65. Социальная философия: Запад, Восток, Россия в диалоге культур. Социодинамика русской культуры и проблема ее специфики. “Русская идея”, этапы ее формирования. XXI век и судьбы русской культуры.

Запад и Восток - категории не только и не столько пространственно-географические, сколько цивилизационные и историко-культурные. На Востоке впервые зародилась человеческая цивилизация и что приобщение к необычным ценностям Востока благотворно; так заклады­вались основы будущих (включая и современные) концепций разнотипно­го единства человеческой истории как синтеза общего и особенного. Культура Запада, в ее современном виде, сформировалась на базе капитализма и при опоре на рационалистическую культуру античности и христианскую традицию с ее идеей «личного" Бога. Существенное значе­ние имели и «наработки" в области политико-правовой культуры, касаю­щиеся частной собственности (римское частное право) и демократических шститутов власти.

Растворение личности в обществе (государстве) - сердцевина восточной культуры. Не выделяет себя человек в этой культуре и из природы, стре­мясь не покорять ее, а покориться ей, ее космическим законам- Отсюда -че противопоставление себя миру (предпосылка покорения природы в за-1адной культуре), а ощущение себя в нем. Отсюда же - не активистское, а созерцательное отношение к окружающему, непритязательность, сосре­доточение не на материальном, а на духовном, поскольку смысл жизни - в обретении гармонии внешнего (мир) и внутреннего (сознание индиви­да). Отсюда, наконец, и то, что западной рациональности в науке с ее уста­новкой на абстрактно-теоретические изыскания здесь противостоит цело­стная духовно-нравственная интуиция, ищущая прежде всего смысложизненные ориентиры. Это, в частности, объясняет, почему на Востоке не получило широкого развития теоретическое естествознание.

А каково место в этом диалоге России? Имеется 4 ответа на этот воп­рос. На Западе распространена точка зрения, согласно которой Россия -разновидность восточного общества и его культуры. Наши западники, со­временные и прошлых эпох, полагают, что мы - во многом еще азиатская страна, которой надо «европеизироваться", догонять Европу. Евразийцы, представители идейного течения первой волны российской эмиграции, считали что Россия - это особый «восточно-западный тип развития», при этом особо указывалось на положительную роль в этом типе татаро-монгольского периода в истории России. Наконец, считается, что Россия - не Запад и не Восток, а нечто третье - особая (российская) цивилизация со своей особой культурой, Каждая из этих точек зрения имеет свою аргументацию, и анализировать ее - значит вступить в обсуждение широко известной ныне «русской идеи".

Сам этот термин ввел В. С. Соловьев в конце 80-х годов XIX века, но существо проблемы, заключенной в нем, выявилось гораздо раньше. А оно - в осмыслении принципиальных особенностей прошлого, настояще­го и возможного будущего России, ее исторической судьбы. Сложности и многозначности этой проблемы отвечает и многослойность термина: "рус­ская идея" - это и вековечная мечта русского народа о лучшей и справед­ливой жизни, и самобытное прошлое России, и специфически русская ду­ховность, и особый русский характер, и особый массовый национальный менталитет (то, что называют загадочной "русской душой").

Логическое ядро «русской идеи» - русскость как характеристика того человеческого материала, который реально творил и которым ныне тво­рится история России; здесь заключены истоки своеобразия нашей стра­ны и залоги ее будущего. Русский народ - этнически неоднороден, он скла­дывался из смешения славянских, финских, тюркских и некоторых других этнических элементов; процесс этот шел многие века, продолжается он и в наши дни. Но за этой неоднородностью кроется и определенность рус­ского народа, «многоединство" и что не есть некий изначальный, неразложимый и неизменный социокультурный архетип, а есть продукт тысячелетней истории.

Необходим, следовательно, исторический подход, позволяющий отдифференцировать в русскости ряд культурных пластов и показать их место в структуре целого; причем, на этот вертикальный пo историческим эпо­хам подход должен наложиться горизонтальный срез, который учел бы по возможности все факторы, участвующие в «складывании" русскости - как внутренние (расовые, географические, экономические, социально-политические, нравственно-духовные), так и внешние (взаимоотношений страны с соседями, ближними и дальними).

Первый по времени пласт - языческий, дохристианский, с ним связы­вают такие черты русскости, как общинная мораль и иррациональные про­явления типа стихийности, неприятия строгой организации и того, «чтобы все доводить до конца"; объяснялись отсутствием собственной рациональ­ной культуры (на Западе она была - античность). Второй пласт - христи­анский с разновидностями - Киево-Новгородская Русь и Московское госу­дарство. С крещением Русь перенимает весь комплекс ценностей право­славия с их средоточием-личностью как абсолютной ценностью, что слож­но переплеталось с общинной психологией (позже это выразилось в таком проявлении русскости. как "соборность"). Свои штрихи в русскость вносят и указанные разновидности - если первая по-своему осеняет сла­вянскую вольницу и «широту натуры" вплоть до разгула и даже бунтарства, то вторая вносила в «волю» дисциплинирующее начало, фор­мируя образ спокойной, уверенной в себе силы, враждебное всему по­казному, с известным налетом фатализма.

