История Всемирной Литературы / Коллектив авторов - История всемирной литературы Т.7 - 1991

романах этого цикла, как «Друг Мансо» (1882), четыре повести о ростовщике Торквемаде (1889—1895) и др., составляют общественное содержание позднего творчества Гальдоса. Это же можно сказать и обо всей реалистической прозе Испании конца XIX в.

Развиваясь позднее западноевропейского, испанский реалистический роман несомненно испытал на себе воздействие творчества Бальзака, Стендаля, Диккенса. В эту же эпоху впервые одним из существеннейших факторов интеллектуальной жизни Испании стал интерес к русской культуре. «Письма из России» Хуана Валеры, полностью опубликованные лишь в наше время, но имевшие широкое хождение в литературных салонах Мадрида еще в 1856—1857 гг., книга Эмилии Пардо Басан (1852—1901) «Революция и роман в России» (1887) — обширное и оригинальное исследование русской литературы XIX в. в ее связях с общественным движением своего времени, многочисленные переводы сделали русских писателей, в особенности Толстого, Достоевского и Тургенева, широко известными в Испании. Быть может, высокий нравственный пафос, резкое неприятие социальной несправедливости, внимание к судьбам «маленького человека», глубокая народность русской культуры ослабили воздействие натуралистической эстетики на творчество испанских литераторов.

Полемика вокруг натурализма и творчества Золя широко развернулась в Испании в 1882—1883 гг., когда Э. Пардо Басан опубликовала серию статей, вскоре вышедших отдельной книгой под названием «Животрепещущий вопрос», а Хуан Валера откликнулся резко критической оценкой и книги Пардо Басан, и натурализма в работе «Заметки о новом искусстве сочинять романы» (1886). Между тем отношение Пардо Басан к натурализму отнюдь не было безоговорочно апологетическим: высоко оценив стремление Золя поставить литературу в один ряд с наукой, глубину, тщательность и точность

463

наблюдений, свойственных его произведениям, писательница вместе с тем отвергает приверженность Золя и натуралистов к «отталкивающим или постыдным сюжетам», «вечную торжественность и безрадостность» фабулы и т. п. Двойственность в оценке натурализма обнаруживают и другие писатели, представители младшего поколения романистов конца века: Леопольдо Алас-и-Уренья (1852—1901), широко известный под псевдонимом Кларин (исп. — рожок), Висенте Бласко Ибаньес (1867—1928) и др. Этих писателей, как и Пардо Басан, обычно причисляют к натуралистической школе. Это, однако, не так. Несомненно отдав дань натурализму в некоторых своих произведениях (этого, впрочем, не избежали и Переда, и Аларкон, и Гальдос) — таковы, например, романы Пардо Басан «Женщина-трибун» (1883), «Родовая усадьба Ульоа» (1886), «Природа-мать» (1887), романы Бласко Ибаньеса «Бесшабашная жизнь» (1894), «Майский цветок» (1895) и др., эти писатели в целом сохранили верность принципам критического реализма. О натурализме в Испании XIX в. можно говорить лишь как о более или менее существенном эпизоде в творческой эволюции писателей-реалистов конца XIX в. Об этом свидетельствуют роман Кларина «Регентша» (1884—1885), повесть «Хутор» и поздние социально-тенденциозные и психологические романы Бласко Ибаньеса, созданные в русле реалистической эстетики.

Поэзия и драма во второй половине XIX в. проходят тот же путь, что и проза. Но если в эпоху романтизма им принадлежала первостепенная роль, то теперь они оказались отодвинутыми романом на периферию литературного процесса. К тому же именно в поэзии и драме дольше сохранялись пережитки романтизма, о чем свидетельствует творчество популярных в те годы Мануэля Тамайо-и-Бауса (1829—1898), Хосе Эчегарая (1832—1916) и др. В сущности говоря, подлинно реалистическая драматургия в Испании возникает лишь на рубеже XX в. и представлена творчеством каталонского драматурга Анжела Гимера (1849—1912), создателя социально-психологических драм, наиболее значительные из которых «Мария Роза» (1894) и «Низина» (1896), и Бенито Переса Гальдоса, переделавшего для сцены многие свои прозаические произведения и создавшего

несколько оригинальных пьес, в их числе антиклерикальную драму «Электра» (1901) и психологическую драму «Дед» (1904).

