1 К. Черни ставит знак равенства между staccatissimo и marcato (см.: Алексеев а., 1974, 110).

<стр. 188>

Примерно со второй трети XIX века в практических методах, а позже и в теоретических работах стаккатная артикуляция начинает рассматриваться не только с точки зрения акустического эффекта (короче — длиннее, акцентированно — безакцентно), но и в плане пианистических движений. Устанавливаются и описываются разные роды staccato в зависимости от того, играются ли они легким движением кончика пальца по горизонтали на себя (как бы смахивание с поверхности клавиши соринки; это дает самое короткое звучание), пальцем в целом, кистью, кистью и предплечьем или даже всей рукой. Выбор типа движения обусловливается динамикой, темпом, характером музыки. Скажем, К. Черни, описывая приемы игры staccato, советует не поднимать слишком кисть, не делать пальцами скользящего, щиплющего движения; staccato такого рода неприменимо в очень быстрых темпах. При staccatissimo можно поднимать кисть и руку «несколько выше», особенно при скачках. Используется оно главным образом при октавах, аккордах, небыстрых пассажах (см.: Алексеев А., 1974, 109—ПО).

Однако тип движения при стаккатной игре не получает, за редкими исключениями, фиксации в нотном тексте. Ни композиторы, ни редакторы не указывают, какое staccato имеется в виду — пальцевое, кистевое или staccato всей рукой. Выбор характера движения оставляется на усмотрение исполнителя.

* * *

Между legato и staccato лежит область промежуточных артикуляционных типов. У нас принято обозначать их одним общим наименованием — non legato, a графическим знаком этого приема считать точку под лигой. Термин этот, как он для нас ни привычен, не вполне точен: под наименование non legato подпадает, собственно говоря, и staccato, которое тоже «не legato». В этом смысле гораздо более логичен термин portato (буквально «перенесенный»), так что основные артикуляционные приемы должны иметь следующие обозначения (принятые, кстати говоря, в ряде европейских стран): legato, portato, staccato. Замечу также, что под нонлегатной (портатной) артикуляцией подразумевается обширная зона промежуточных артикуляционных приемов, одни из которых ближе к стаккатному, другие — к легатному произнесению.

Попробуем разобраться в этом вопросе, хотя — сразу скажу — ясности здесь нет. Чтобы убедиться в этом, достаточно сопоставить данные из взятых наудачу музыкальных справочников. Заглянем, к примеру, в современные англоязычные музыкальные словари —

<стр. 189>

«Краткий Гарвардский словарь», «Новый Гроув» и словарь Бейкера — и посмотрим, как расшифровываются в соответствующих < гатьях значения таких знаков, как точка или черточка под лигой. Дня точек под лигой «Гарвардский словарь» дает portato (Apel, 155), «Новый Гроув» — mezzo legato, mezzo staccato и legato-staccato (New Grove, XII, 259), словарь Бейкера — mezzo staccato (Baker, 178). Черточка под лигой расшифровывается в «Гарвардском словаре» через leggero или non legato (Apel, 155), в словаре Бейкера — через mezzo legato (Baker, ibid.).

Экскурс в историю графических и словесных обозначений несвязной манеры игры начнем с XVIII века. В эту пору в нотном тексте указывались только legato и staccato в двух его разновидностях — в виде точки и в виде клинышка. Нонлегатная манера игры не имела ни специального названия, ни графического выражения, но не потому, что была редкой. Наоборот, она считалась нормой, legato же и staccato рассматривались как своего рода отступление от нее¹. Вот что пишет об этом Марпург: «Как связной, так и отрывистой манере противопоставляется нормальное движение, которое заключается в том, что палец оставляет взятую ноту незадолго до того, как будет взята следующая. Поскольку этот прием всегда является правилом, он никогда не указывается специально в нотах» (Marpurg, 29). Ср. также у Тюрка: «На звуках, которые должны быть сыграны нормальным образом, то есть ни раздельно и ни связно, надо снимать пальцы с клавиш чуть раньше, чем того требует длительность ноты» (Türk, 400).

