апатии

"А мы о грамотности думаемъ такъ, что она есть безразличное оружiе,

сила, которая ц нится не сама по себ , а по тому д йствiю, которое она производитъ. И при грамотности весьма важно то, къ чему она прилагается и

чтò будутъ читать грамотные. Есть на св т и хорошiя книги, но зато есть

много и такихъ, что при вид ихъ невольно возбуждается досада на

изобр тенiе типографскаго искуства и гораздо лучше не ум ть грамот , ч мъ читать подобныя книги."

Судя по этимъ словамъ, мн кажется я угадалъ. Хорошiя книги, о

которыхъ упоминаетъ г. Антоновичъ, суть безъ сомн нiя знаменитыя книжки г. Чернышевскаго. Въ нихъ заключается если не весь талисманъ, то по крайней

м р часть его. Согласитесь сами, что если эти книжки должны были

неминуемо произвести превращенiе въ уб жденiяхъ г. Юркевича, челов ка,

безъ сомн нiя, въ конецъ испорченнаго чтенiемъ дурныхъ книгъ, то еще

сильн е оно должно под йствовать на неиспорченный умъ народа.

Книги -- р шительно больное м сто "Современника". Это даже странно.

Ужь сколько разъ, какъ скоро р чь въ немъ зайдетъ о книгахъ, сейчасъ

начинаются какiя-то скользкiя, шаткiя мн нiя. Невольно приходитъ на умъ

калифъ Омаръ и его мудрое р шенiе. Г. Антоновичъ в роятно чувствовалъ, что въ его словахъ что-то неладно; поэтому онъ иронически прибавляетъ: "на основанiи всего вышесказаннаго, всякiй желающiй можетъ утверждать, что мы возстаемъ противъ грамотности и образованiя почвы и не признаемъ за ними важнаго значенiя, хотя мы собственно хотимъ сказать, что не въ одной грамотности вся суть," и пр.

Но не побоюсь я его иронiи и обвиню его въ неуваженiи къ грамотности.

Въ самомъ д л в дь не всякое уваженiе одинаково; бываетъ и такое уваженiе, что оно равняется полному неуваженiю. Есть уваженiе къ грамотности, которое никогда не дойдетъ до досады на типографскiй станокъ и до

нежеланiя знать грамоту; это уваженiе основано на дов рiи къ челов ческому

уму, на той широкой в р , что умъ есть сила, кр пкая сама по себ , сама собою неминуемо совершающая свой прогресъ. Съ этимъ нельзя и сравнивать

то уваженiе къ грамотности, которое основано на дов рiи не къ уму

челов ческому, а къ своимъ собственнымъ мыслямъ. Въ такомъ случа ч мъ

ýже, б дн е, мельче чья-нибудь мысль, т мъ мен е онъ понимаетъ мысли

другихъ, т мъ мен е находитъ книгъ достойныхъ уваженiя, т мъ больше

встр чаетъ поводовъ досадовать на типографское искуство, и сл довательно

т мъ мен е онъ уважаетъ грамоту. Умъ, грамота -- в дь это тоже что св тъ

для глазъ. Скажите, ктоже возставалъ противъ солнечнаго св та? Съ т хъ поръ

какъ люди научились говорить, кто говорилъ о св т иначе, какъ не съ

радостью, какъ не признавая его за великое благо, за добро несомн нное? Для

кого глазъ не былъ драгоц нн йшимъ изъ вс хъ органовъ? Кто могъ дойти до такого равнодушiя къ жизни, до такой апатiи, чтобы скептически взглянуть на

солнце и заподозрить благод тельность его сiянiя? Точно также мы смотримъ обыкновенно на грамотность и на типографское искуство. Если отъ нихъ бываетъ что-нибудь дурное, то въ этомъ ихъ точно также не упрекаютъ, какъ

никто не упрекаетъ солнца за то, что отъ него ложатся т ни. Г. Антоновичъ

смотритъ на это иначе. Онъ несовс мъ доволенъ св томъ солнца. Чтоже это

значитъ? Скажите, кто жалуется на св тъ дневной? Кому и въ какомъ

состоянiи случается говорить, что онъ желалъ бы, чтобы глаза его не вид ли

св та? Такъ говорятъ только въ порыв отчаянiя и говорятъ для того, чтобы

выразить самую крайнюю степень отчаянiя. Между т мъ г. Антоновичъ, какъ

видно, вовсе и не подозр ваетъ, что онъ говоритъ вещи приличныя людямъ, потерявшимъ всякую надежду.