Еще более скромными в этот период были достижения реалистической поэзии. Собственно, только галисийский поэт Мануэл Куррос Экрикес (1851—1908) в сборнике стихов «Песни родной земли» (1880) и большой антиклерикальной поэме «Божественный сайнет» (1888) подхватывает и усиливает социально-критический пафос, звучавший в поэзии Розалии Кастро и некоторых других романтиков. Из глубокого кризиса, в котором оказались поэзия и драматургия в конце XIX в., суждено было вывести их лишь писателям нового поколения, чье творчество относится уже к нашему столетию, по праву называемому «вторым Золотым веком» испанской культуры.

463

ПОРТУГАЛЬСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

В середине прошлого столетия Португалия, одна из крупнейших колониальных держав тогдашнего мира, которая выкачивала из своих многочисленных владений в Африке и Азии огромные богатства, оставалась едва ли не самой экономически отсталой в Западной Европе страной . Конечно, капиталистические отношения постепенно утверждались и здесь, но промышленность развивалась медленно , в сельском хозяйстве по -прежнему бо́льшая часть земель принадлежала помещикам. Позади уже были две буржуазные революции, но каждая из них завершалась поражением слабой и трусливой буржуазии и установлением диктатуры реакционных сил.

В 1846 г. пала диктатура консерваторов; к власти пришло умеренное либеральное правительство партии Реженерасао («Возрождение»). Позднее, в 1876 г., левое крыло этой партии сформировало партию прогрессистов, и на протяжении нескольких десятилетий эти две партии сменяли друг друга у кормила власти. В эти годы были осуществлены некоторые реформы: в экономической области — упразднение майоратов, основание новых банков, строительство железных дорог и современных линий связи; в области политической — введение прямых выборов в парламент и муниципалитеты. В результате активизации оппозиционных сил получают распространение республиканские и социалистические идеи. В 1876 г. возникает республиканская партия, еще раньше в Лиссабоне основаны секции Международного товарищества рабочих, а в 1875—1876 гг. оформляется Португальская социалистическая партия.

Существенные сдвиги происходят в это время

464

в литературе, переживающей пору ускоренного развития. Как и в ряде других европейских стран, этот процесс сопровождается активным взаимодействием различных художественных систем: романтизма, критического реализма, позднее — натурализма и символизма. При этом многие авторы в своем художественном творчестве нередко совмещали характерные черты разных художественных систем. Поначалу господствующие позиции сохраняет романтическое искусство, лишающееся, однако, патетического накала. В отличие от романтиков первого поколения (Алмейды Гаррета, Эркулано и др.), теперь романтики нередко обращаются к современности. Так, Камило Кастело Бранко (1825—1890), отдав дань мелодраматизму и готическому роману, позднее создает сатирические «романы страсти» («Любовь-губительница», 1863; «Любовьспасительница», 1864) и в особенности популярные костумбристские (быто- и нравоописательные) «Новеллы о Миньо» (двенадцать выпусков, 1875—1877). Идиллический вариант романа о сельской жизни создает Жулио Диниш (1839—1871). Острые социальные проблемы ставит в своих лучших драмах Франсиско Гомес Аморин

и братства. Те же мотивы звучат и в ранних сонетах, но большинство из них либо посвящено философским размышлениям, либо проникновенно раскрывают мир интимных чувств поэта.

Вынужденный в 1871 г. покинуть Португалию, Кинтал два года проводит в изгнании в США. Возвратившись на родину, он переживает глубокий духовный кризис, приходит к пессимизму и мистицизму, что получило отражение в некоторых его поздних сонетах (2-е доп. изд. — 1890), а также в вышедшем посмертно цикле «Скорбные стихи» (опубл. в 1892). В 1891 г. Антеро де Кинтал покончил жизнь самоубийством.

Крупнейшим представителем «коимбрской школы» стал Жозе-Мариа Эса де Кейрош, чье романное творчество стало вершиной развития критического реализма в Португалии. Студент Коимбрского университета, он не принял участия в «коимбрском споре», да и сам в эти годы начинал с типично романтических произведений. Однако через несколько лет в Лиссабоне он — один из организаторов «Демократических лекций», и именно ему принадлежит лекция о реализме, в которой реализм рассматривается как революция в литературе, как искусство настоящего и будущего, как высшее воплощение жизненной правды.

