Параграф второй
Во второй и третьей частях работы Картезия речь заходит о, собственно, страстях души, как об общих, так и о более частных их проявлениях. Он пишет: “Из того, что сказано выше, видно, что последней и самой ближайшей причиной страстей является то, что духи колеблют маленькую железу, находящуюся в середине мозга. Но этого недостаточно для того, чтобы можно было отличить одни страсти от других; необходимо найти их источники и исследовать их первопричины”. В понимании Декарта все страсти складываются из шести как бы “родовых” страстей — удивления, любви, ненависти, желания, радости и печали. Их описанию отводится второй, самый большой раздел трактата.
Если Аристотель для схоластов являлся авторитетом в делах душевных, то в вопросах тела главенствующее место занимал античный медик и анатом Гален, живший в Римской империи эпохи династии Антонинов. Для него аффекты являются источником неадекватных действий человека и для того чтобы с ними справиться, нужно познать их, для Декарта же страсти являются чем-то данным заранее, нуждающимся не в познании, а в объяснении[3]. В этом и обнаруживается механистический детерминизм его концепции страстей: некоторые движения тела (сегодня известные как рефлексы) могут вовсе не подчиняться душе, чего не допускали предыдущие авторы. Именно рефлексами сходны между собой люди и животные.
Все страсти полезны только тем, что укрепляют и удерживают в душе те мысли, которые следует сохранить и которые без этого могли бы легко исчезнуть. Зло страстей заключается в том, что они сохраняют и удерживают мысли дольше необходимого или удерживают и сохраняют мысли, на которых не следует сосредотачиваться. Неизвестная вещь не удерживается в памяти, если её идея не укреплена в мозгу страстью или сосредоточением рассудка.
Декарт пишет (опять без ссылок на другие источники), что предыдущие авторы полагали в чувствующей части души два стремления: вожделеющее и гневное, а он же не признает различие частей души, ведь такое деление лишь утверждает наличие двух способностей — желать и раздражаться, причем другие способности необоснованно относят к этим двум. Он полагает свое перечисление главных страстей более объемным, чем у предыдущих авторов, а число более частных же страстей вовсе постулируется бесконечным. Однако, Декарт не вполне следует своему первопринципу забвения предыдущих концепций: он точно так же как и схоласты стремится поделить страсти на пары по противоположности их проявлений.
Удивление — первая из страстей, ему ничто не противоположно, так как то, что не поражает нас, мы рассматриваем бесстрастно. Оно вызывается прежде всего мозговым впечатлением, которое представляет объект достойным особого внимания. Затем — движением духов, которое под влиянием впечатления стремится к тому месту в мозгу, где впечатление находится, чтобы усилить и сохранить его. Точно так же духи направляются в мышцы, чтобы органы чувств оставались в том же положении и чтобы впечатление поддерживалось ими, если оно образовалось через их посредство. Неожиданное появление впечатления может изменить движение духов и сделать удивление достаточно сильным. Такая неожиданность свойственна именно удивлению. Новые объекты чувств затрагивают мозг в тех участках, где обычно он не затрагивается, эти участки менее устойчивы, чем те, что огрубели от частого воздействия. Это и усиливает действие движений, вызываемых в них объектами чувств. Чрезмерное удивление называют изумлением. Если неожиданность направляет в мозг все духи для сохранения впечатления, то в мышцы ничего не попадает и тело цепенеет, а предмет воспринимается только по первому впечатлению без возможности познакомиться с ним ближе.
Любовь — волнение души, побуждающее душу по доброй воле связать себя с предметами, кажущимися её близкими. Любовь можно различать в зависимости от того, как ценят предмет любви по сравнению с самим собой: если себя — больше, то это простая привязанность, если равно, то это дружба, и если больше чем себя, то благоговение, то есть уважение как к свободной причине. Ненависть — страсть, побуждающая душу отделиться от предметов, представляющихся ей вредными. Ненависть и любовь объединятся в пару как страсти, определяющие отношение души к другим предметам в зависимости от их близости к ней. Благом или злом обычно называют то, что наши внутренние чувства или наш разум заставляют считать свойственным или противным нашей природе, а прекрасным или безобразным — то, что представлено нам нашими внешними чувствами. Отсюда возникают два вида любви: к хорошему и к прекрасному, последнюю можно назвать удовольствием. Таким же образом возникают два вида ненависти: один к дурным вещам, другой — к некрасивым, последнее можно назвать ужасом или отвращением. Страсти удовольствия и ужаса обычно сильнее других видов любви и ненависти, ибо вносимое в душу чувствами затрагивает её сильнее вносимого разумом, они менее остальных отражают истину, более остальных обманывают и именно поэтому их стоит больше всего остерегаться.