Третий пласт связан с реформами Петра I и означает включение в струк­турный состав русскости светского, или научно-технического знания. Носитель этого знания - русская интеллигенция как особый, совершенно уни­кальный во всемирной истории феномен. Уникален ее вклад в русскость-жертвенность и неприятие всякой неправды, обостренная совестливость, максимализм, восприимчивость к отвлеченным, особенно революционным теориям и т.д. Четвертый пласт - выход на обобщенные и синтетические модели русскости, выявляющие национальную самобытность России не широком историческом фоне и в сочетании отечественной и мировой (прежде всего европейской) культур. Русскость предстает как саморазвивающаяся культурная це­лостность, характеризующаяся «всемирной отзывчивостью» и в то же время особой определенностью русского характера «единством в нем ума и сердца", не приемлющим безду­ховность и голый рационализм. Пятый пласт - советский, шестой - постсо­ветский; отмечены своими, подчас драматическими и даже трагическими «накладками» на русскость.

Итак, русская культура - это особый тип мировой общечеловеческой культуры, имеющий свои приоритеты и ценности, не сводимый ни к запад­ной, ни к восточной культуре и одновременно находящийся в сложном и непрерывном диалоге с ними. В ней - объяснение изломов исторической судьбы России и того, почему побеждал, в итоге, глубоко продуктивный путь развития страны, неизменно выходившей из очередных смут и потря­сений как бы омытой "живой водой» - окрепшей, возмужавшей, умудрен­ной, способной с честью вынести новые испытания, какими бы тяжкими они ни были. Она - основа для обретения прочных, надежных, обоснован­ных жизненных ориентиров, столь нужных всем россиянам в наше ны­нешнее, переходное время. При этом подчеркнем: историческое призва­ние русской культуры выходит за пределы России - заключая в себе, как и культуры других народов, неоспоримые общечеловеческие ценности, она внесла и еще внесет немало самобытного и уникального в мировую ци­вилизацию. Таков конструктивный смысл теоретических поисков в обла­сти «русской идеи».

66. Философская антропология: специфика философского подхода к человеку. Основные концепции сущности человека. Способ бытия человека в мире как путь к уяснению этой сущности. Человек как открытая возможность.

Как особый феномен сущего человек необычайно обширен, пестр и мно­гообразен, к тому же находится в постоянном изменении и развитии, де­монстрируя неисчерпаемые возможности своего творческого потенциа­ла; сказывается и относительность, неабсолютность самого видения чело­века - видение это во многом зависит от специфики той культуры, в кото­рой оно осуществляется. Все это создает колоссальные трудности при его постижении, преодолеть которые стремится целый комплекс наук - соци­ально-гуманитарных, естественных и даже технических. Понятна, в этой связи, и необходимость дополнения здесь собственно научных методов и средств познавательными средствами и возможностями вненаучного (и «сверхнаучного") постижения человека - обыденным сознанием, искус­ством, моралью, религией, иррациональным и даже эзотерическим опы­том; такое дополнение особенно важ-;о при описании человеческого пове­дения. сочетающего в себе реальное и идеальное, рациональное и ир­рациональное, актуальное и потенциальное, имманентное и трансцендент­ное- Иными словами, ныне ставится проблема освоения феномена челове­ка усилиями, в сущности, всего богатства имеющейся на сегодня культуры.

Место здесь философии определено ее стремлением подойти к челове­ку целостно и построить его всеохватывающую теоретическую модель, т.е. выявить систему универсальных характеристик человека, его основные признаки в их внутренней взаимосвязи. Причем, для философа особенно важно раскрыть именно эту взаимосвязь, ибо вне этого не понять причи­ны и необходимые условия возникновения и развития этих характеристик. Тем самым будет вскрыта основа человека как целостности, закон (систе­ма законов) изменения и развития этой целостности, т.е. сущность рассмат­риваемого феномена.

Так высвечивается специфика философского подхода к проблеме чело­века. отличающая ее как от различных частных подходов конкретных наук, выделяющих в данной проблеме свой ракурс рассмотрения, свой аспект или уровень, так и от указанных выше вненаучных познавательных процедур, пре­тендующих на свое видение целостности и всесторонности человека (осо­бое место тут по праву занимает, как известно, искусство); от них филосо­фию отличает теоретизм, логическая доказательность, концептуальность.