С 1872 г. до самой смерти Эса де Кейрош живет главным образом за рубежом, исполняя должность португальского консула сперва в Гаване, потом в Лондоне и Париже. Пребывание за границей расширило его умственные горизонты, позволило ему поглубже познакомиться с новейшими течениями европейской литературы и укрепило его приверженность принципам реалистического искусства. В 1875 г. он заканчивает первый вариант романа «Преступление падре Амару» (окончательная ред. — 1880), едва ли не самую резкую антиклерикальную сатиру во всей португальской литературе. Некоторые критики обратили внимание на сходство отдельных сюжетных коллизий этого романа с содержанием романа Золя «Ошибка аббата Муре», вышедшего в том же 1875 г. Нет никаких сомнений, что мысль обоих писателей развивалась самостоятельно, хотя и шла параллельно. Влияние же натуралистической эстетики Золя, а позднее и Флобера прослеживается в творчестве Эсы де Кейроша совершенно отчетливо. Обличая лицемерие, корыстолюбие, развращенность духовенства, отвратительное ханжество, царящее в их окружении, писатель вместе с тем не менее решительно развенчивает их противников из лагеря «либералов».

Следующий роман Эсы де Кейроша «Кузен Базилио» (1878) дает убийственную по своей меткости сатирическую характеристику столичного мещанства. Тему первых двух романов продолжает и «Реликвия» (1887). В этом романе, однако, параллельно с основной фабулой развивается легендарная история Иисуса Христа, в котором, вслед за Э. Ренаном, автор видит не «сына божьего», а «молодого плотника из Галилеи», распятого за то, что осмелился проповедовать идеи, не угодные правителям Иудеи.

К изображению высшего общества Лиссабона обращается Эса де Кейрош в романе «Семейство Майя» (1888). Повествуя о трех поколениях аристократического рода Майя, писатель рассматривает вырождение этого семейства как воплощение крайнего упадка всего великосветского столичного мира, разложения господствующих классов — аристократии и плутократии. Эта же тема получила своеобразное решение в романах «Переписка Фрадика Мендеса» (1891) и «Славный род Рамиресов» (1899). В этих романах особенно ощутимо отсутствие сколько-нибудь развернутой и определенной позитивной программы, характерные для зрелого творчества Эсы де Кейроша ирония и скепсис. Преодолеть скептическую оценку возможностей перестройки современного общества писатель пытается в романе «Город и горы» (опубл. посмертно — 1900), где насквозь развращенной городской цивилизации противопоставляется сельская патриархальная идиллия.

В поэзии принципы реалистической эстетики горячо отстаивал Абилио Мануэл Герра Жункейро (1850—1923). В начале своего творческого пути он примыкал к либерально-

монархической оппозиции, а с 1890 г. решительно перешел на позицию республиканизма. Уже первое крупное его произведение — поэма «Смерть Дон Жуана» (1874) — разоблачает кризис и разложение правящей верхушки аристократии. Сборник стихов «Муза на досуге» (1879) включает написанные под влиянием В. Гюго стихи, в которых дается критическая оценка буржуазной действительности. Цикл сатирических стихов «Старость Вечного Отца» (1885) характеризуется резко антиклерикальной направленностью, пантеистическим мироощущением. Республиканские идеи и патриотизм пронизывают поэму «Песнь ненависти» и цикл стихов «Конец отчизны» (оба

— 1890) и воплощаются на историческом материале в драматической поэме «Родина» (1896). Еще раньше поэт с сочувствием изображает беды людей из народа в книге стихов «Простые люди» (1892). На рубеже XIX—XX вв., пережив духовный кризис, Герра Жункейро все чаще обращается к мистике, что получило, в частности, отражение в одном из последних его поэтических сборников «Разрозненные стихи» (1921).