Странная загадка! Объяснить ее, мн кажется, можно разв опять сравненiемъ съ алхимiею. Представьте алхимика, передъ которымъ кто-нибудь

сталъ бы хвалить св тъ солнца, сталъ бы объяснять, какъ этотъ св тъ все

озаряетъ, согр ваетъ, вызываетъ къ жизни. "Да, конечно, отв чалъ бы адептъ:

-- кое-что св тъ д лаетъ и иногда полезенъ; но онъ слишкомъ развлекаетъ

людей, не даетъ имъ заняться великимъ д ломъ. У меня же въ лабораторiи

есть бол е могущественныя силы и тайны; у меня приготовляется

философскiй камень, передъ которымъ ничтожны вс организмы, все чтó

солнце можетъ вызвать и возрастить на земл ."

Посл днiя страницы своей статьи г. Антоновичъ посвятилъ вопросу о зависимости между матерьяльнымъ благосостоянiемъ и образованiемъ народа.

Ничего новаго не сказалъ онъ объ этомъ стародавнемъ вопрос , да не сказалъ

даже ровно ничего опред леннаго. Посл разныхъ, совершенно незначительныхъ соображенiй, г. Антоновичъ заключаетъ, что "заботящiеся о

грамотности народа должны вм ст позаботиться и объ улучшенiи его матерьяльнаго быта." Спрашивается, какая тутъ новость и кто противъ этого

споритъ? Д ло в дь совс мъ не въ томъ. Народъ, им ющiй матерьяльное благосостоянiе, можетъ умственно развиться, но можетъ и не развиться. Мало ли людей и даже племенъ, которыя матерьяльно обезпечены и однакоже ведутъ скотоподобную жизнь? Съ другой стороны народъ, умственно

развитый, рано или поздно, съ колебанiями и неудачами, но непрем нно

достигнетъ матерьяльнаго благосостоянiя. Д ло не въ томъ, чтобы мы заботились о благосостоянiи народа; нужно достигнуть того, чтобы члены

самого народа заботились о своемъ благосостоянiи и ум ли сохранять и

оберегать его. Сл довательно вопросъ въ томъ, какое условiе важн е, главн е,

существенн е. Противъ т хъ, которые придаютъ слишкомъ большую

важность матерьяльному благосостоянiю, которые склонны вид ть въ немъ

начало и конецъ, альфу и омегу вс хъ помысловъ о народ , мы приведемъ

одно прекрасное м сто изъ "Современника" же (1861 г. XI кн., внутр. обозр.),

м сто, странно противор чащее остальнымъ статьямъ, проникнутымъ т мъ же духомъ, какъ статья г. Антоновича.

"Усп шное движенiе впередъ, -- говоритъ неизв стный авторъ, -- быстрое возрастанiе благосостоянiя какъ всякаго общества, такъ преимущественно

христiанско-челов ческаго, въ глав котораго поставлены высшiе

челов ческiе интересы, тогда только и возможно, когда каждый членъ будетъ

принимать горячее участiе въ д лахъ общественныхъ, когда каждый будетъ

смотр ть на д ло общественное какъ на свое собственное. Скажемъ бол е: самое существованiе подобнаго общества возможно только подъ условiемъ

живого, в чно-присущаго членамъ общества сознанiя этихъ высшихъ

челов ческихъ интересовъ, когда каждый членъ, во имя этихъ интересовъ, на

оскорбленiе, униженiе, ст сненiе своего брата въ какихъ бы то нибыло

правахъ, принадлежащихъ ему какъ челов ку и члену общества, смотритъ какъ на попранiе своихъ собственныхъ правъ и правъ всего общества, и за