В современных условиях уже не пользуется безусловным доверием мнение о возможности существования всего лишь одной, «единст­венно научной» философской концепции человека, которая могла бы с оди­наковой широтой охвата и глубиной постижения воссоздать универсализм его природы. Этой установке на монополизм ныне противостоит позиция философского плюрализма с его принципом позитивной взаимодополни­тельности; в качестве основных его проявлений обычно отмечают теоцентризм, логоцентризм, космоцентризм, социоцентризм и антропоцентризм.

67. Философская антропология: деятельностный подход и проблема сущности человека. Структура и виды деятельности. Предметно-практическая деятельность. Диалектика индивидуальной и общественной деятельности. Деятельность и духовная свобода человека.

По всеобщему признанию, ядро философской концепции человека - проблема сущности человека. Методологически ее раскрытие предполагает анализ специфики человеческого способа существования. Для биологических видов характерно приспособление к окру­жающей среде, для человека же показателен качественно более высо­кий способ бытия - путем преобразования этой среды, в ходе которого чeлoвeк преобразует и самого себя. Основное звено этой специфики - предметно-практическая деятельность, реализующая­ся, прежде всего, в материально-производительном труде и раз­вивающаяся вместе с постоянно растущими потребностями людей и непрерывно создаваемым ими миром материальной и духовной культуры. Именно деятельность, преобразующая мир, позволила человеку преодолеть односторонность и генетическую запрограммированность только биологического существования и получить возможность действовать и поступать универсально.

Развернутое обоснование этих идей осуществляется в русле деятельностного подхода.

Деятельность - это высший тип активности, свой­ственный лишь человеку; главный признак, характеризующий специфику этого типа деятельности, - целеполагание: как существо сознательное и деятельное, человек обладает способностью ставить перед собою цели и бороться за их осуществление. Цели субъективны по форме (возникают в сознании человека), но объективны по своему содержанию, ибо порожда­ются потребностями и интересами людей, а они формируются на опреде­ленном природном и социальном базисе и подтверждают свою объектив­ную социальную природу общественно-исторической практикой.

Деятельность человеческая, в отличие от поведения животных, - это «от­крытая система", реально и потенциально безграничная в своем «пере­программировании". Это и обусловливает универсализм отношения чело­века к миру; у животного же нет перепрограмми­рования, его поведение односторонне-адаптивное. Впрочем, и человек, в тенденции, может оказаться s положении лишь адаптивного существа, или «биологического индивида"; такова, в принципе, позиция конформиста, избираемая индивидом либо по собственной воле, либо по «воле» обстоятельств (деспотические или тоталитарные режимы).

Такова сущность деятельности на уровне социума, где человек рассмат­ривается пока еще абстрактно, как выразитель человеческого рода вооб­ще, а сама деятельность - как преимущественно совместная, коллектив­ная, социальная.

Различают практическую и теоретическую (точнее, духовную) деятельность. Практическая деятельность, или практика, характеризуется тем, что имеет дело с чувственными, т. е. реально существующими предметами, отчего ее еще называют чувственно-предметной деятельностью. Предметность же здесь представлена как теми реальными (материальными) предметами, на которые направлена деятельность, так и теми, которые являются ее продуктами. В отличие от практики духовно-теоретическая деятельность имеет дело не с материальными, а с мысленными объектами- с понятиями, доказательствами, концепциями и т. д. Она также предметна, но под предметностью здесь понимается заключенное в этих объектах объективное содержание, являющееся отражением материального мира и полученное в процессе духовной деятельности.

Будучи самостоятельными видами деятельности, практическая и духовная деятельность в реальной жизни дополняют друг друга, благодаря чему возможны такие их сочетания, как искусство; религия, воспитательно-педагогическая деятельность..

Так высвечивается активная роль в деятельности внутреннего мира де­ятеля, его самоценной духовности, обусловливающей его творчески-автор­ское участие в происходящем. Роль эта наглядно проявляется уже в целеполагании - современные исследователи данной проблемы осуждают «потребностный детерминизм», т.е. слишком жесткую зависимость индивидуального целеполагания от социальной потребности, что ведет к недооценке здесь свободного выбора индивида и принятия им собственного, личностного решения. Именно с этого не­зависимого и самостоятельного "суда" (у индивида с развитой, высокой духовностью "суда" с позиций общечеловеческих нравственных абсо­лютов) и начинается собственно человеческое в человеке. Нет этой не­зависимости и самостоятельности, в совокупности образующих духов­ную свободу личности, необходимым образом входящую в определение сущности человека, - нет и самой этой личности, нет и подлинной нрав­ственности, а есть лишь ее имитация, внешнее подобие.