466

К «Коимбрской школе» реалистов примыкали и крупнейший ученый-филолог Теофило Брага (1843—1924), в 1910 г. ставший первым президентом Португальской Республики; поэт Сезарио Верде (1855—1886) и др. В творчестве романистов Ф. Тейшейры де Кейроша (1848—1919), А. Ботельо (1856—1917) и других усиливаются натуралистические тенденции, а поэт Эуженио де Кастро (1869—1944) заложил основы символистской поэзии. Однако реалистические традиции «коимбрской школы» были подхвачены, развиты и углублены художниками-реалистами Португалии в XX в. (Акилино Рибейра, Фернандо Намора и др.).

В последние десятилетия XIX в. в португальской литературе усиливаются натуралистические тенденции. «Меня занимает лишь то, что меня окружает», — заявляет поэт Сезарио Верде (1855—1886). И действительно в его стихи врывалась будничная жизнь ординарных людей. Естественно, что немногие стихотворения, напечатанные при жизни поэта (цикл «Мир чувств западного человека», 1880, и др.), были встречены постромантической критикой резко враждебно, и это заставило Верде замолчать на несколько лет. Полное собрание его поэтических сочинений — «Книгу Сезарио Верде» — его друзья опубликовали уже после смерти молодого поэта от туберкулеза. Преимущественное внимание к урбанистическому пейзажу, стремление к «объективному» воспроизведению ничем не примечательной реальной повседневности быта горожан, интерес к точно наблюденной «документальной» реалии, — все это как будто сближает поэта с натурализмом. Однако Верде признается, что его одолевает «абсурдное желание страдать», и именно сострадание маленькому человеку, солидарность с бедняками, жертвами социальной несправедливости сближает поэта с «коимбрской школой».

Франсиско Тейшейра де Кейрош (1848—1919) создал два цикла романов и новеллистических сборников: «Сельская комедия» и «Буржуазная комедия». Как свидетельствует уже само название циклов, писатель ориентируется на опыт «Человеческой комедии» Бальзака. В его произведениях часто появляются и типично бальзаковские герои. Таков, например, протагонист самого известного романа писателя «Салюстио Ногейра» (1883): юноша-провинциал, являющийся в столицу, чтобы завоевать богатство и власть, не считаясь ни с нормами морали, ни с судьбами близких ему людей. Однако по своей концепции жизни и принципам мастерства Тейшейра де Кейрош ближе к Золя, чем к Бальзаку.

Еще более последователен в своих натуралистических пристрастиях Абель Ботельо (1856—1917), которому принадлежит состоящий из пяти романов цикл «Социальная патология», а также романы «Неизлечимые» (1900) и «Прокаженные» (1904). Вырождающаяся аристократия и вытесняющие ее с вершин власти плутократы, продажные и беспринципные политиканы, развращенные и корыстолюбивые служители церкви, — таковы основные объекты критики в романах Ботельо. И хотя он едва ли не первым в португальской литературе обратился к изображению быта рабочих и даже

значительном. Различными были традиции и культурная ситуация в странах, находившихся под владычеством Оттоманской империи, с одной стороны, и в странах, захваченных Габсбургами, — с другой. И в этот период наиболее близкую к западноевропейскому типу модель литературного развития представляет Польша. Однако если в первой половине века ее оригинальный вклад в развитие романтизма был чрезвычайно велик, то утверждение реализма как ведущего направления происходит с некоторым запозданием в 60—80-е годы, в эпоху торжества западноевропейского позитивизма и складывания натуралистических тенденций, что и оказало свое влияние на этот процесс. Процесс же становления зрелого реализма, относящийся к 80-м годам, во многом связан и с воздействиями литературы русской.

На другом полюсе исторического развития находится албанская литература. В феодальной Албании, испытавшей жесточайший гнет Османской империи, только в 70— 80-х годах начался подъем национально-освободительного движения, и литература в это время носит еще просветительский характер. Интенсивно идет процесс становления национального сознания лужицких сербов.

Большинство литератур этого региона характеризуется сложным переплетением различных

468

направлений, продолжением традиций романтизма, а к концу периода наблюдается преобладание тенденций критического реализма.