д ло брата готовъ жертвовать нетолько вс ми своими силами, но и жизнiю, ибо по слову писанiя, больше сея любви никтоже имать, да аще кто душу свою

положитъ за други своя. Только такое общество им етъ право на названiе

челов ческаго въ т сн йшемъ и благородн йшемъ значенiи этого слова. Тамъ

гд высшiе челов ческiе интересы не поставлены въ глав вс хъ другихъ, гд живо не сознаются эти интересы членами общества на всякомъ шагу ихъ

жизни, гд люди не находятъ для себя ничего выше заботъ о своихъ ежедневныхъ нуждахъ, о своемъ матерьяльномъ благосостоянiи, тамъ люди могутъ образовать изъ себя племя, шайку, ватагу, компанiю, орду, даже

государство врод персидскаго, бухарскаго и т. п., но никакъ не челов ческое общество."

Вотъ мысли, которыя могутъ быть поучительны для г. Антоновича. Что

изъ нихъ сл дуетъ? Какое главное условiе для кр пости и благосостоянiя

общества? Пробужденiе во вс хъ сознанiя высшихъ интересовъ;

сл довательно заключаемъ мы, вообще пробужденiе сознанiя, грамотность, умственное развитiе.

Г. Антоновичъ оказался равнодушнымъ или нев рующимъ въ отношенiи

къ нашей литератур , къ нашей почв , къ грамотности и книгопечатанiю; но надо отдать справедливость, -- онъ обнаруживаетъ явное доброжелательство къ матерьяльному благосостоянiю народа. Что сказать объ этомъ сочувствiи одному благу предпочтительно передъ другими?

Вопросъ о матерьяльномъ благосостоянiи и вообще объ устраненiи

страданiй, которымъ подвержено челов чество, есть, какъ изв стно, самый живой современный вопросъ. Но поднятъ онъ уже давно; о немъ говорится въ

евангелiи, и сказано тамъ именно сл дующее: ищите прежде царствiя божiя, и

вся сiя приложатся вамъ. Мн кажется и нын н тъ нужды изм нять этого

р шенiя.

Люди всегда были, есть и будутъ идеалистами. Иногда говорятъ: хорошо

челов чество! Сколько времени люди живутъ на земл и до сихъ поръ не

ум ли устроить такъ, чтобы никто не умиралъ съ голоду. Какой

несправедливый упрекъ! Разв люди когда-нибудь ставили себ подобное

устройство главною и единственною ц лью? Еслибы когда-нибудь они

занялись имъ преимущественно передъ прочимъ, то при изв стной

смышлености, отличающей ихъ отъ животныхъ, они безъ сомн нiя достигли

бы этой ц ли. Но этого никогда не было; люди всегда желали больше; они

в чно увлекались другими ц лями, иными желанiями. Они постоянно хот ли

сд лать изъ жизни какое-то очень серьозное занятiе, превратить ее въ д ло

бол е важное и прiятное, ч мъ простое отсутствiе страданiй. И потому они всегда были легкомысленны, всегда охотно подвергали опасности себя и

другихъ и сд лали изъ исторiи не мирную пов сть семейнаго счастiя, а какуюто азартную и кровавую игру.

Идеализмъ составляетъ весь корень челов ческихъ б дствiй. Въ этомъ

взгляд заключается одно изъ глубочайшихъ открытiй нашего времени. Его

многiе поняли и должны наконецъ понять и т , кто ищетъ причины б дствiй

въ чемъ-нибудь другомъ, наприм ръ въ тупости людей, въ отсутствiи какихънибудь случайностей и т. д. Не все ли зло происходитъ оттого, что мы

слишкомъ уважаемъ то, чего не сл дуетъ уважать, считаемъ важнымъ то, чтò

не им етъ никакой важности? Что мы такъ охотно признаемъ право тамъ, гд

н тъ права, что мы такъ легко жертвуемъ собою, такъ легко везд творимъ

себ идоловъ и кумиры?

