Страхов Н.Н.. Психологические этюды. И. Сученова
.pdfНо если такъ, то очевидно самый матерiалъ, надъ которымъ мы зд сь
д йствуемъ, изъ котораго, наприм ръ, строимъ воспрiятiя, не можетъ им ть
физической природы. Д йствительно, образы воспрiятiя строятся не изъ какихъ нибудь частичекъ или движенiй, а изъ ощущен i й, то есть изъ
элементовъ чисто психическихъ. Что ощущенiе им етъ чисто-психическую
природу, и сл довательно не им етъ ничего общаго съ мiромъ физическимъ, --
есть основное положенiе психологiи. Ощущенiе является на самой границ
нашего соприкосновенiя съ вн шнимъ мiромъ; обыкновенное условiе, при
которомъ оно происходитъ, есть впечатл н i е, то есть физическое д йствiе
вн шняго мipa на наши физическiе органы. Но такъ какъ при этомъ д йствiи
возникаетъ н что вовсе не похожее на физическiя явленiя, то мы им емъ
право смотр ть на впечатл нiе только какъ на условiе ощущенiя, а не какъ на его причину.
Ощущенiе по самой своей сущности субъективно. Физическiя явленiя
могутъ происходить такъ, что никто не знаетъ объ нихъ; между т мъ
непрем нное условiе ощущенiя то, что объ немъ знаютъ, что его чувствуютъ.
Всякое физическое явленiе существуетъ не для одного зрителя, а для вс хъ; но мое ощущенiе существуетъ только для меня и ни для кого другаго не можетъ
существовать. Если на моей рук рана, то ея физическiя свойства и перем ны
всякiй можетъ вид ть точно также хорошо, какъ и я вижу; но боль этой раны
знаю я одинъ. Если мы узнаéмъ какой-нибудь вн шнiй предметъ, то мы сами
не д лаемся этимъ предметомъ, не превращаемся въ него; между т мъ узнать
какое-нибудь ощущенiе значитъ обратиться въ челов ка, который чувствуетъ
это ощущенiе. Притомъ вн шнiй предметъ изучается нами только постепенно
и никогда не узнается во всей его полнот и сущности; если же кто испыталъ
изв стное ощущенiе, тотъ его знаетъ вполн , знаетъ самое его существо. Сахаръ сладокъ одинаково для величайшаго ученаго и для совершеннаго
нев жды, и сущность этого ощущенiя вполн дана и тому и другому.
И такъ психическая природа ощущенiя есть н что очень р зкое и ясное;
если мы съум емъ ее вид ть, то для насъ не будетъ никакого сомн нiя въ существенномъ различiи психической жизни отъ физическихъ явленiй. Между
т мъ вопроса объ ощущенiи мы не находимъ у г. С ченова, и въ самомъ спор
его съ г. Кавелинымъ мы не видимъ чтобы разбирался этотъ существенн йшiй
пунктъ всего д ла. Вотъ, наприм ръ, м сто, гд оба ученые подходятъ всего ближе къ этому предмету, но очевидно проходятъ мимо его:
"Главн йшихъ поводовъ", говоритъ г. С ченовъ, "къ отличенiю въ
челов к двухъ началъ у г. Кавелина три: 1) различiе для сознанiя между
чисто психическими актами, какъ мысль, и впечатл нiями отъ своего т ла,
подобными впечатл нiямъ отъ вн шняго мiра; 2) сознанiе челов комъ духовной свободы по отношенiю къ мыслямъ, чувствамъ и 3) къ поступкамъ" (стр. 110).
На первый пунктъ г. С ченовъ возражаетъ такъ:
"Г. Кавелинъ конечно согласится, что если им ть въ виду только
сознаваемыя челов комъ отличiя между чисто психическими фактами и такъ
называемыми впечатл нiями отъ вн шняго мipa, то отличiя эти во всякомъ
случа будутъ продуктами одного только собственнаго самосознан i я . Что же
касается до ув ренности въ томъ, что всякiй челов къ сознаетъ эти различiя одинаковымъ образомъ, то она основывается на двухъ фактахъ: а) на словесныхъ показанiяхъ людей, что реально видимое , слышимое , осязаемое и
проч. выражается бол е р зкими признаками въ сознанiи, ч мъ представлен i
я , въ форм мысли , о т хъ же вид нныхъ и слышанныхъ предметахъ; б) на
томъ, что люди вообще розно реагируютъ на реальныя впечатл нiя и на
воспроизведенiя ихъ въ форм мысли. Челов къ, видя на земл камень, который ему нравится, поднимаетъ его съ земли, а вспоминая объ этомъ
самомъ камн , онъ не сд лаетъ никакого движенiя. Есть, правда, еще и третiй
критерiй, которымъ челов къ пользуется для отличенiя мысли отъ реальнаго
впечатл нiя -- это сравненiе условiй происхожденiя того и другаго акта,
приводящее къ заключенiю, что реальное впечатл нiе всегда предполагаетъ
реальный объектъ, какъ производящую причину, а дума о вид нной вещи
возможна и безъ того, чтобы посл дняя была передъ глазами. Но если
вдуматься хоть немного въ д ло, то легко уб диться, что этотъ критерiй не усиливаетъ, а ослабляетъ различiе, давая сознанiю возможность какъ-нибудь объяснить его" (стр. 110, 111).