Внутри региона продолжает сохраняться известная близость славянских литератур, этническая и языковая родственность которых порождает более высокий уровень культурных связей. Однако идеи славянской взаимности менее характерны для этого периода, чем для предшествующего, хотя и они в преобразованном виде не теряют полностью своей притягательности. Более интенсивным становится обмен духовными ценностями. Быстрое развитие романтизма в ряде литератур делает особенно популярными имена Байрона, Гейне, Гюго, Петефи, Мицкевича, Ленау. Для этого этапа формирования реализма из западноевропейских мастеров оказывается, пожалуй, наиболее существенным Диккенс, чья известность исключительно велика. Но наиболее важна для становления реализма в большинстве этих стран, особенно славянских, русская литература и революционно-демократическая критика. Из русских писателей-реалистов наиболее актуальны Гоголь и Тургенев, пора популярности и влияния Толстого и Достоевского в большинстве стран данного региона наступает позднее.

Сравнительно мало изучены контакты и взаимодействия литератур народов, входивших в состав Австро-Венгрии или Пруссии. Так, несомненно, что наряду с губительностью искусственного онемечивания, в некоторых случаях близость к немецкой культуре сыграла и свою положительную роль.

Естественно, что все литературы в этот период совершают историческое движение в контексте бурного развития национальной культуры в целом. Однако синхронность образно-стилистических форм и уровней развития разных видов искусств неодинакова. Так, Польша достигает подобной синхронности в предыдущий период (романтическая поэзия — музыка Шопена), и напротив, распространение позитивистских идей оказывается малопродуктивным для изобразительного искусства и музыки. Иная ситуация складывается в Чехии. З. Неедлы считал «национально-освободительное движение 60-х годов одним из самых ярких событий в истории чешского народа и чешской культуры. Во главе этого движения стояло три больших художника, до сих пор остающихся величайшими классиками чешского искусства: в литературе это был Ян Неруда, в музыке

— Бедржих Сметана, в живописи — Йозеф Манес». В других странах не наблюдается такой гармоничности, но все же идет сложное сотворчество представителей разных сфер национальной культуры.

В таких странах, как Польша, Венгрия, сложные процессы в литературе во многом связаны с изживанием дворянской революционности, с новым раскладом общественных сил в быстро обуржуазивавшемся обществе Не случайно, что порой особая прозорливость по отношению к порокам нарождающегося прозаического и пошлого буржуазного общества отличала именно романтиков, которые часто готовы были видеть спасение не в будущем, а в прошлом. У ряда романтиков во второй половине века в данном регионе звучат и пессимистические, порой трагические ноты. Здесь можно назвать Норвида, Вайду и Мадача, Эминеску.

Уровень и характер развития романтизма в этот период в разных литературах были различными. Однако ни одна из литератур не прошла мимо серьезнейшего воздействия этого направления, функция которого во всех них была примерно одинаковой. Расцвет романтизма был связан прежде всего с накалом национально-освободительной борьбы. Его развитие в Болгарии, Хорватии, Словении в данный период в известной мере повторяет многие черты, скажем, венгерского романтизма прошлого. В венгерской, румынской, как в чешской, польской литературе, романтизм во второй половине века, не теряя (во всяком случае, в начале этого периода) своей роли в литературном процессе, приобретает совершенно новое качество.

Стремление во что бы то ни стало консервировать обветшалые идеалы в их неизменном виде ведет к эпигонству. Однако черты романтизма, характерного для периода национально-освободительной борьбы и проникнутого глубоким оптимизмом, сохраняются (во всяком случае, до 1878 г.) в болгарской литературе, отчасти в югославянских литературах, особенно в сербской, а также в новогреческой.

У ряда художников в других странах преимущественно политическая направленность освободительной проблематики отступает теперь на задний план перед философскими размышлениями о судьбе человечества и широкими историческими экскурсами. Изменился общенациональный характер идеалов, они становятся достоянием тех или иных групп и порой приходят в резкое столкновение между собой, утрачивая свой грандиозно синтетический, эпохальный смысл. Поэты-романтики менее активно откликаются теперь на конкретно-исторические события жизни народа, даже связанные с национальной освободительной борьбой, бывшей одно время главной темой этой поэзии (Румыния).

469

На пути осмысления исторических судеб человечества поэты-романтики достигают порой большой глубины и прозорливости, раскрывая новые конфликты, остроактуальные для XIX в. (например, Эминеску в поэме «Император и пролетарий», в которой осмысляется новый исторический опыт, открытый Парижской коммуной). В этой поэзии появляется и идея несовместимости подлинных ценностей культуры и буржуазного общества («Трагедия человека» И. Мадача).

