Параграф третий
На этом Картезий оканчивает вторую часть и переходит к третьей, в которой описывает более частные страсти, такие как уважение, надежда, жалость, гнев, отвращение и прочие. Каждая представляет собой либо конкретное проявление общих страстей, либо их смесь в частных случаях. Как и с общими страстями, имеет место попарная компоновка.
Уважение — склонность души представлять себе ценность предмета, которая порождается особым движением духов, направляемых в мозг для укрепления соответствующих впечатлений. Пренебрежение — способность души обращать внимание на незначительность предмета, порождаемая движением духов, укрепляющих идею этой незначительности. Эти две страсти суть только виды удивления, без удивления они бесстрастны. Они объединены вместе как страсти, определяющие оценочное отношение души к предметам.
Надежда — склонность души убеждать себя в том, что желаемое сбудется. Склонность вызвана особым движением духов — соединенными движениями радости и желания. Страх — склонность души убеждать себя в том, что желаемое не сбудется. Надежда и страх объединены в пару как страсти, убеждающие душу в вероятности исполнения желаемого. Две эти страсти противоположны, но могут появляться вместе, когда одновременно рассматривают различные доводы “за” и “против” исполнения желаемого.
Насмешка — вид радости, смешанный с ненавистью; ее причина в том, что в другом человеке находят малое зло, которое ненавидят, и полагают его в отношении этого человека справедливым. Шутка, которая порицает пороки с пользой и представляет их в смешном виде, без ненависти к другим людям — не страсть, а определенное свойство порядочного человека, в котором проявляется веселость нрава и спокойствие души, это признак добродетели, а часто и остроумия, выражающегося в умении придать забавный вид осмеиваемому. Жалость — вид печали, смешанный с любовью или доброжелательностью к переживающим незаслуженное горе. К жалости бесчувственны только лукавые и завистливые души, человеконенавистники, чрезвычайно грубые люди и настолько ослепленные удачей или доведенные до такого отчаяния, что они не способны представить себе, что с ними может случиться какое-то несчастье. При этой страсти очень легко плачут, так как любовь, направляя к сердцу много крови, способствует обильному выделению паров из глаз, а холод печали, задерживая движение паров, способствует конденсации их в слезы. Насмешка и жалость объединены в пару как нравственные чувства, относящиеся к чужим бедам.
Удовлетворение, испытываемое совершившими хороший поступок, есть страсть, вид радости, которую Декарт считает наиприятнейшей, потому что причина ее целиком зависит от нас. Раскаяние противоположно удовлетворенности, это вид печали, происходящий от осознания совершения дурного поступка, оно очень горько, поскольку его причина зависит от нас. Они объединены как страсти, являющиеся реакциями на правильность поступков.
Признательность — вид любви, вызванный в нас каким-нибудь действием другого человека, который, как мы полагаем, сделал или намеревался сделать нам добро. Неблагодарность — не страсть, так как природа не дала нам для нее движения духов, она лишь порок, противоположный моральному чувству признательности.
Негодование — вид ненависти или отвращения, реакция, испытываемая к тому, кто совершил по отношению к нам какое-либо зло. Негодование часто сопровождается удивлением и совместимо с радостью, хотя его обычно сопровождает печаль.
Гнев — вид ненависти или отвращения, реакция, которой мы отвечаем тем, кто причинил или пытался причинить нам зло.
Гордость понимается как вид радости, основанный на любви к самому себе и имеющий источником надежду на похвалу. Стыд — вид печали, происходящий от любви к самому себе и от страха перед порицанием. Гордость и стыд объединены в пару так как имеют одинаковое назначение: они ведут нас к добродетели, гордость — через надежду, стыд — через страх.
Отвращение — вид печали, происходящий по той же причине, что и когда-то радость. Вещи, главным образом пища, хороши в определенное время, позднее они становятся нам противны, реакция на них и есть отвращение.
Вообще, малых страстей бесконечное множество и выше приведены только некоторые из них. Все страсти по природе хороши, опасаться стоит лишь их крайностей и неправильного применения — против этого достаточно было бы средств, уже упомянутых, но при этом Декарт признает, что лишь немногие люди могут бороться таким образом со страстями. Единственное средство против всех крайностей страстей — при сильном волнении крови всеми силами воздерживаться от того, к чему страсти нас склоняют, и думать своей головой. Только от страстей зависит всё зло и благо в жизни. У души могут быть и свои особые удовольствия, но общие с телом удовольствия зависят исключительно от страстей. Поэтому те, кого особо волнуют страсти, могут как наслаждаться жизнью в полной мере, так и страдать от неудач. Но мудрость наиболее полезна тем, что она учит властвовать над своими страстями и так умело ими распоряжаться, чтобы легко можно было перенести причиняемое ими зло и даже извлечь из них радость.