8. Древняя индия: даосизм и конфуцианство. Дао и концепция "недеяния". Этико-политическое учение конфуция и современный китай.

Если буддизм ориентирован на отдельного человека, на «личное спасение», то конфуцианство рассматривает человека как члена общества-государства (эти понятия в древности отождествлялись, их различение относится к новому вре мени) и является этика-политическим учением. Отправной пункт учения-общество-государство, понимаемое как большая семья, построенная на принципе «отец-сын». Причем, этот принцип распространяется и на вселенную: ее «отцом» является Небо - высшая мироуправляющая сила, предопределяющая действия и поступки людей, а также их социальный статус. Государь - «сын Неба» и одновременно «отец и мать народа» и т. д. В итоге складывается вселенская иерархия, где у каждого звена свое место и своя роль.

Небо, для поддержания этой иерархии и порядка в ней, ниспосылает истинные моральные нормы, главная из которых - гуманность (жэнь), или уважительное отношение кстаршим по возрасту или положению в обществе. Другие нормы- долг, справедливость, верность, уважительная осторожность, мужество и т. д. Их совокупность составляет дао, или истин ный путь, а высший смысл человеческого существования ус матривается в том, чтобы жить по дао во всех сферах жизни.

Идеи конфуцианства глубоко вошли в сознание китайско го народа, этому способствовало и то, что уже при жизни ос нователя учения Конфуция оно стало государственной идеологией и длительное время оставалось таковым.

Уже в конфуцианстве используется понятие дао – центральное в даосизме (один из основателей - Лао-цзы; жил в одно время с Конфуцием, в VI-V вв. до н. э.). Если конфуцианст во делало акцент в понимании дао на человеческой жизни, то даосизм, будучи в оппозиции к конфуцианству, подчеркивает объективное, надчеловеческое содержание в дао, понимаемое по-разному: как естественный путь вещей, как божественный путь («небесная судьба»), как источник возникновения всех вещей и явлений и т. д. Сохраняется также и понимание дао в этическом смысле-как норма жизни, истинный жизненный путь человека, путь добродетели и совершенствования. И главная идея даосизма-каждый должен следовать дао, т. е. следовать естественному миропорядку, придерживаться «недеяния», т. е. не нарушать своими действиями этот миропорядок, все должно быть предоставлено самому себе, ориентироваться не на активность, а на пассивность, смирение, полное и безмятежное спокойствие, покой. Все беды и несчастья - от нарушения дао, отступления от него: преждевременная смерть человека, смута в обществе, нарушение гармонии в космосе. Позитивное звучание отдельных аспектов даосизма несомненно - особенно в связи с нарастающей в наше время дисгармонией природы и человека (губительное воздействие на природу техногенных факторов, угроза экологической катастрофы, мутагенное действие на организм человека загрязненной среды).

10. Философия античности: космоцентризм раннегреческой философии. Многообразие концепций строения космоса. Человек как микрокосм.

Учение о космосе типично для древней философии вообще. Так, в даосизме проводятся идея о всемирном дао, т. е. о едином пути природы, человека и общества, сле дование которому несет человеку бессмертие; он растворяется в космосе и становится таким же вечным, как и космос. Эта установка на единство макрокосма и микрокосма, как бы сращивающая онтологию, этику и аксиологию, была использова на Л. Н. Толстым и «русским космизмом».

Космоцентризм осоденно характерен для раннегреческой философии (VI-V вв. до и. э.). Что греки понимали под «космосом»? Это бытие организованное, совершенное, упорядоченное, вне космоса - хаос, неупорядоченность. Такое представление шло от мифологии с ее идеей сотворения мира разумным верховным существом, поэтому и космос упорядочен, разумен, совершенен, эстетически прекрасен. Но-не только, налицо здесь и элементы наивного антропоморфизма, и попытка приложить к космосу человеческую «мерку», а к человеку-«мерку» космическую, и даже отдельные прозрения, через многие столетия получившие свое естественно-научное подтверждение.

Как построен космос? Крайне ограниченные возможности науки того времени (опора лишь на наблюдение, почти полное отсутствие экспиримента) в сочетании с острой философской пытливостью порождали множество гипотез и, соответственно, типов объяснения мира. Одни философы полагали, что все вещи возникают, хотя и разными способами, из какого-либо одного и притом вещественного начала - из «воды» (Фалес), «воздуха» (Анаксимен), «огня» (Гераклит), «земли» (Ксено- фан), другие считали, что таких начал несколько - так, Эмпедокл «корнями всех вещей» называет огонь, воздух, воду и землю, а их соединение и разъединение объясняет действием противоположных сил - «любви» и «вражды». Речь, конечно, идет не о реальных, природных веществах, а о символе, метафоре, образном сравнении - идея «первовещества» и «перво основы» еще скована чувственной образностью. Выдвигаются тогда же, впрочем, и такие гипотезы, где оперируют понятиями-алейрон («бесконечное») у Анаксимандра, число у Пифагора, бытие как таковое у Парменида. Левкипп и Демокрит выдвинули атомистическую гипотезу, оказавшуюся особенно перспективной.

Общее у этих гипотез - конкретные вещи возникают и гибнут, но то, что лежит в их основе, сохраняется, пребывает извечно, в изменчивом ищется сохраняющееся, в многообразном - единое. Так вырисовывается постановка таких фундаментальных философских проблем, как единое и многообразное, внутреннее (сущность) и внешнее, часть и целое, движение и покой и т. д., а сам космос предстает - как «вечный поток», пребывающий в постоянном круговороте.

Каково здесь место человека? Он понимался по аналогии с космосом и включался в космическую необходимость, воспринимавшуюся в тесной связи с идеей судьбы. Психическое и физическое, субъективное и объективное представлялись еще недостаточно расчлененно, это видно, например, из того, как Гераклит понимал логос (слово, разум): это и специфическое определение человека, и закономерная природа вещей, их необходимость и судьба. Эта детерминированность человека судьбой, т. е. законами мира, сочеталась у древних греков, однако, с признанием активного характера человеческого поведения, о чем речь шла выше. Считалось, что человек заранее не знает того, что ему уготовано судьбой, а потому может поступать так, как ему хочется. Так греки подходили к проблеме свободы воли.

В «вечном потоке» еще нет идеи развития, но уже есть ранняя, стихийная диалектика. Наглядное представление о ней находим, например, у Зенона из Элеи, которого Аристотель за обнаружение им в изменяющемся бытий противоречии на звал «родоначальником диалектики». Прославился Зенон особенно своими апориями (букв. «затруднениями»), доставившими много забот философам и математикам всех последующих эпох. Подробнее об этом (и вообще о древнегреческой философии) можно прочитать в: В. Ф. Асмус. Античная философии М., 1976. Мы же остановимся здесь на одной из апорий под названием «Ахилл не догонит черепаху». Быстроногий Ахилл никогда не догонит это животное, поскольку, начав движение одновремено с черепахой, Ахилл, добежав до места, с которого она начала свое движение, обнаружит, что она за это время продвинулась дальше; и так будет, считает Зенок, во всех последующих пунктах их движения до бесконечности. Суть проблемы, конечно, не в том, что Зоной отрицает реальное движение, он его признавал, а в невозможности мыслить о нем без противоречий и в трудностях выражения его (т. е. движения) в понятиях. Эти трудности глубоко подметил Зоной, разрешение же их находим у Гегеля, указавшего, что данная алория строится на понимании движения лишь как суммы его отдельных моментов, или промежутков, т. е. лишь прерывности пространства и времени, тогда как движение надлежит мыслить как противоречивое единство прерывности и непрерывности пространства и времени.