И зд сь, какъ въ предъидущемъ случа , г. Кавелинъ утверждаетъ, что есть
коренное различiе между н которыми двумя родами явленiй, а г. С ченовъ
отрицаетъ такое различiе. И зд сь, по нашему мн нiю, г. С ченовъ совершенно правъ, а г. Кавелинъ ошибается.
Окакихъ явленiяхъ р чь? Съ одной стороны берутся впечатлен i я отъ вн
шняго м i ра , реальныя впечатлен i я , впечатлен i я предполагающ i я реальный объектъ ; съ другой стороны чисто-психическ i е акты , мысли ,
представлен i я , воспроизведен i я впечатлен i й въ форм мысли .
Первый рядъ явленiй очевидно только по неточности въ терминологiи
названъ впечатл н i ями . Тутъ не разум ются просто впечатл нiя, то есть
физическiя перем ны, происходящiя въ нашихъ органахъ, а прямо разум ются воспр i ят i я , чувственные образы, то, чтó Тэнъ называетъ истинными
галлюцинац i ями. По мн нiю г. Кавелина различiе между этими явленiями и чисто-психическими актами, -- мыслью, представленiемъ, -- такъ велико, что
даетъ намъ право отличать физическiй мiръ отъ мiра психическаго, наше т ло
отъ нашей души. Выходитъ, сл довательно, что чувственные образы по самому существу своему въ чемъ-то отличаются отъ психическихъ явленiй. Очевидно, ощущен i е , которое происходитъ при образахъ, г. Кавелинъ
принимаетъ за н что физическое . Съ этимъ охотно соглашается и г.
С ченовъ, и зат мъ, им я такую точку опоры, совершенно основательно возражаетъ:
"Въ д л ярости, единственномъ сознаваемомъ отличiи между реальнымъ
впечатл нiемъ и его воспроизведенiемъ, существуютъ крайнiя градацiи, отъ
случая тупаго воображенiя до бол зненныхъ галлюцинацiй. Гд же та
пропасть, которая отд ляетъ, по мн нiю г. Кавелина, физическ i я ощущен i я
отъ воспроизведенiй ихъ въ форм мысли?" (стр. 111).
Произошла, сл довательно, таже игра, какъ и прежде. Г. Кавелинъ уступилъ своему противнику физическ i я ощущен i я (терминъ невозможный,
заключающiй внутреннее противор чiе); а тотъ, пользуясь этой уступкой, отнялъ у г. Кавелина и его чисто-психическiе акты, и такимъ образомъ вовсе его обезоружилъ.
Изъ всего предъидущаго мы видимъ, въ чемъ заключается главная
сущность спора. Со временемъ Декарта психологiя усп ла вполн опред лить
свою область, захватила въ нее вс предметы, д йствительно лежащiе въ
границахъ психическаго. Область оказалась шире, ч мъ ее обыкновенно представляютъ, а граница ея оказалась непроходимою чертою, безъ всякихъ
общихъ влад нiй и сливающихся полосъ. Неразрывность этой области
изв стна г. С ченову, но онъ не признаетъ ея границы. Поэтому, какъ только
г. Кавелинъ принимается проводить границу не тамъ, гд она есть, а внутри
самой психической области, г. С ченовъ доказываетъ, что граница г. Кавелина
не существуетъ, а сл довательно будто-бы и вовсе н тъ никакой границы между психическимъ и физическимъ.
Это-то положенiе и есть главная мысль Психологическихъ Этюдовъ; она
выражена въ нихъ сл дующимъ опред леннымъ образомъ:
"Ясной границы между зав домо-соматическими, т. е. т лесными,
нервными актами, и явленiями, которыя вс ми признаются уже психическими, не существуютъ ни въ одномъ мыслимомъ oтнoшeнiи". (стр. 151, 152).
Т лесныя явленiя, съ которыми авторъ сравниваетъ и наконецъ отожествляетъ психическiя явленiя, суть именно рефлексы . Физiологи нашли,
что въ н которыхъ случаяхъ за впечатл нiемъ, произведеннымъ на изв стные
нервы, неизб жно сл дуетъ возбужденiе изв стныхъ другихъ, двигательныхъ
нервовъ, и потому д йствiе мускуловъ, управляемыхъ этими двигательными
нервами. Такъ впечатл нiе предмета быстро приближающагося къ глазу заставляетъ насъ закрывать глаза. Для краткости физiологи стали говорить, что возбужденiе одного нерва отражается (рефлектируется) на другой нервъ. Этото отраженiе и есть рефлексъ .