Этим правилом руководствовался при записи своей музыки Моцарт. Отсутствие легатной лиги или знаков staccato означает у пего нонлегатную артикуляцию. Именно так должны исполняться, как указывают Е. и П. Бадура-Скода, виртуозные пассажи в его произведениях². Исключение составляют восходящие хроматические гаммы в быстром темпе, которые встречаются в каденциях

¹ Хочу подчеркнуть, что господство нонлегатной манеры вовсе не исключает певучей игры. Ориентация музыкантов на вокальное искусство характерна ужеm я XVIII века. На это справедливо указывает Ротшильд (Rothschild, 161).

² Австрийские музыканты приводят любопытное доказательство того, что нонлегатная артикуляция была обычной для исполнения пассажей в XVIII веке. В музее музыкальных инструментов Лейпцигского университета имеется цилиндрический органчик (Flötenuhr), который воспроизводит Анданте фа мажор (K. 616) Моцарта. При прослушивании этой «записи», сделанной в XVIII веке,ni ко заметить, что все ходы тридцать вторыми звучат поп legato (Вadura-Skoda, 73).

<стр. 190>

(Вadura-Skoda, 73). В отдельных случаях, чтобы обозначить «совсем мягкое staccato — вид поп legato», Моцарт проставлял над группой нот лигу с точками под нею (Бадура-Скода, 72).

Впрочем, уже в указанный период «нормальная» манера не была единообразной. Отсюда, очевидно, разное осмысление, разные определения этого приема игры. Ф. Э. Бах, например, имея в виду движение восьмыми или четвертями в темпе медленном или умеренном, пишет о половинной стоимости нот, в то время как при staccato звук выдерживается меньше половины его длительности. Играть надо, по его указанию, «с огнем», мягко отталкиваясь от клавиши (Bach, Th. 1, III, § 22). Мы знаем, однако, что в музыке венских классиков действовало правило, согласно которому длительность ноты (также в умеренном темпе) укорачивалась наполовину при точке staccato, а манера, которую мы называем нонлегатной, предполагала большее выдерживание — три четверти предписанной длительности. Именно такую меру и даже еще более протяженную длительность указывает в своей «Клавирной школе» Тюрк, полемизируя с баховскими рекомендациями (Türk, 400).

В начале XIX века нонлегатная манера перестает быть нормой. В 1815 году Крамер, описав прием игры legato, замечает: «Собственно говоря, и всегда должно играть таким образом, если какой особенный знак не указывает на отступление от сего» (Крамер, 22). К. Черни также подчеркивает, что правилом является legato, которое либо обозначается лигой, либо не обозначается вовсе, остальные же виды туше — исключение (см.: Алексеев А., 1974, 107).

Разумеется, новый узус установился не сразу. Переходный характер носит, к примеру, следующая запись в финале Восемнадцатой сонаты Бетховена:

Казалось бы, в этом произведении, относящемся к 1802 году, композитор придерживается уже нового правила, сформулированного позже в работах Крамера и К. Черни. Однако в первых же тактах

<стр. 191>

финала, где Бетховен не вписывает в партию левой руки никаких артикуляционных обозначений, предполагается (теперь уже по старому правилу) non legato:

В Двадцать девятой сонате (финал, т. 174), после того как длительное время звучали шестнадцатые под лигой, композитор указывает уже поп legato. Это же обозначение стоит в первой части Тридцать второй сонаты (т. 57), причем выставлено оно над знаком лиги, имеющим, надо думать, фразировочный (синтаксический) смысл.

Для указания на нонлегатную манеру используется знак «точка под лигой», заимствованный либо из системы скрипичных обозначений, где им предписывается взятие нескольких нот на одном смычке, но с небольшими перерывами между звуками¹, либо из mi шеи музыки для клавикорда. Прием Bebung (дрожание), состоящий в покачивании пальца на уже нажатой клавише, что дает эффект, напоминающий скрипичное вибрато, обозначался в нотах точками под лигой, проставленными над нотой крупной длительности ( ).

Надо заметить, что в трактатах второй половины XVIII века звуки, записанные таким образом: , рекомендовалось играть с акцентом, который Ф. Э. Бах называет «приметным», «значительным» (merklich), а Тюрк — «небольшим», причем каждый звук должен был выдерживаться полностью, соответственно стоимости ноты, то есть артикуляция оставалась легатной (Bach, Th. 1, III, § 19; Türk, 399). Такой прием именовался по-немецки «das Tragen der Töne». Естественно, указание на акцент было выполнимо либо на клавикордах, либо на фортепиано.