Д

Природа девиантного поведения

евиантное поведение можно определить как отклонение от групповой нормы, которое влечет за собой наказание нарушителя. Можно сказать и по-другому: девиантное поведение - действия людей, не соответствующие официально установленным или фактически сложившимся нормам, стандартам, шаблонам и порождающие наказание.

К девиациям, следовательно, можно отнести не только такие заметные явления, как уголовные преступления или наркоманию, но и гораздо более заурядные, даже привычные действия вроде перехода дороги в неположенном месте, безбилетного проезда в транспорте и т.п. Нет ничего удивительного в том, что 99% опрошенных социологами нью-йоркцев сказали, что они совершили один или более незаконных поступков в своей жизни.

Здесь, однако, стоит подчеркнуть, что социология исследует преимущественно массовидные формы девиации, девиацию в ее более или менее массовых формах. Именно в таких относительно устойчивых и повторяющихся, регулярных формах поведения можно выявить некие закономерности, изучение которых имеет общественную ценность. Девиации на индивидуальном уровне (например, конфликтное поведение подростка в школе или семье), как правило, изучаются другими науками, хотя граница между массовым и индивидуальным уровнями размыта, что подчас сильно сказывается на характере социологических исследований.

Элементарная структура девиантного поведения крайне проста и включает три основные элемента:

1. Нарушитель, или девиант.

2. Норма, которая является критерием оценки девиации.

3. Группа или организация, реагирующая на девиантное поведение.

Девиантное поведение, следовательно, теснейшим образом связано с его оценкой, признанием в качестве отклоняющегося и нарушающего норму или стандарт. Не поступок как таковой, а его оценка, реакция на него как на нарушение, собственно, и рождает саму девиацию. Если такой оценки нет, нет и девиации. Эпоха «падения нравов» наступает тогда, когда действия или бездействия не влекут за собой адекватные реакции, т.е. наказания, - и это превращается в норму.

Девиантное поведение нужно отличать и от таких действий, которые объективно наносят ущерб или вред обществу, социальной группе или индивиду, но которые в качестве аномалии не рассматриваются. Скажем, реформирование какого-либо социального института, например государства или системы образования, субъективно направлено на улучшение и совершенствование их функционирования, осуществляется в рамках норм и законов, но объективно, на деле, в конечном счете может привести к их краху.

И

Относительность девиации

так, поскольку девиантное поведение зависит от его оценки, оно - явление относительное, ибо ценности и нормы, как известно, относительны, а не абсолютны и безусловны. Каждая эпоха имеет свои представления о норме и ее нарушениях. Если в СССР частнопредпринимательская деятельность была уголовно наказуемой, то сейчас у нас она превращается если не в норму, то в некий желаемый идеал.

Еще более показательна судьба представлений о самоубийствах (суициде). В средние века под влиянием христианства самоубийство рассматривалось как преступление. Гражданское законодательство присоединяло к религиозным карам и земные наказания. Например, во Франции труп самоубийцы судился формальным порядком теми властями, ведению которых подлежали дела об убийствах; имущество покойного не переходило к обычным наследникам, а отдавалось барону. Во многих случаях обычное право не удовлетворялось конфискацией, но предписывало кроме этого различные наказания. В Бордо труп самоубийцы вешали за ноги; в Аббевиле его тащили на плетенке по улицам; в Лилле труп мужчины, протащив на вилах, вешали, а труп женщины сжигали. В XVII веке эти обычаи не изменились: труп волокли лицом к земле по улицам и переулкам, затем вешали или бросали на живодерню. Имущество конфисковывалось, дворяне лишались звания, их леса вырубались, замки разрушались, гербы ломались. И лишь революция 1789 года уничтожила все эти репрессивные меры и вычеркнула самоубийства из списка преступлений против закона. Но еще в конце XIX века в США, считающей себя самой демократической страной, суицид квалифицировался как преступление. Правда, несмотря на подобную квалификацию, закон отказывался наказывать самоубийцу по практическим соображениям, ибо наказание не могло настигнуть истинного виновника. Но покушение могло повлечь за собой присуждение или к тюремному наказанию (до 20 лет), или к штрафу до 200 долл., или к тому и иному сразу. Простой совет прибегнуть к самоубийству приравнивался к пособничеству в убийстве [30, с. 319-321].

