63. Культура и цивилизация (единство и различие). Особенности и противоречия современной цивилизации. Сциентизм и антисциентизм. Контуры культуры постиндустриального общества.

Термин “цивилизация” появился во Франции в середине XVIII века, но истоки его восходят к античности – к представлениям римлян о гражданском образе жизни, связанном, прежде всего, с городской культурой и качественно более высокой, чем образ жизни «варваров». Французские просветите­ли продолжили эту традицию, связав понятие "цивилизация" с теорией со­циального прогресса и полагая, что цивилизованное общество - это обще­ство разумное и справедливое. Причем, возможна, по их мнению, лишь одна его модель - европейская (европоцентризм). Тогда же, впрочем, возникает и оппозиция этому толкованию цивилизации; представленная Руссо и его сторонниками, она осуждает цивилизацию как причину социальных пороков и не приемлет европоцентризма. его «принудительного и единого для всех идеала". В этом же духе высказывались и русские славянофилы.

Долгое время цивилизация с культурой отож­дествлялись, выступали как синонимы, это нашло свое отражение и в со­ветской литературе (в частности, в словарях и учебниках). Но еще Кант стре­мился различить эти понятия. Циви­лизация, - это, по Канту, использование культуры в целях приви­тия человеку внешней воспитанности и благопристойности; в отличие от культуры, основывающейся на свободе личности как условии достижения ею «нравственного совершенства", цивилизация основывается лишь на фор­мальной дисциплине и потому не подавляет эгоистическое своекорыстие, а лишь придает ему респектабельность. Цивилизация, подчеркивает фило­соф, безжалостна к отдельному члену общества, но зато по отношению ко всему человечеству выступает как несомненный прогресс. Кратко эту по­зицию можно выразить так: если цивилизация поклоняется Разуму, то культура - Духу.

Позже, в XX веке, это различение цивилизации и культуры углубляет и доводит до их противопоставления О.Шпенглер, чему, разумеется, были веские объективные причины. Содержательный смысл этого противопоставления: по Шпенглеру, цивилизация - это совокупность технико-механических элементов, т.е. нечто мертвое, культура же - цар­ство органически-живого; отсюда констатация философом применительно к новоевропейской эпохе, с одной стороны, высокого уровня научных и технических достижений (цивилизация), а с другой - упадка искусства, куль­туры в целом, что и выразилось у него в образе «заката Европы".

Авторитетна в совре­менной науке концепция, согласно которой цивилизация - это социокультурное образование, соединяющее в себе три элемента: его материально-вещественное тело (имеются в виду средства труда и весь предметный мир, созданный человеком), его социальное тело (организация всей об­щественной жизни) и его собственно культурный компонент, составляю­щий «душу, кровь, лимфу, сущность цивилизации» (А. Тойнби).

В качестве генерирую­щей основы ныне выступает индустриальная технология, переходящая в технологию инфор­мационную (переход начался на рубеже 70-80-х годов XX столетия), что обусловливает начавшийся переход индустриального общества в пост­индустриальное, или информационное. Машинное производство принесло: 1) стремительный рост экономики; 2) автономию отдельной личности; 3) демократический принцип управления об­ществом.

Очевидна, однако, глубокая внутренняя противоречивость этой циви­лизации, получившей название «западной». Прогресс здесь достигался ценою усиленной эксплуатации лиц наемного труда, их превращения в придаток машины; да и обретение гражданами прав и свобод достигалось в «впряженной борьбе; не сразу государство стало правовым, выражаю­щим интересы не только имущих классов, но и всех членов общества. Серьезные трудности возникли в системе «человек - природа», во всем комплексе глобальных проблем.

Показателем кризиса культуры в условиях техногенной цивилизации является и все чаще звучащее сомнение в благотворных возможностях науки как таковой, повинной якобы в атомных бомбардировках Хироси­мы и Нагасаки, многих других бедствиях человечества. Общее же выра­жение этого кризиса - растущая бездуховность общества.

Грядущее постиндустриаль­ное общество призвано совершить коренной переворот в представле­ниях о человеке, его социальном и культурном статусе. В этом обществе доминирующую роль будут играть не материальные (вещественные) фак­торы производства, а интеллектуальные и творческие возможности чело­века, простор для реализации которых открывает компьютерная техноло­гия (обеспечивает любому индивиду доступ ко всей имеющейся информа­ции). Да и сама информация в этих условиях увеличивается по законам экспоненциального роста. В силу этого, во-первых, создаются условия для сближения социальных групп на базе сообща вырабатываемых жизнен­ных целей ("средний класс" как основа социальной стабильности в обще­стве) и, во-вторых, центр тяжести в производстве с количественных факто­ров переносится на факторы качественные, что раскрепощает личность работника, освобождает ее от власти стандартов, способствует раскры­тию ее уникальных способностей и приобщению ее к тем ценностям куль­туры, которые отвечают ее качественному росту.