Страсть желания — возбуждение души, которое настраивает душу желать того в будущем, что представляется подходящим. Декарт пишет (снова без отсылок), что в схоластике страсть к благу (желание) противопоставляют страсти избежать зла (отвращению). У него же лишение блага — зло, лишение зла — благо, значит, стремление к благу есть стремление избежать зла и это по сути одна и та же страсть. При стремлении к благу желание сопровождается любовью, надеждой и радостью, а желание избежать зла сопровождается ненавистью, страхом и печалью. Есть столько различных видов желания, сколько есть различных предметов. Видов желания столько же, сколько есть видов любви и ненависти, причем самые значительные и сильные из них те, которые порождаются удовольствием или отвращением. Удовольствие и отвращение противоположны друг другу и не являются благом или злом, составляющим предмет этих желаний, это только два движения в душе, побуждающих стремиться к двум различным целям. Так же как и страсть удивления, страсть желания не имеет себе противоположности.
Радость — приятное волнение души, в коем заключается наслаждение благом. В действительности душа не получает ничего другого от всех благ, которыми она обладает, кроме наслаждения. Как только рассудок замечает обладание блага, воображение оставляет в мозгу некое впечатление, возбуждающее движение духов, которые вызывают страсть. Печаль — неприятная слабость, выражающая болезненное состояние, вызываемое в душе злом или недостатком. Радость и печаль объединяются в пару как страсти, выражающие чувства души по отношению к благам.
Любовь, ненависть, радость, печаль и желание сильно взаимосвязаны друг с другом. Причины их не только в мозгу, но и в прочих частях тела, поскольку те служат для образования крови и духов. Иногда из одних частей тела кровь может поступать в сердце в большем объеме, чем из других.
Страсти имеют не только влияние на внутреннее самочувствие людей, но ещё и внешние проявления, которые по сути являются следствием внутренних психофизических процессов. Главные из них: движения глаз и лица, изменение цвета лица, дрожь, слабость, обморок, смех, слезы, стоны и вздохи.
Цвет лица зависит от находящейся в лице крови. Радость делает цвет лица более ярким и румяным — она делает кровь более теплой и разжиженной и заставляет ее живее проходить по всем членам. Печаль охлаждает кровь, она сжимается, начинает занимать меньше места и уходит из отдаленных вен. Бывает, что испытывая печаль, краснеют, а не бледнеют. Это связано с другими страстями — с любовью или желанием, иногда с ненавистью. Эти страсти нагревают, волнуют кровь и направляют ее в вены лица. Если печаль не очень сильна, то она не может удерживать сердечные отверстия сжатыми. Но умеренная печаль легко препятствует тому, чтобы кровь из вен лица пошла в сердце, а другая страсть направляет ее из иного внутреннего органа. Лицо краснеет от задержанной крови даже больше, чем при радости. Цвет крови проступает тем сильнее, чем медленнее она течет, она может скопиться в большем количестве.
У дрожи есть две причины: недостаток духов в нерве и их переизбыток, из-за которого маленькие проходы мышц не могут быть закрыты. Первое — при печали, страхе и дрожи от холода. Эти страсти, как и холодный воздух, могут настолько сгустить кровь, что она будет не в состоянии снабдить мозг достаточным количеством духов. Второе — сильное желание, гнев и опьянение. Они вызывают такое сильное движение духов в мозг, что они не могут быть нормально распределены по мышцам.
Слабость — расположенность к отдыху и покою, ощущаемая во всех членах. Она, как и дрожь, зависит от недостаточного количества духов в нервах, но отличается от той тем, что при последней их слишком мало в мозгу и железа не может направить духи в какую-либо мышцу, в то время как при слабости она вовсе не распределяет их. Слабость чаще всего связана со страстью, она есть любовь, соединенная с желанием вещи, обладание которой не представляется сейчас возможным. Любовь до такой степени овладевает душой, что та использует все духи для представления образа любимого предмета, возбуждение не затрагивает нервы, а остается в мозгу. Оно укрепляет образ желаемого предмета и вызывает в остальной части тела слабость.
Люди умирают, когда в их сердцах угасает огонь, а падают в обморок, когда огонь гаснет, но еще остается тепло, которое может снова его зажечь. Обмороки вызываются многими телесными недугами, но из страстей — лишь исключительной радостью. Причина по Декарту в том, что при ней слишком сильно открываются сердечные отверстия, венозная кровь поступает в сердце в слишком большом объеме, не успевает нагреться и холодная кровь тушит сердечный огонь. Внезапная большая печаль, чрезвычайно сильно сжимающая отверстия сердца, очень редко приводит к обмороку. Декарт считает, что причина в том, что в сердце никогда не может быть слишком мало крови, ее всегда достаточно для поддержания тепла.