Если же корень зла въ этомъ, то и излеченiе зла должно начаться съ этого корня. Отсюда понятно, почему многiе пришли къ мысли, что нужно

разрушить идеализмъ и направили на него вс свои удары. Повидимому

такимъ образомъ употребляется самое простое и в рное средство: не будетъ

идеализма, исчезнутъ и вс б дствiя, которыя онъ порождаетъ. Какое

жестокое заблужденiе! Эти люди своими р чами и д йствiями напоминаютъ

т шуточные сов ты, которые иногда предлагаются больнымъ. У васъ болитъ

рука? спрашиваетъ забавникъ: -- отр жьте ее и она не будетъ причинять вамъ

боли. У васъ болитъ голова? Отр жьте ее и все пройдетъ. Такъ точно

сов туютъ и т , кто желаетъ избавить челов чество отъ уклоненiй идеализма.

Отнять у челов чества идеализмъ значитъ совершенно тоже, что отнять у

челов ка голову на томъ основанiи, что она у него болитъ. На м сто больной головы намъ нужна эта же голова здоровая, а не безголовое туловище. Больной идеализмъ долженъ быть не уничтоженъ, а превращенъ въ здоровый.

Да и ч мъ вы изгоните идеализмъ изъ челов чества? Вы указываете

людямъ на ихъ страданiя, вы перечисляете вс ихъ нужды и вс роды смертей,

которыя они претерп ваютъ. Но разв это что нибудь значитъ? Разв

челов честву нужно привыкать -- страдать и умирать? Вы говорите о нуждахъ;

но люди во вс времена показывали способность терп ть, не жадничать и быть довольными малымъ. Вы говорите о смерти, голодной или кровавой? Но

опять-таки во вс времена люди показывали расположенiе рисковать своею

жизнью и гибнуть безропотно. Да и странную бы поправку вы сд лали въ

челов ческой природ , вычеркнувши изъ нея идеализмъ. Хотите ли вы ее

изм нить? Хотите ли вы, чтобы люди больше дорожили хл бомъ и жизнью,

ч мъ дорожатъ теперь? Едвали кто согласится на это. В дь если челов къ почему-нибудь хорошъ, такъ именно потому, что онъ никогда не былъ доволенъ одною сытостью и житейскими благами, что всегда есть блага, которыя онъ ставитъ выше всякой сытости и всякихъ житейскихъ благъ, что съ

другой стороны для него есть н что бол е оскорбительное ч мъ голодъ, бол е

мучительное ч мъ пытка, и что сл довательно какiя бы силы на него ни

д йствовали, какъ бы часто ни повторялось и какъ бы далеко ни простиралось

ихъ д йствiе, все-таки н тъ въ мiр силы, которая бы могла покорить

челов ка до конца. Поэтому мiръ управляется идеализмомъ; какъ бы ни были

кр пки различныя силы, входящiя въ игру жизни, власть и господство

принадлежитъ той сил , которая вс хъ кр пче и одна непоб дима, -- идеализму.

Уже изъ того, что величайшее зло, какимъ страдаютъ люди, происходитъ отъ идеализма, противники идеализма должны были бы понять, что идеализмъ

есть величайшая сила, какая д йствуетъ въ челов ческой жизни. Отъ малой силы не можетъ произойти большого зла, какимъ бы уклоненiямъ она ни

подвергалась. Сила, подчиненная другой сил , легко была бы обуздана

господствующею силою и направлена къ нормальной д ятельности. Но сила безусловно наибольшая идетъ въ своихъ уклоненiяхъ до конца, потомучто

нич мъ не можетъ быть задержана.

Уже изъ того, что идеализмъ есть самая кр пкая изъ силъ челов ческой

жизни, друзья челов чества, люди, сострадающiе его б дствiямъ, должны бы

были уб диться, что въ этой сил заключается самое могущественное и

единственное средство исц ленiя и возрожденiя. Какъ прежде, такъ и нын

исц лить и спасти мiръ нельзя ни хл бомъ, ни порохомъ и нич мъ другимъ,

кром благой в сти.