Сциентизм и антисциентизм – (от лат. scientia — наука) - противоположные и борющиеся друг с другом филос.-мировоззренческие ори­ентации, характерные для обществ сознания в XX в. С. возник в рез-те НТР как некритическая уверенность в способности науки решить все соци­альные проблемы, как идеология «чистой», ценностно-нейтральной «большой науки». В кач-ве идеала С. ориен­тируется прежде всего на рез-ты и ме­тоды естественных и технических наук. Теоретическое выражение С.— технок­ратические концепции (Дж. Гэлбрейт, Белл) и неопозитивизм. Если техно­кратические идеи («индустриальное об­щество», «революция ученых» и т. п.) предполагали перестройку экономической и политической жизни на основе научного управления в условиях бюро­кратического капитализма, ставили об­ществ. благосостояние в зависимость исключительно от рез-тов НТР, то не­опозитивистская философия науки де­лала науку культурно-мировоззренчес­ким образцом. Согласно С., все виды деятельности и типы знания приемле­мы и совершенны постольку, посколь­ку они копируют науку, наука – выс­шая ступень развития человеческого ра­зума, к-рую следует тщательно оберегать от вненаучных влияний (проблема де­маркации науки и ненауки) и распрост­ранять на все виды деятельности и об­щения людей. Одновременно с возник­новением С. появился и А., подверг­ший критике науку и технику и пес­симистически настроенный в отношении ее способностей обеспечить социальный прогресс. Во многом сама идея обществ. прогресса, как якобы обязанная НТП, подверглась отрицанию А., так же как и понятия истины, рациональности, со­циального согласия, ценностного уни­версализма и т. п. Получивший вы­ражение в экзистенциализме, теориях Франкуфуртской школы, контркультуры и идеологии «зеленых», А. содержал критику государственно-монополисти­ческого капитализма. Исходя из очевид­ных негативных последствий НТР, А. требует ограничить социальную экспан­сию науки, уравнять ее с др. форма­ми обществ, сознания — религией, ми­фом, иск-вом, а в своих крайних фор­мах — вообще отказаться от науки и связанной с ней техники под флагом возврата к традиционным ценностям и способам деятельности.

64. Социальная философия: проблема культурной интеграции мира и роль в этом процессе глобальных проблем современности. Трудности вписывания в общечеловеческую культуру этно-национальных культур. Массовая и элитарная культуры. Культура и интеллигенция.

С возникновением в XX веке мирового сообщества пестрота мира, его неоднозначность и противоречивость не уменьшились, а напротив, возрос­ли и углубились. С одной стороны, зримо закладываются основы единой для всех землян цивилизации, ориентированной на «новый гуманизм» и «новую этику», сущность которых - в соединении единой системы общече­ловеческих ценностей с правами и свободой саморазвития каждого отдель­ного человека, о чем мы еще подробнее скажем. А с другой - угрожаю­щее самому существованию человечества обострение проблем, получив­ших название глобальных.

Непросто, а порою весьма драматично и болезненно втягиваются в общецивилизационный процесс народы, живущие в разном социальном времени. Разброс же вариантов здесь разителен - от застойности перво­бытных племен Австралии и Новой Гвинеи до ультрадинамизма наиболее развитых стран. Усиливает неравномерность и многовариантность разви­тия и то обстоятельство, что разные подструктуры общества (экономика, политика, наука, мораль, культура в целом) втягиваются в указанный про­цесс с разными скоростями, и это наблюдается как внутри отдельных стран, так и на межгосударственном уровне.

Особенно трудно идет (и будет идти) интеграция этно-национальных культур, в которых представлена самобытность народов, их многовеко­вые традиции и верования, их глубинная ментальность. И синтез здесь об­щего и особенного по самой сути своей не может быть ни скорым, ни беспроблемным. Более того, на почве культурной самодостаточности на­родов и их законного стремления к национальному возрождению могут возникать попытки нецивилизованным образом решать эти проблемы, что приводит к столкновениям и конфликтам, включая и военные. Или же -соблазн навязать другим силой свой образ жизни и свою систему ценнос­тей, а это также - кровь, многие и многие потерянные человеческие жиз­ни...

К тому же, поскольку куль­турной интеграции мира еще нет (а она будет нескоро) и «единый взаимо­зависимый мир», о котором сегодня говорят, - это пока лишь общность информационно-техническая, экономическая и в какой-то мере поли­тическая, постольку в выборе путей истории существенной остается роль бессознательных факторов. Выбор отдельных стран и народов, поясняет он, а принципе может быть и сознательным, выбор же человечества в целом остается все же еще бессознательным, поэтому возможны самые разные варианты будущего развития.

В составе современной культурологии фигурирует еще одно понятие, в котором отразилась специфика культурных про­цессов XX в.,— «массовая культура». Ныне оно очень модно. Употребляют его обычно с чувством презрения, имея в виду нечто «растворенное в пресной воде большинства». Негативный же смысл выражения «массовая культура» заключается в том, что часто не массам предоставляется возможность подняться до уровня настоящей культуры, а, напротив, сама «культура», подделываясь под примитивные вкусы отсталых слоев населе­ния, опускается, упрощаясь и деформируясь, до уровня прими­тивизма, шокирующего подлинную воспитанность: умной массе преподносится глупость под видом культуры. Это всюду ос­корбляет священное величие исторической миссии культуры.

Культура реально су­ществует как исторически сложившаяся система, обладающая своими вещными формами, своей символикой, традициями, идеалами, установками, ценностными ориентациями и, наконец, образом мысли и жизни — этой центрирующей силой, живой душой культуры.