Задания для работы с текстом
Найдите в тексте доказательства материалистической установки Вернадского.
Как понимает Вернадский жизнь и живое вещество? Каковы его признаки?
Как происходит развитие биогеосферы на Земле?
О какой форме энергии говорит автор в связи с ноосферой?
Какие научные проблемы формулирует в тексте Вернадский?
Литература к теме «Русская религиозная философия и русский космизм»
Галактионов, А. А. Русская философия IX-XIX веков / А. А. Галактионов, П. Ф. Никандров. - Л., 1989. – 743 с.
Гулыга, А. В. Русская идея и ее творцы / А. В. Гулыга. - М., 1995. – 306 с.
Замалеев, А. Ф. Лекции по истории русской философии / А. Ф. Замалеев. - СПб., 2001. – 396 с.
Зеньковский, В. В. История русской философии / В. В. Зеньковский. – Харьков: Фолио; М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2001. - 896с.
История русской философии: Учебник для вузов / Редколлегия: М.А. Маслин [и др]. – М.: Республика, 2001. – 639 с.
Лосев, А.Ф. Русская философия. Вл. Соловьев: Жизнь и творчество. Основные особенности русской философии / А.Ф. Лосев. // Философия. Мифология. Культура. – М.: Политиздат, 1991. – 525 с. – (Мыслители ХХ века).
Лосский, Н. О. История русской философии / Н. О. Лосский. - М., 1991. – 493 с.
Русский космизм: Антология философской мысли / Сост. С.Г. Семенова, А.Г. Гачева. – М.: Педагогика-Пресс, 1993. – 368 с., ил.
Смысл жизни: Антология / Сост., общ. ред., предисл. и прим. Н.К. Гаврюшина. – М.: Издательская группа «Прогресс – Культура», 1994. – 592 с., илл. – Серия: Сокровищница русской религиозно-философской мысли. Выпуск II.
Шестов, Л. Киргегард и экзистенциальная философия (Глас вопиющего в пустыне) / Л. Шестов; вступит. статья Ч. Милоша; подгот. текста и примеч. А.В. Ахутина. - М.: Прогресс – Гнозис, 1992. – 304 с.
Философия жизни Фридрих Ницше так говорил заратустра
Героем своего самого известного произведения Фридрих Ницше (1844-1900) сделал индо-иранского пророка Зороастра (Заратустра – видоизмененное произношение), жившего примерно в VIII-VII вв. до н.э. Зороастризм как культ Зороастра существует в ряде регионов по сей день, он связан с ожиданием возрождения мира и идей активного участия человека в установлении всеобщей справедливости. Фигура Зороастра присутствует в массонском ритуале, а также в опере Моцарта «Волшебная флейта».
Заратустра Ницше не имеет никакого отношения к реальному обожествленному пророку Зороастру, философ выбрал его для воплощения образа странствующего мудреца, который обладает особой эзотерической истиной. Возможно, Ницше привлекла малая известность этого культа, не связанность с образом Заратустры никаких конкретных идей. Для понимания текста все же существенно, что Заратустра, хотя и забытое, но божество, несущее людям истины, которые они не в состоянии понять.
II
Заратустра одиноко сошел с гор, и никто не встретился ему. Но, когда он углубился в лес, перед ним внезапно предстал старец, покинувший свою священную хижину, чтобы поискать в лесу кореньев. И с такой речью обратился старец к Заратустре:
— Мне не чужд этот путник; много лет тому назад он проходил здесь. Его звали Заратустра; но он изменился.
«Тогда ты нес на гору свой прах, ужели теперь ты несешь в долину свой огонь? Разве ты не боишься кары, какою наказываются за поджоги?»
«Да, я узнаю Заратустру. Чисто его око, и на лице его не таится никакого отвращения. Не потому ли идет он словно танцовщик?»
«Заратустра изменился, Заратустра стал ребенком, Заратустра будит ото сна; чего ищешь теперь от спящих?»
«В одиночестве ты жил, словно в море, и море носило тебя. Увы, тебе хочется на сушу? Увы, ты опять сам хочешь носить свое тело?»
Заратустра отвечал:
Я люблю людей.
Да разве не оттого, — сказал святой, — я уединился в лес и пустыню? Не потому ли, что я чересчур любил людей? Теперь я люблю божество: людей я не люблю. Человек, по-моему, вещь слишком несовершенная. Любовь к человеку лишила бы меня жизни. Заратустра отвечал:
Что я говорил о любви! Я несу людям дар!
Ничего не давай им, — сказал святой. — Лучше возьми у них что-нибудь и неси вместе с ними — для них это будет всего лучше: если только это приятно и тебе! А если тебе хочется дать им не больше милостыни и заставь их к тому же вымаливать ее!
Нет, — отвечал Заратустра, — я не даю милостыни. Для этого я не достаточно беден.
Святой рассмеялся над Заратустрой и так сказал:
— Так старайся, чтобы они приняли твои сокровища! Они недоверчивы к пустынникам и не верят, что мы приходим дарить. Наши шаги раздаются по улицам слишком одинокими для них. И если ночью, в своих постелях, они услышат задолго до восхода солнца, что идет человек, они спрашивают самих себя: куда лезет вор? Не ходи же к людям и останься в лесу! Возвратись лучше опять к зверям! Почему ты не хочешь быть таким же, каков я — медведем среди медведей, птицей среди птиц?