Все это сл довало бы многимъ принять къ св д нiю. Если мы хотимъ

д йствовать и быть полезными, то должны понимать, въ какомъ положенiи

д ло, за которое беремся. Какая выгода быть сл пыми и не вид ть того, чтó и

какъ существуетъ въ д йствительности? Зач мъ, желая добра людямъ, ставить

первымъ условiемъ то, что они должны изм нить свою природу? Зач мъ уединяться въ отвлеченныя мысли и чуждаться людской жизни, той жизни,

которая на самомъ д л согр ваетъ душу людей?

Такъ какъ возстанiе противъ идеализма есть д ло противоестественное, то

понятно, что противники идеализма впадаютъ на своемъ поприщ въ неисходныя затрудненiя. Не говорю уже о томъ, что противъ идей возможно

сражаться только равнымъ оружiемъ, т. е. идеями же, и что сл довательно передъ идеализмомъ въ его всеоружiи анти-идеалисты являются часто

истинно-жалкими бойцами. Н тъ, даже если противники идеализма сами

достаточно идеалисты, они теряютъ свою силу, потомучто неизб жно

подвергаются сл дующей дилемм :

или они посл довательно идутъ до конца и тогда доходятъ до выводовъ, возмущающихъ всякiй умъ и всякое чувство;

или, чтó всего чаще, они невольно д лаютъ уступки, сл довательно

мирятся съ идеализмомъ и потому впадаютъ въ явное противор чiе.

Въ первомъ случа , когда анти-идеалисты посл довательны, они становятся страшны и д йствительно производятъ собою впечатл нiе

челов ка, который, собол знуя о вашей больной голов , посматриваетъ на нее

съ т мъ, чтобы какъ-нибудь ср зать вамъ ее съ плечъ. Къ самымъ сердечнымъ и задушевнымъ привязанностямъ они приступаютъ съ возмутительнымъ хладнокровiемъ. Они бранятъ величайшихъ поэтовъ, напр. Пушкина, съ

насм шкой говорятъ о самыхъ громадныхъ явленiяхъ челов ческой исторiи,

однимъ движенiемъ пера зачеркиваютъ ц лыя области челов ческихъ

идеаловъ, забывая, что зд сь они уже вредятъ себ и что по этой дорог за

ними уже не посл дуетъ никто, въ комъ естественный челов ку идеализмъ получилъ достаточное развитiе.

Но, какъ я сказалъ, чаще д ло происходитъ иначе. Противники идеализма

въ сущности в дь такiе же идеалисты, какъ и вс прочiе смертные. Даже строгiе и глубокiе умы между ними не въ силахъ отказаться отъ многихъ великихъ проявленiй идеализма и страстно любятъ ихъ, хотя и находятъ ихъ

по крайней м р безполезными. Чтоже касается до простыхъ людей, до т хъ, которые плывутъ по теченiю, то, хотя имъ легче отказаться отъ идеализма,

ч мъ умамъ глубокимъ, они не бываютъ посл довательны потому, что

находятъ бол е удобнымъ вступить съ нимъ въ сд лку; они не хотятъ идти прямо противъ вкусовъ толпы и потому постоянно скрываютъ или

скрадываютъ свое противор чiе съ нею.

Возьму прим ръ изъ нашихъ маленькихъ домашнихъ д лъ.

"Современникъ" недавно объявилъ, что онъ разошолся въ мн нiяхъ съ г.