Поэзия сохраняет и в значительной степени развивает свойственную романтической литературе первой половины века тенденцию создания обобщенных, символических образов. Важное место в романтической поэзии этой поры занимает тема искусства и поэта. Появляются мотивы самоценности искусства, хотя они не столь распространены, как, скажем, во французской поэзии. Поэты этого периода сделали много в области поисков новых поэтических форм (обогащается метафорика, более гибко используются многозначность слова, различные средства экспрессивности). Не случайно творчество некоторых поэтов этого периода оказалось так важно для художественных исканий поэзии XX в. (Норвид, Эминеску, Вайда, Неруда).

Порой в творчестве романтиков звучат резкие инвективы против складывающегося буржуазного общества в его мелочной, торгашеской сущности. Отход от кажущегося единства национальных чаяний, от праздничного союза всего народа на пути к национальному освобождению заставил глубже всматриваться в острые и становящиеся

по мере развития капитализма все более обнаженно непримиримыми социальные противоречия. А это привело опять-таки к углубленному всматриванию в историческую действительность и к аналитическому осмыслению ее. Изменение подхода к национальной идее заставило более интенсивно продумывать происходящее за национальными границами, вело к попыткам осмыслить судьбу родного народа как звено в цепи мировой истории. Этот аспект, открытый еще романтиками первой половины века, становится важной чертой развития поэзии второй половины века в ряде литератур (польская, чешская, венгерская, румынская). Можно сказать, что новая обстановка изменила и те аспекты, в которых литература воспринимает человеческую личность. Образ гражданина, угнетенного иноплеменными врагами и вступающего в отчаянную борьбу с ними, отступает на задний план, а его место начинает занимать индивидуум, живущий в определенных социальных условиях, и в известной степени переживающий их давление, и определяемый ими, и в то же время размышляющий о вечных духовных и моральных ценностях, о проблемах своей судьбы в мире перед лицом жизни и смерти.

И сама национально-освободительная проблематика, которая выступает теперь в новом качестве, влечет за собой более глубокое вглядывание в жизнь народа, более трезвое размышление о его прошлом, будущем, его месте в мире. В поэзии такого рода романтическое начало сочетается с элементами реализма — складывается особый тип поэзии, который оказался чрезвычайно перспективным для дальнейшего. Здесь можно назвать поэтов — Х. Ботева, И. Вазова, Я. Неруду, С. Чеха, П. Орсага-Гвездослава, А. Ашкерца, Я. Араня.

Для литератур рассматриваемого нами ареала во второй половине XIX в. характерна большая, чем в ряде западноевропейских, а также в русской литературе, роль поэзии. В поэмах и циклах стихов нередко раскрывается существенное современное содержание и ставятся масштабные социально-исторические проблемы. В ряде поэтических произведений подобного рода особыми, характерными для поэзии и, кстати сказать, малоизученными путями происходит становление реализма. Отходит на задний план романтический герой, и поэты во многом обретают реалистическое видение мира. Достаточно назвать имена Неруды и Галека, Асныка и Конопницкой, Гвездослава, Шантича, Ашкерца, Вазова и Славейкова и многих других. Поэзия нередко проникает в те сферы, которые раньше были уделом «грубой прозы» и даже в некоторых случаях журналистики. В этом смысле она конкурирует не только с романом и повестью, но и с очерком и фельетоном. В поэтических жанрах появляются зарисовки жизни городских низов или отображаются острые социальные столкновения в деревне (в ряде литератур эти темы впервые находят свою глубокую разработку именно в поэзии). В поэзии столь же активно, как и в прозе, осваивается внутренний мир угнетенных и обездоленных.

Аналитический подход к человеческим чувствам, их более конкретная, в частности социальная, мотивировка вводят стихи многих поэтов в русло реализма. Происходит некоторая «эпизация» поэзии вообще. Особо значительную роль начинают играть малые эпические жанры. К ним относятся, например, «картинки» (так М. Конопницкая называла свои зарисовки из жизни, порой представляющие своего рода «новеллы в стихах»). Малой эпикой называет свои стихи Гвездослав, сходные жанры встречаются у таких поэтов, как А. Ашкерц, В. Галек, Я. Врхлицкий, А. Гейдук. С новыми

470

функциями малой эпики связана и исключительная распространенность жанра баллады.

