Люди, которые знают, как строить самолеты, мосты и спутники, не знают своего собственного организма.

Вы знаете, когда я овладела всеми этими знаниями, как, когда и почему, в общем, у меня были большие конспекты, у меня лекции были, и я с этими лекциями, по наивности своей (это было, если я 35 лет этим занимаюсь, то лет 25-30 назад), я ходила по кафедрам нашего медицинского института, к моим преподавателям, и говорю: давайте, дорогие мои, послушайте мои лекции, я биохимик, я работала столько лет в институте биохимии, я там защитила кандидатскую диссертацию, а теперь я прочитала еще натуропатическую литературу, классики натуропатии. Я классиков имею в виду, я работаю только на основании классической натуропатии. Имена и фамилии, наверное, знакомые, но я назову: это Герберт Шелтон, Норман Уокер, ну Ив Вивини, (…неразборчиво), Бенджамин Харри (…неразборчиво), Алиса Чейз, их много, конечно. А у нас – Юрий Сергеевич Николаев. Могу я назвать его своим учителем, и бывала я у него, это был, конечно, прекрасная личность, честнейший врач, и первый, кто у нас начал лечение голоданием и довел это до значительного такого уровня. В 81-82 годах, когда я читала лекции в Москве, я бывала у него в клинике лечебного голодания, это было отделение 58 Московской больницы скорой помощи. Там уже были соматические больные, с заболеванием внутренних органов. А сам Николаев – психиатр. И он эту работу начал как психиатр, и в психиатрической клинике он лечил шизофрению. Лечил с большим успехом, и добился того, что в министерстве издали даже письма о лечении голоданием психических больных. Но только психических. Но потом он добился [чтобы голоданием могли лечиться все – Прим.], ну, вот так, понимаете. Но а почему? Я сразу скажу, чтоб не забыть дальше. Николай одно простое слово сказал: шизофрения – это аминотоксикоз мозга. Всё. Элементарно. Это аминотоксикоз. Что, почему – это я потом скажу. Вот что это такое. И зачем их травить лекарствами и превращать в настоящих уже психических больных. Вообще, психических заболеваний нету, вы знаете.

Нет психических заболеваний, нет кожных заболеваний, нет неврологических заболеваний. Есть заболевание человеческого организма. И основой всех заболеваний является нарушение обмена веществ.

Вот, для того чтобы это понять, чтобы это дошло до меня и чтобы это выстроилось в такое знание, в котором я убеждена, и могу говорить с другими, мне понадобилось 15 лет медицинского, нет – 6 лет, 7 лет медицинского института, 15 лет работы в научно-исследовательском институте биохимии, то есть – биохимию хорошо изучить. Но на уровне экспериментов, так, сяк. И я, если бы осталась там, так бы и была на уровне экспериментов до сегодняшнего дня. Я так подумала, и некоторые обстоятельства сложились, - я не хотела жить в городе и так далее – что я-то, в конце концов, врач. Зачем мне знание биохимии, если я не буду лечить людей? А мои медицинские знания, в конце концов, я знаю клинику и так далее. Нет. Я прошла первичную специализацию, 4 месяца, по терапии, и уехала на курорты наши. А у нас курортов, слава богу, много было, и они были все Союзные, прекрасные. Если вы знаете Джеремик, вы вряд ли знаете, ну, тем более вы. Вы-то откуда знаете. Еще мое поколение помнит. Там были большие (самабела вецласпес) и так далее. Это уникальный курорт. Высота 2200 метров над уровнем моря. Горы. Там горячие источники, вот «джерм» – это значит горячий. В общем-то, как наш Горячий Ключ, Кубанский. И здесь, наверное, есть термальные источники. Они великолепно лечат заболевания суставов, и желудочно-кишечный тракт, и другие, много там их. В общем, место, конечно, совершенно сказочное. Там такие горы были, что даже мне, я выросла среди гор – и я смотрела и не верила, что такие могут быть горы, совершенно сказочные. Скалы, они, понимаете, имели вид скульптур. Естественных. А зимой – вообще… Это снег, солнце, на восходе и на закате горы красные! Алые! Смотришь – ой, вот откуда картины Саряна… Если вы только знаете, Маттио Сарян – такой армянский художник был тоже, тех времен. Вот откуда, у него же красные горы и все такое, а мы говорили – что это вообще, не понимали его, такого не бывает. Такое бывает, оказывается. Ну ладно. И так далее, еще в Дилижане я работала, разные. Ну, курортов у нас... Природные источники замечательные, хвойные есть леса, есть всё. Но чем бы их применить во благо людям, что у нас делали? Строили химические заводы, вырубая виноградники. Строили алюминевый завод, огромный, это Ереван, на севере – алюминевый завод, огромнейший, союзный, на юге – каучук, синтетический каучук. То есть отравлен был город до предела. Ну, и атомная электростанция была, конечно, у нас поставили. И так далее.

Но уже в санатории у меня появились начатки этого знания. А санаторные условия для того хороши, чтобы лечить естественными методами, то есть лечить без лекарств. Я уже поняла, что лечение лекарствами вредно, это я уже давно знала. А как лечить – не знаю. Значит – биохимия. Ладно, биохимия. Ну а для чего биохимия, все-таки? Оказывается, на основе знания обмена веществ и состояния природы, биохимия она не только у человека, она у животных, и она у растений.