Средневековая философия / Вульф Морис де. Средневековая философия и цивилизация

ГЛАВА ПЯТАЯ

Будучи далеко не анахронизмом, этот знаменательный факт всеобщего согласия на Западе удовлетворяет глубокие устремления того времени. Ведь была единая система об­ разования для правителей, землевладельцев и церковнослу­ жителей; один священный язык ученых, латынь; один мо­ ральный кодекс; один ритуал; одна иерархия, одна церковь; одна вера и один общий интерес Запада к борьбе против язычества и ислама; одно сообщество на земле и на небесах, сообщество святых; а также одна система феодальных при­ вычек всего Запада. Обычаи, характерные для этикета и рыцарства, которые родились во Франции в предшеству­ ющем столетии, распространились на все страны и создали среди знати разных наций нечто вроде родственных чувств. Сеть феодализма покрывала все социальные слои, и повсюду эта система имела общие черты. Крестовые походы научили баронов знаться друг с другом. Торговля тоже установила точки соприкосновения между французами и англичанами, фламандцами и итальянцами и предрасположила людей к образу мыслей, который больше не был местным. Повсюду труд был организован по принципу гильдий и корпораций.

Быстрое распространение готического искусства — еще один пример прочувствованной необходимости в концеп­ ции красоты, не ограниченной одной нацией. Великолепная архитектура и скульптура увидели свет на островах Фран­ ции. Соборы Санса, Нуайона, Санлиса, Лана, Нотр-Дам- де-Пари, Шартра, Осера, Руана, Реймса, Амьена, Бурже были тогда либо в процессе строительства, либо только что закончены. Венок шедевров, начатый при Людовике VII в Северной и Центральной Европе и при Генрихе II Плантагенете на Западе, был завершен и дополнен при Филиппе Августе; и именно тогда форма стрельчатой арки обрела не­ превзойденную чистоту и красоту. Новый стиль в искусстве отразился почти немедленно на английских соборах Кентер­ бери, Линкольна, Вестминстера и Йорка. В Испании собор

вБургосе (1230) был построен по образу и подобию собора

вБурже; Толедский собор был обязан своим существовани­

112

ТЕНДЕНЦИИ К УНИФИКАЦИИ И КОСМОПОЛИТИЧЕСКИЕ ТЕНДЕНЦИИ

ем французскому архитектору; Лионский собор, самый со­ вершенный из всех, был построен по французским идеям; и то же самое также верно в отношении германского готи­ ческого стиля вообще, — так, например, соборы Мюнстера, Магдебурга, Кёльна и Бамберга были выстроены по фран­ цузским стандартам, и строители собора в Вимпфене на­ зывали стрельчатую арку «французским стилем», opus francigenum1. Как прекрасно продемонстрировал Мале, новое искусство стало «экуменическим»12.

Мы также наблюдаем некое единообразие, о космополи­ тизме которого мы уже говорили, в политических институ­ тах европейских государств, которые тогда были в процес­ се формирования. Повсюду этот процесс продолжается по тому же общему принципу — феодальная монархия, харак­ терная система правления.

Наконец, как мы уже видели3, папство было настоящей космополитической силой практического свойства; ведь, по его мнению, всечеловеческое общество должно распро­ странять свое влияние повсеместно.

Взаключение следует заявить, что все вышеупомянутое не подразумевает, что ментальность XIII века находилась на неизменном уровне единообразия. Ни в коем случае. Чело­ веческая натура всегда сложна; и не важно, сколь обще мо­ жет быть явление в условиях общества, рядом с ним всегда возникает некое вторичное явление противоречивого ха­ рактера. Это мнение должно конечно же быть принято во внимание, но без преувеличения их важности или значения. Всегда будет верно, что матери в большинстве своем любят своих детей, несмотря на тот факт, что существуют некото­ рые бессердечные матери. Точно так же уважение к власти

1Ср. интересную работу: Male E. L’art allemand et Tart frangais du moyen age. Paris, 1917.

ВВимпфене священник Рихард пригласил архитектора «qui tunc no-

viter de villa parisiensi e partibus venerat franciae, opere francigeno basilicam e sectis lapidibus construi jubet» (p. 148).

2Male E. L’art religieux du 13e stecle en France. P. 5.

3См. C. 105-108.

113

Глава шестая

ОПТИМИЗМ И БЕЗЛИЧНОСТЬ

I

Оптимизм в философии, искусстве, религии

Оптимизм средневековой мысли — еще одна черта, ко­ торая выступает как характерная для всей цивилизации. XIII век — это конструктивный период в любой сфере. Но такое проявление конструктивной энергии и такая реали­ зация на практике влечет за собой уверенность в челове­ ческих ресурсах и способностях. И XIII век обладал этой уверенностью в изобилии. Он не только питал страсть к идеалам, но знал, как реализовать их в конкретной форме и практической жизни.