— А что делает святой в лесу? — спросил Заратустра.
Святой отвечал:
— Я сочиняю песни и пою их, а когда я слагаю песни, я смеюсь, плачу и бормочу про себя, —так восхваляю я Бога. Пением, плачем, смехом и бормотанием прославляю я Бога, — моего Бога. Однако, что ты несешь нам в дар?
Услышав эти слова, Заратустра поклонился святому и сказал:
— Что я мог бы дать вам? Позволь мне скорей уйти отсюда, чтобы я чего-нибудь не взял у вас!
Итак они расстались друг с другом, старец и Заратустра, смеясь так, как смеются два мальчика.
Но когда Заратустра остался один, он с такими словами обратился к своему сердцу: «Возможно ли! Этот святой старец в своем лесу еще ничего не слыхал о том, что бог умер!»
III
Когда Заратустра прибыл в ближайший город, лежавший возле леса, он нашел там множество народа, столпившегося на рынке: народу было обещано, что он увидит канатного плясуна. И заговорил Заратустра так к народу:
— Я учу вас познавать сверхчеловека. Человек есть нечто, что должно быть побеждено. Что вы сделали для того, чтобы победить его?
«До сих пор все существа создавали нечто, что превосходило их; а вы хотите быть отливом этой великой волны и — скорее снова возвратиться к зверям, чем победить человека?»
«Что такое обезьяна для человека? Посмешище или мучительный позор! И тем же самым должен быть человек для сверхчеловека: посмешищем или мучительным позором»
«Вы прошли путь от червя до человека, и еще многое в вас — червь. Некогда вы были обезьянами, и теперь еще человек скорее обезьяна, чем любая из обезьян»
«Но кто мудрее всех вас, тот тоже лишь гермафродит, нечто среднее между растением и призраком. Но разве я призываю вас сделаться призраками или растениями!»
«Смотрите, я учу вас познавать сверхчеловека!»
«Сверхчеловек есть разум земли. Да скажет ваша воля: пусть сверхчеловек будет разумом земли!»
«Но вы, мои братья, все еще говорите мне: что говорит ваше тело о вашей душе? Разве ваша душа не есть — нищета, и грязь, и жалкое удовольствие!»
«Действительно, человек — это грязный поток! Нужно быть морем, чтобы возможно было принять в себя грязный поток и не сделаться нечистым!»
«Смотрите, я учу вас познавать сверхчеловека: он есть это море, в нем может погибнуть ваша великая грязь»
«Что есть самое высокое, что вы можете пережить? Это — часть великого презрения. Час, когда ваше счастье превращается для вас в омерзение, так же, как и ваш разум, и ваша добродетель»
«Час, когда вы скажете: «Что — в моем счастье! Нищета, и грязь, и жалкое удовольствие. Но мое счастье должно бы оправдать самое существование свое!»
«Час, когда вы скажете: «Что — в моем разуме! Стремится ли он к знанию, как лев к своей пище! Он есть нищета, и грязь, и жалкое удовольствие!»
«Час, когда вы скажете: «Что — в моей добродетели! Она еще не делала меня неистовым. Как я устал от своего добра и от своего зла! Все есть нищета и грязь, и жалкое удовольствие!»
«Час, когда вы скажете: «Что — в моей справедливости! Я не вижу, чтобы я был пламенем и углем. Но праведный — есть пламя и уголь!»
«Час, когда вы скажете: «Что — в моем сострадании! Не есть ли сострадание — крест, к которому пригвождается тот, кто любит людей? Но мое сострадание — не распятие».
«Говорили ли вы уже так? Взывали ли вы уже так? Ах, если бы услышать вас, когда вы взывали так!»
«Нe грех ваш, — ваше довольство взывает к небу, сама ваша скудость в вашем грехе взывает к небу»
«Где, однако, та молния, которая лизнет вас своим языком? Где то безумие, которое нужно было бы привить вам?»
«Смотрите, учу вас познавать сверхчеловека: он есть эта молния, он — это безумие!»
Пока Заратустра говорил так, кто-то из народа воскликнул:
— Нам достаточно уже говорили о канатном плясуне; пусть нам покажут его!
И весь народ засмеялся над Заратустрой. А канатный плясун, думавший, что слова эти относятся к нему, приступил к своей работе.
IV
Но Заратустра смотрел на народ и удивлялся. Потом он так заговорил:
«Человек — это канат, натянутый между животным и сверхчеловеком — канат над бездною.
Опасно шествие на ту сторону, опасна дорога, опасен взор, брошенный назад, опасны колебание и остановка.
В
человеке великое то, что он — мост, а не
цель; что можно любить в человеке, так
это то, что он есть переход и падение.
Я люблю тех, кто не знает, как надо жить, они — погибающие, потому что переходят на ту сторону.
Я люблю великих презирающих, потому что они великие почитатели и представляют из себя стрелы влечения на противоположный берег.
Я люблю тех, которые не ищут за звездами причины, чтобы погибнуть и стать жертвою; но которые отдают себя в жертву земле, чтобы земля когда-нибудь сделалась землею сверхчеловека»