Наряду с малой эпикой значительную роль играет и большая эпика в поэзии. В отличие от романтической поэмы, теперь этот жанр обретает историческую конкретность, проявившуюся, в частности, в обращении к жизненному материалу современности.

В то же время писатели продолжают традиции романтизма с его пафосом высокого идеала, национально-освободительным накалом и стремлением к масштабному постижению национальных судеб, которые теперь все в большей степени

рассматриваются поэтами как звенья в единой судьбе человечества. Отсюда мотивы мировой истории и образы мировой культуры прошлого в поэзии Я. Неруды, С. Чеха, Я. Врхлицкого, К. Норвида, М. Эминеску, Я. Араня, И. Мадача, Я. Вайды. Таким образом, в поэзии происходит своеобразный подход к реализму, она овладевает значительной современной проблематикой, обретает чувство историзма, обращается к масштабным, широко охватывающим изображаемое формам (поэмы, циклы стихов), в ней углубляется аналитическое проникновение во внутренний мир человека.

Становление реализма в прозе в некоторых случаях (Польша) было связано с идеями позитивизма. Однако, в отличие от внеобщественного по преимуществу смысла западноевропейского позитивизма, в польском сохраняется идея общественной функции искусства, хотя и ограниченная тенденцией утилитарности, что, кстати, выразилось в распространении «литературы с тезисом», принципиально неприемлемой для позитивизма французского, претендовавшего на полную научную беспристрастность. Необходимо отметить, что «польский позитивизм представлял собой по преимуществу не философское, а общественно-идеологическое течение, выдвинувшее целую программу конкретной „работы у основ“» (И. К. Горский). Это была своего рода реакция на поражение восстания 1863 г.

Вместе с тем борьба за реалистическую эстетику в ряде стран испытывает сильное влияние русских революционных демократов, во всяком случае сближается с ними (Ботев, Каравелов, «маевцы» в Чехии, С. Маркович в Сербии).

Реализм во всех странах данного региона прошел путь от поверхностной описательности масштабности художественных обобщений, и традиции романтизма, а также героико-патриотическое начало сыграли свою роль в этом процессе. В то же время со стремлением решить национально-патриотические и воспитательные задачи связаны разного рода идеализирующие тенденции в реализме этого периода (роман и повесть «с тезисом» в Польше, «национально-патриотическая» школа в Венгрии, масариковский «реализм» в Чехии). Путь к зрелому критическому реализму не был прямым и гладким, и его высший подъем в большинстве литератур региона выходит за пределы рассматриваемого нами этапа.

С развитием реализма связаны коренные изменения в системе жанров. Поэзия, почти повсюду доминировавшая до той поры, в значительной мере уступает место прозе. Разведываются новые возможности малых жанров: в той или иной форме «физиологического очерка», в рассказах, повестях. Расширяется тематика этих жанров: в сферу внимания попадают представители низших классов общества, обездоленные и угнетенные. Писатели постепенно освобождаются от тех элементов идеализации и сентиментальности, которые были свойственны изображению народа на предыдущем этапе, и глубже проникают в сложные, острые конфликты, порождаемые быстрым становлением капиталистического уклада. В литературе находит свое воплощение жизнь разных классов общества, города и деревни, специфических по своей истории и культуре районов каждой страны.

В социально-бытовой прозе (Каравелов, Филимон) писатели ставят перед собой цель непосредственного отображения окружающей среды, наиболее ясно выраженных социальных конфликтов и типов. Впрочем, здесь, в отличие, скажем, от французского натурализма, не делается ставка на художественную беспристрастность, скорее для подобной литературы характерна открытая тенденциозность, в ней сильна критическая, а

литературах в малых жанрах достигается бо́льшая художественная зрелость и реалистическая глубина, чем в романе из современной жизни. Существенна и тенденция циклизации малых прозаических форм, позволяющая, оставаясь в рамках рассказа, подняться до широкого охвата действительности и до целостного осмысления в пределах