Когда имеешь дело с научной классификацией и фило­ софскими системами, оптимизм означает уверенность в силах разума, ясность в интеллектуальном труде. Без такой веры разве можно собраться с храбростью упорядочить все человеческие науки и, главным образом, разве можно тра­ тить энергию на тщательное упорядочение многочислен­ ных частей системы, столь обширной, как схоластическая философия?

Несомненно, можно в отношении власти рассудка по­ нимать внешние реальности, познать все до определенной степени1. Субъективизм, который заключает разум в замк­ нутый круг его же впечатлений, был чужд духу того вре-1

1 См. гл. 8.

115

ГЛАВА ШЕСТАЯ

мени. Так, когда Николай из Отрекура, называемый ино­ гда Юмом XIII века, учил в Париже тому, что существо­ вание внешнего мира нельзя доказать, что принцип при­ чинной связи не без объективной обоснованности, он был явным исключением, и поэтому его считали любителем парадоксов. Культурные умы того времени единодушно полагались на человеческий разум. Откровенно догматич­ ная, схоластическая философия считает, что человеческий интеллект был создан для того, чтобы познать истину, точ­ но так же как огонь был сотворен, чтобы гореть. Опреде­ ленно, философы XIII века полагали, что человеческий интеллект имеет свои пределы, — они обладают очень по­ средственными знаниями обо всем, — но в этих рамках они им полностью доверяли; они для них были искрой, зажженной от факела вечной истины. Эта концепция уве­ ренности не включает и не исключает нашей современной эпистемологии; подобно всему, что принадлежит средне­ вековому гению, она есть sui generis (единственная в своем роде).

Схоластика не менее оптимистична в своих моральных учениях. Она считает, что счастье состоит в наиполнейшем по возможности развитии личности. Она учит, что ничто не может вычеркнуть из сознания фундаментальные прин­ ципы морали.

Соответственно, она утверждает, что даже самый без­ нравственный человек все же сохраняет коренное стрем­ ление к добру — стремление, которое говорит о том, что его исправление всегда возможно1.

В сфере искусства оптимизм и ясность еще более оче­ видны; ведь искусство возникает из сердца, которое по­ нимает радость даже лучше, чем дух. В Chansons de geste (песнях о деяниях) появляется радость жизни и свежесть образов, которые обогащают любовь между рыцарями и дамами, дыхание природы, которое говорит об абсолют­

1 См. с. 224.

116

ОПТИМИЗМ И БЕЗЛИЧНОСТЬ

ном счастье, ощущаемом в жизни среди ее щедрых подар­ ков и чудес. Всем нам известно, какое чистое и трепетное стихотворение «Цветочки» святого Франциска и что оно выражает, как и «Божественная комедия» Данте, не только восхваление Божественного творения и искупления, но и воспевание удовольствий на фоне природы.

Нужно ли говорить о готических соборах, поскольку они тоже воспевают гимн радости, триумф природы и Бога? Их высокие своды, залитые светом, их витражи, сверкающие на солнце, словно восточные гобелены, и благородные и выразительные своды с их изобилием фресок, фигур и сим­ волов, не могут быть работой людей, которые относятся к жизни скептически. Средневековые скульпторы «смотрели на мир удивленными детскими глазами». Они изображали природу в совершенстве ее красоты.

И наконец, еще более возвышенный мотив стимулирует оптимистический взгляд на жизнь в обществе в целом. Это христианский идеализм — надежда на будущее счастье, вера в религиозную ценность осуществляемого труда. Разве мо­ жем мы объяснить как-то по-иному удивительные подвиги оптимизма, проявленные в Крестовых походах? Как они теснят друг друга в этой долгой преемственности! Несмотря на громадность предприятия или отсутствие успеха в каж­ дой из этих попыток, все равно Крестовые походы продол­ жали вызывать непрекращающийся энтузиазм. Их верно называли «эпопеями оптимизма».

Безличность

Еще одна характерная черта, тесно связаная с оптимиз­ мом схоластики и требующая равного акцента, — это без­ личный характер ее трудов, некий дух личной отрешенно­ сти, который также охватывает ее научные работы, будь то классификация человеческих знаний или великая система

117

ГЛАВА ШЕСТАЯ

схоластической философии. Как оптимизм, так и безлич­ ность есть просто продукт осознанных, прогрессивных и коллективных усилий.