При смехе кровь внезапно наполняет легкие и заставляет воздух в них несколько раз сжиматься, воздух стремительно выходит через горло и производит сильный нечленораздельный звук. Легкие наполняются воздухом, и он выходит, затрагивая все мышцы диафрагмы, груди, горла, благодаря чему приходят в движение связанные с ними мышцы лица. Это движение лица и называется смехом. Только умеренная радость вызывает смех. При большой радости легкие всегда наполнены кровью и дальнейшее наполнение их невозможно. Причины смеха: соединенное с радостью внезапное удивление и разжигание крови некоей жидкостью. Люди, страдающие от болезни селезенки, бывают не только более печальными, но и, временами, более других расположенными к смеху. Селезенка направляет два вида крови: грубую и густую, вызывающую печаль и очень жидкую и тонкую, дающую радость.
Слезы появляются только при умеренной печали, которая сопровождается некоторым чувством любви или радости или влечет за собой эти чувства. Из всех частей тела выделяются пары, но более всего они выделяются из глаз. Одна материя образует и кровь, и духи, и пары, и слезы. Декарт видит две причины слез. Первая — изменение формы пор, через которые проходят пары. Это замедляет их движение, изменяет порядок — это может быть причиной их превращения в воду. Соринка в глазу, например, вызывая боль, изменяет расположение пор. Вторая причина — печаль, охлаждая кровь, сужает поры глаз, а вместе с тем и уменьшает количество пропускаемых паров.
При плаче иногда легкие внезапно наполняются большим объемом крови, который вытесняет из них воздух, а тот, выходя из горла, вызывает стоны и крики. Они чаще всего более резкие, чем большинство криков при слезах, хотя оба вида имеют почти одно и то происхождение.
Причина вздохов отлична от причины слез, хотя они обе предполагают печаль. Почти свободные от крови легкие побуждают вздыхать, некоторые проблески надежды или радости открывают отверстия суженной печалью венозной артерии, небольшое количество крови из легких устремляется в сердце благодаря желанию добиться радости. Это одновременно приводит в движение все мышцы диафрагмы и груди, воздух через рот проходит в легкие и заполняет покидаемое кровью пространство. Это и есть вздох.
Не обходится трактат и без некоего морализаторства, хоть по объему оно и не занимает много места. Актуализируется вопрос не только как работают страсти, но и что с ними ещё делать. Как было сказано ранее, работа была адресована германской принцессе, интересовавшейся вопросами нравственности. Нравственность всегда подразумевает наличие выбора между своими действиями и представляет из себя свод правил, которые вроде как позволяют не ошибаться и совершать правильные поступки.
По мнению Декарта, наиболее частая ошибка — не разделять зависимые от нас вещи и независимые. В первом случае вещи зависят от нашего свободного решения и чтобы не желать их слишком страстно достаточно знать что они хорошие, творить зависящее от нас добро и, значит, следовать добродетели. Не следует страстно желать независимых от нас вещей, хотя бы потому что это отвлекает нас от желания зависимых вещей. Есть два средства против тщетных желаний: великодушие и постоянное размышление о божественном провидении. Провидение — это как бы предопределенность, которая противоположна случайности, химере нашего разума. Желать мы можем только нечто возможное, но если мы допускаем независимое от нас как возможное, то полагаем его зависящим от случайности. Это мнение основано на том, что мы не знаем всех причин, вызывающих то или иное следствие. Всё, что божественное провидение не сделало зависимым от нас, является необходимым и как бы предопределенным, мы не можем желать, чтобы что-нибудь произошло иначе. Львиная часть наших желаний относится к вещам, которые от людей не зависят, поэтому мы должны распознавать в этих вещах то, что от нас зависит, и желать именно этого. Успех дела мы должны рассматривать как предопределенный и не связывать с ним желаний, мы можем обдумывать все, что позволяет надеяться на успех, чтобы руководить своими действиями. Если научиться различать предопределение и случайность, то легко можно будет научиться управлять своими желаниями так, что их выполнение будет зависеть только от нас самих и будет всегда доставлять нам полное удовлетворение.
Наше благо и наше зло зависят от внутренних волнений, вызываемых в душе ими же самими. Этим они и отличаются от страстей, которые зависят от движения духов. Внутренние волнения затрагивают нас сильнее страстей и имеют больше власти над нами, вторые обнаруживаются вместе с первыми, но отличаются от них. Чтоб бороться с внешними тревогами, душе всегда необходимо внутреннее удовлетворение, тогда они не только не повредят, но даже умножат радость жизни и преодолев тревоги, душа будет ощущать свое совершенство. А чтобы душа всегда была удовлетворена, должно следовать добродетели — жить по совести. Удовлетворение и ощущение счастья будут настолько велики, что никакая страсть не возмутит душевный покой человека.