13. Философия античности: аристотель.

Глубокая критика теории «идей» Платона была дана его учеником-Аристотелем (384-322 до н. э.). В центре этой критики - недопустимость, по Аристотелю, отрыва «идей» от вещей: «идеи» в форме понятий выражают существенные свойства вещей, это только наши мысли, или, говоря современным языком, только гносеологические и логические образы вещей, а Платон объявляет их самостоятельно существующи ми где-то в запредельном мире, т. е. придает им статус онто логических сущностей. Говоря проще, Платон отделил сущность от того, сущностью чего она является, превратив сущность (общие свойства предметов) в самостоятельное существо, гносеологическое подменил онтологическим. Для познания самих вещей, продолжает Аристотель, эта подмена ничего не дает, ибо об «идеях» Платон ничего нового и дополнительного сказать не может, кроме того, что уже известно о вещах, которым эти «идеи» соответствуют (точнее, предшествуют). Короче, Платон верно подметил, что без общего нет знаний, но общее, оторванное от единичного, бесполезно для знаний и порождает дополнительные трудности в познании.

А какова собственная позиция Аристотеля? Он ищет нечто устойчивое в самом чувственном мире: это единичное, обладающее самостоятельностью и сохраняемостью, или, по терминологии Аристотеля, «индивидуум» (этот человек, эта лощадь и т. д.), выступающий у него в качестве «субстанции». Субстанция у него совпадает с понятием сущности, выражает общие признаки в данном классе, или «виде» предметов и есть нечто существующее само по себе, неизменное, не зависящее от места и времени, не воспринимаемое чувствами и доступное только разуму. Именно она-предмет науки, которая постигает субстанцию путем подведения ее под «род» («вид» подводится под «род» как более общее понятие). Делается это с помощью особого логического приема-силлогизма. Прием этот впервые разработает «отец логики»-Аристотель.

Как видим, и здесь в центре внимания-диалектика единичиого и общего. Если Платон их разрывает, то Аристотель, исходя из реального существования единичных вещей, стремится обнаружить общее в самих этих вещах, и это у него-материалистическая тенденция. Но она у него последовательно не проводится, поскольку противопоставление общего и единичного, сущности и явления не устраняется: как и у Платона, единичное у Аристотеля изменчиво, множественно, делимо, а общее-неизменно, вечно, едино, неделимо.

Эта противоречивость ярко проступает в учении Аристотеля о «форме» и «материи», призванном объяснить происхождение вещей. Материя у него-это возможность какой-либо вещи, которая переходит в действительность благодаря форме. Например, в медной статуе материей будет медь, а формой- замысел скульптора, в медном шаре материя-медь, а форма-шаровидность. Ценный момент этого учения-диалектика возможности и действительности. Но налицо здесь и уже знакомое нам противопоставление: материя у Аристотеля пассивна и характеризуется двумя признаками-отсутствием определенности («лишенностью») и потенциальным бытием вещей; форма же активна, и активность ее состоит в придании материи определенности и в переводе потенциального бытия в бытие действительное, т. е. в действительность. Материя и активностью оказываются разорванными-активность у Аристотеля нематериальна и внематериальна.

Формы как носительницы активного начала иерархитны; высшая из них-вечный и ненодвижный перводвигатель,«форма всех форм», источник всех измерений, совершающихся в космосе, причина и конец всего существующего, т. е. Бог. Причем, если Бог Платона-зто высшая нравственность, т. е. понимается в этическом смысле, то Аристотель связывает сБогом прежде всего ум, мысль, созерцающую деятельность разума, и его Бог - это чистый теоретик, совершеннейший философ, созерцающий свои мысли. Эту «разумную» традицию в новое время продолжит Гегель. У Аристотеля же это объясняется тем, что он ценит выше всего в душе челонека как его форме: будучи также и отцом психологии, Аристотель дал достаточно полную классификацию («способностей» души (т. е. психических процессов и состояний), где верховенствую щую роль играет именно разум. Эти «способности» он сводит в три группы: «растительная душа» (ответственна за питание, рост и воспроизводство), «животная душа» (чувства, желания и движения) и «разумная душа» (рассуждение и мышление; свойственна лишь человеку, не прирождена телу, приходит в него извне, со смертью тела не разрушается, сливается с космическим разумом, т. е. является бессмертной).