Иное положение существует сейчас. В США и Западной Европе в настоящее время идут оживленные дискуссии о так называемой эвтаназии. Это безболезненная смерть при неизлечимом и крайне мучительном недуге с помощью медицинских средств и при посредстве медиков. Другими словами, это самоубийство легальное с целью прекратить страдания и мучения неизлечимо больного. Сторонники «гуманной смерти» борются за право смертельно больных людей покончить с жизнью, утверждая, что каждый человек вправе распоряжаться не только своей жизнью, но и своей смертью. Опросы общественного мнения в Голландии показали, что 75% населения поддерживают право человека на смерть. Там уже принят закон об эвтаназии, позволяющий (при неукоснительном соблюдении 28 пунктов этого закона) смертельно больному требовать от врача, чтобы он помог ему умереть. Нидерланды - первая из развитых стран, легализовавшая эвтаназию. Во Франции 85% опрошенных выступили за легализацию «гуманной смерти». В Швейцарии и Германии эвтаназия не узаконена, но и там не считается преступлением помочь уйти из жизни неизлечимо больному.

Относительность девиации проявляется в том, что в разных странах одни и те же поступки относятся либо к девиации, либо к нормальному поведению. Здесь достаточно вспомнить мусульманский запрет на употребление свинины в пищу и отечественные традиции.

Оценка поведения как девиантного часто также зависит от ситуации, конкретных обстоятельств, общественного контекста, в которых оно происходит. Например, лишение человека жизни может быть расценено не только как убийство, но и как подвиг. Оно в принципе запрещено в мирное время и относительно соотечественников, но не только не возбраняется, но и предписывается во время войны по отношению к врагу.

Социологи часто увязывают относительность девиации с неопределенностью наших ожиданий. Скажем, роль друга предполагает оказание помощи. Однако, представления о том, до каких пределов должна распространяться эта помощь, у друзей могут быть весьма различными, что часто порождает взаимные обиды и разочарования.

Надо сказать, что сами нормы, являющиеся критерием девиации, часто носят неопределенный характер. Взять простой пример: человек не возвращает долг в назначенный срок. Какая задержка долга может рассматриваться как еще допустимая, а какая как проступок, за который уже следует наказывать должника? Совершенно очевидно, что по этому поводу может быть, по крайней мере, несколько мнений.

Проблема относительности и неопределенности норм приобретает острый характер вследствие того, что различные слои населения могут иметь разные, а порой и противоположные устойчивые представления относительно конкретных норм и девиаций. Уже упомянутое частное предпринимательство до сих пор в нашей стране воспринимается по-разному. Скажем, пенсионеры часто расценивают его как «спекуляцию». Особенно отчетливо различия в оценках видны при сравнении позиций тех, кто «претендует» на место девиантов, и тех, кто контролирует их поведение. Для нынешних отечественных предпринимателей сокрытие доходов и уклонение от налогов - непременное условие их деятельности и едва ли не бесспорная норма. Бизнесмен, поступающий наоборот, вполне может рассматриваться в предпринимательской среде, как самоубийца. А у налоговой инспекции, правоохранительных органов позиция, естественно, противоположная.

Относительность нормы и отклонений доходит до практически полной их неразличимости в переломные времена, в периоды крупных общественных сдвигов, системных кризисов, крахов, социальных дезорганизаций. Такие времена сопровождаются аномией, т.е. разрушением или переделкой прежних норм и правил, соотношений между ними и девиациями, когда людям неясно, что является нормальным, а что аномальным, когда люди теряют сколь-нибудь значимые коллективные ориентиры для оценки человеческих действий и поступков. Например, криминализация экономики достигла такого уровня по объему валовой продукции и добавленной стоимости, который превосходит экономику официальную. Но вместе с тем, теневая экономика стала одним из важнейших механизмов выживания предприятий и граждан в условиях уничтожающего кризиса, их самозащиты от разрушительной налоговой политики государства. По мнению ученых, теневая экономика помогает частично спасти от обнищания, по меньшей мере, две трети граждан Украины; по свидетельству начальника СБУ, для двух с половиной миллионов граждан страны теневой сектор является основным источником доходов. До 40% молодежи, по тому же источнику, в больших городах и приграничных районах занято в этой сфере.