Тургеневымъ. Въ какихъ мн нiяхъ онъ разошолся и по какимъ причинамъ могло случиться, что Тургеневъ отсталъ отъ движенiя "Современника"

впередъ, -- это конечно остается тайною для читателей. Но для т хъ, кто

хорошо знаетъ положенiе д ла, совершенно ясно, что "Современникъ" действительно долженъ былъ давно разойтись съ Тургеневымъ. Не это странно, а странно то, почему же это не обнаружилось раньше, т. е. почему

они разошлись въ мысляхъ, но на д л не расходились, и "Современникъ"

продолжалъ печатать произведенiя г. Тургенева, напр. Дворянское гн здо и Донъ-Кихотъ и Гамлетъ. Сказать ли прямо почему? Да просто потому, что какой же журналъ откажется печатать Тургенева и не станетъ хлопотать объ

этомъ? Со стороны "Современника" это очень непосл довательно; но

несмотря на то, ктоже р шится считать въ немъ недостаткомъ статьи

Тургенева? Итакъ д ло им етъ обратный видъ: не "Современникъ" оставилъ Тургенева, а Тургеневъ оставилъ "Современникъ".

Вотъ и теперь "Современникъ", заявляя о своемъ разставанiи съ

Тургеневымъ, самъ незам чая даетъ этому д лу видъ слишкомъ важный,

неприличный достоинству журнала. Ц лый журналъ тягается съ однимъ

челов комъ, да еще съ поэтомъ. И что такое для "Современника" поэтъ? "Чтó

онъ Гекуб и чтó ему Гекуба?"

Приведу другой прим ръ, также немаловажный. Г. Антоновичъ весьма

презрительно отзывается о томъ, что въ вашемъ журнал были толки о драм г. Мея Псковитянка. Онъ находитъ, что толкованiе о такихъ вещахъ можетъ

служить только дурнымъ признакомъ для журнала. Между т мъ въ той же

книжк "Современника", гд г. Антоновичъ выразилъ такiя мн нiя,

объявляется какъ о важной и великой новости, что въ "Современник " будетъ напечатанъ Мининъ г. Островскаго. Спрашивается, какъ же это согласить? Положимъ, что еще ненапечатаннаго Минина уже позволительно ставить гораздо выше "Псковитянки"; положимъ, что съ похвалами вашего критика (съ которыми я впрочемъ совершенно согласенъ) можно не соглашаться; но почему же строгiй публицистъ запрещаетъ нетолько хвалить, а даже просто говорить о явленiяхъ, которыя могутъ быть однакоже великою новостью?

Впрочемъ кчему мелкiе прим ры? "Современникъ" весь, ц ликомъ

составляетъ одинъ большой прим ръ большого противор чiя. Ратуя противъ

идеализма и возставая на поэзiю, онъ самъ служилъ поэзiи усердн йшимъ образомъ и былъ самымъ литературнымъ нашимъ журналомъ, въ то время какъ самъ же отвергалъ жизненное значенiе литературы. Какой журналъ

отличался лучшимъ выборомъ пов стей и стиховъ? Какой журналъ печаталъ нето-что Тургенева, а когда нужно было, даже Бенедиктова? Какой журналъ

ум лъ нетолько пользоваться прежними талантами, но и выводить на сцену новыя литературныя дарованiя?

"Современникъ" похожъ на тщеславн йшаго франта, который будучи,

щегольски од тъ, для большаго шику постоянно бранить щегольство и

тщеславiе. Или еще лучше: онъ похожъ на челов ка, который постоянно бранитъ богатство, а самъ живетъ въ величайшей роскоши. Какъ бы то

нибыло, но только это -- не серьозное д ло.

Н. КОСИЦ.

_________

(1) Для ясности я долженъ зд сь прибавить зам чанiе, требующее

н котораго усилiя ума и потому несовс мъ удобное для печати. Когда о

народ говорятъ по аналогiи какъ о почв , то почва зд сь разум ется не въ

геологическомъ смысл и не въ агрономическомъ, какъ думаетъ г.

Антоновичъ, а въ смысл органической географiи. Въ смысл этой географiи

почва означаетъ часть земной поверхности, отличающуюся изв стнымъ

характеромъ своихъ растенiй. Все это тонкости, я согласенъ; но я держусь того

правила, что нужно понимать смыслъ т хъ словъ, которыя употребляешь.