Действительно, XIII век обладал важной концепцией ис­ тины. Истина есть величественное здание, возводить кото­ рое нужно постепенно. Этот труд обязательно совместный и долговременный, и, следовательно, он должен быть вне­ сен в безличность каждым работником. Истина и знание, которые являются его выражением, не считаются личным достоянием того, кто их обрел. Наоборот, это великое общее наследие, которое переходит от одного поколения к друго­ му, все возрастающее с помощью постоянных и последова­ тельных вкладов. «И так будет до конца света, — говорит Роджер Бэкон, — потому что нет ничего совершенного в человеческих достижениях». И далее он продолжает: «Всегда те, кто приходят позже, делают добавления к трудам своих предшественников; и они вносят много поправок и измене­ ний, как мы видим особенно в случае Аристотеля, который позаимствовал и обсудил все идеи своих предшественников. Более того, многие утверждения Аристотеля были подправ­ лены в свою очередь Авиценной и Аверроэсом»1. И также Фома Аквинский не говорит иного о безличном построении философии и об ее усовершенствовании. Ссылаясь на «Ме­ тафизику» Аристотеля, он пишет: «То, что один человек мо­ жет привнести своим трудом и с помощью своего гения в распространение истины, мало сравнимо с общими зна­ ниями. Однако из всех этих элементов, отобранных, согласо­ ванных и сведенных вместе, возникает изумительная вещь, как это продемонстрировано различными областями уче­ ния, которые с помощью труда и прозорливости многих пришли к замечательным дополнениям»12.

1 «Nam semper posteriores addiderunt ad opera priorum, et multa cor­ rexerunt, et plura mulaverunt, sicut patet per Aristotelem, maxime, qui omnes sententias praecedentium discugsit. Et etiam Aviccenna et Averroes plura de dictis ejus correxerunt» (Opus Majus. Pars I. C. 6. Ed. Bridges. Vol. III. P. 14).

2 In lib. II Metaphys. Lectio 1.

118

ОПТИМИЗМ И БЕЗЛИЧНОСТЬ

Разве эти заявления не напоминают красивую мысль Паскаля, который также размышлял, глубоко и проница­ тельно, о роли традиции в целостности философии? «Бла­ годаря традиции, — говорит он, — целая процессия людей на протяжении столь многих столетий может считаться од­ ним человеком, который живет вечно и который постоянно учится»1. Тогда в непрерывности философии нет разрывов, не более чем в других сферах цивилизации; и златая цепь соединяет греков с сирийцами, сирийцев с арабами, а ара­ бов со схоластами.

Безличность схоластической философии далее обнару­ живается в том факте, что те, кто создавал ее, ничего не раскрывают о своей внутренней и эмоциональной жизни. Труды, подобные автобиографии Абеляра, столь же исклю­ чительны, как и «Исповедь» Августина. Только мистики говорят о том, что происходит в сокровенной жизни души. В многотомных трудах Фомы Аквинского, к примеру, име­ ется лишь один-единственный пассаж, где философ по­ казывает свои эмоции12; во всех других местах его мысль течет без спешки или эмоций так же спокойно и величе­ ственно, как река.

Ill

История философии и литературная атрибуция

XIII век получает из этих принципов в форме выводов свои характерные взгляды на историю философии и лите­ ратурную атрибуцию.

Определение исторического факта и авторства подчи­ няется истине, продвижением которой занята схоластика; определение фактического не имеет абсолютной ценности

1 Pascal. Opuscules, ed. Brunschvigg. P. 80.

2 De unitate intellectus contra Averroistas (в сокращении), где сильно всколыхнулось его негодование.

119

ГЛАВА ШЕСТАЯ

как таковой. Следовательно, она ограничивается стремле­ нием найти у авторитетных источников, на которые она ссылается, поддержку тезису, который она желает защи­ щать.

Из такого отношения возникает тенденция средневеко­ вого мыслителя смягчить и даже подавить все расхождения в учении такие, какие есть у Платона, Аристотеля, Авгу­ стина, Исидора Севильского, Беды Достопочтенного, Ан­ сельма Кентерберийского. Разве все эти коллеги не выпол­ няют одну общую задачу? Чтобы понять это, нужно изучать не общие фразы и клише, цитируемые всеми, а скорее труд­ ные и более тонкие тексты, которым им удалось дать столь­ ко разных толкований. XIII век имеет характерные выра­ жения для описания этой процедуры, к примеру: in melius interpretari (интерпретировать лучше); reverenter exponere (объ­ яснять с уважением); pium dare intellectum (придавать по­ чтительный смысл). Это эвфемизмы, к которым прибегают великие, когда необходимо подогнать какие-либо затруд­ нительные для понимания пассажи к собственным теориям по определенному предмету. Мы вспоминаем здесь про­ ницательные слова Иоанна Солсберийского о философах своего времени, стремящихся примирить Платона и Ари­ стотеля, — как они тщетно старались сгладить противо­ речия умерших людей, которые противостояли друг другу всю свою жизнь!

Таковы были факты, и, кажется, трудно согласиться с тем, что философы XIII века были рабами традиции и до­ бросовестными слугами авторитетов. Судя по их крити­ ческому отношению и их отношению к древним, не сле­ дует привязываться к букве их утверждений, наоборот, судить следует их интерпретацию текстов, которые они цитируют, в поддержку или в опровержение своей док­ трины. Если она грешит против духа критики, то это лишь вследствие избытка свободы, а не по причине ее нехват­ ки. Самые выдающиеся философы весьма свободно об­ ращались со своими авторитетами. «Что такое авторитет,

120