Что же д лаетъ г. С ченовъ? Онъ старается доказать, что между этими физическими явленiями, рефлексами, и между различными формами
психической д ятельности н тъ р зкой границы, н тъ существенной разницы.
"Беру въ прим ръ", говорить онъ въ одномъ м ст , "случай, когда
челов къ б житъ съ испуга, завид въ какой-нибудь страшный для него образъ, или заслышавъ угрожающiй ему звукъ. Если разобрать весь актъ, то въ
немъ оказывается: зрительное или слуховое представленiе, зат мъ сознанiе
опасности, и наконецъ -- целесообразное д йствiе: вс элементы разсужден i я
, умозаключен i я и разумнаго поступка. А между т мъ это очевидно
психическiй актъ низшаго разряда, им ющiй вполн характеръ рефлекса" (стр. 154).
Такими и подобными соображенiями авторъ собственно доказываетъ, что
психическiя явленiя обыкновенно образуютъ посл довательный рядъ, члены
котораго во всемъ соотв тствуютъ ряду физическихъ явленiй составляющихъ рефлексъ.
Въ рефлекс различаются три части: впечатл нiе, отраженiе и движенiе.
Въ психической области имъ соотв тствуютъ: 1) ощущенiе или воспрiятiе, 2)
чувство или мысль; 3) желанiе или д йствiе. Во множеств случаевъ эта
посл довательность душевныхъ явленiй также точна и неизм нна, какъ
посл довательность трехъ членовъ рефлекса. Т же случаи, когда душевныя
явленiя не соблюдаютъ этой связи, очевидно соотв тствуютъ случаямъ
задержан i я рефлексовъ. Это задержанiе происходитъ, наприм ръ, когда
д йствуетъ большой мозгъ; такъ точно и въ психической области сильная
мысль или сильное чувство можетъ остановить д йствiе ощущенiй и образовъ, дать имъ переходить въ желанiя.
Вс эти и многiя другiя сопоставленiя и зам чанiя г. Сеченова, конечно, очень любопытны и очень важны. Они способствуютъ точному дознанiю того
параллелизма, который существуетъ между т лесною и душевною
д ятельностiю. Но они не доказываютъ главной мысли автора. Безъ всякой
физiиологiи мы знаемъ, что наша душа растетъ, бол етъ, кр пнетъ, спитъ и
бодрствуетъ вм ст съ нашимь т ломъ; мы не им емъ даже права предполагать, чтобы въ насъ совершалось какое нибудь психическое явленiе
безъ н которой соотв тствующей перем ны въ т л . Но условiе не есть
причина и зависимость не есть то тожество. Мы признаемъ т сн йшую зависимость между мiромъ психическимъ и мiромъ физическимъ, и однако же видимъ между ними постоянное и существенное различiе.
Нельзя потому согласиться съ сл дующимъ заключенiемъ автора:
"Вс психическiе акты", говорить онъ, "совершающiеся по типу
рефлексовъ, должны всец ло подлежать физiологическому изсл дованiю, потому что въ область этой науки относится непосредственно начало ихъ --
чувственное возбужден i е извн , и конецъ -- движен i е; но ей же должна
подлежать и середина -- психическiй элементъ въ т сномъ смысл слова,
потому что посл днiй оказывается очень часто, а может быть и всегда, не самостоятельнымъ явленiемъ, но интегральною частью процесса" (стр. 163).
Зд сь авторъ см шиваетъ вещи, которыя необходимо строго различить.
Возбужденiе извн , то есть впечатл нiе, никогда нельзя считать началомъ психическаго акта; психическое начинается съ ощущенiя, которое, какъ мы
вид ли, отд лено непроходимою чертою отъ впечатл нiя. Точно такъ движен i е не есть конецъ какого-нибудь психическаго акта; психическое оканчивается
въ этомъ направленiи желан i емъ, н которымъ д йствiемъ воли; оно не
можетъ выступить за эту границу во вн шнiй мiръ. Если же такъ, то и заключенiе автора, что середина процесса должна лежать въ физическомъ
мiр , гд будто-бы лежитъ его начало и конецъ, не им етъ силы.
Да и въ какомъ смысл движен i е можетъ быть концомъ, то есть
результатомъ, завершенiемъ психической д ятельности? Когда д йствуютъ
физическiя силы, то, конечно, результатъ ихъ д йствiя только одинъ --
перем щенiе какихъ-нибудь массъ; но результатъ психической жизни есть
мысль, познанiе, чувство, радость, горе, то есть н что, им ющее столь же мало общаго съ движенiемъ, какъ смыслъ словъ съ фигурою черныхъ черточекъ, которыми они изображаются.
21 ноября
Н. Страховъ.