3.2 «Нежность тирана»

Суровый революционер остался один. Много ему пришлось пережить страшных и жестоких событий, пройти опять через ссылки, тюрьмы, побеги… Он весь ушел в служение революции, и на личную жизнь времени совсем не оставалось. Новая любовь в его сердце разгорелась уже после победы большевиков, в 20-е годы…

Юная Наденька (она была моложе Сталина на 23 года), дочь революционера Сергея Аллилуева, отдала свое сердце этому молчаливому, мрачному и овеянному легендами человеку. Он приходил в дом к старому боевому товарищу, скупо рассказывал о всех ужасах, что ему пришлось пережить в жизни, а она слушала, затаив дыхание… Все произошло по старой как мир схеме: «Она его за муки полюбила, а он ее за состраданье к ним». Но тем не менее, они искренне любили друг друга, хотя в те суровые годы различные сентиментальные нежности считались слабостью, свойственной только недобитым буржуям.

В 1921 году родился их сын Василий, и тогда же был привезен из Грузии Яков — у Сталина, наконец, появилась настоящая семья. Но опять повторялась старая история — у Кобы не было времени на обычные человеческие радости. Он неумолимо шел к своей цели, попутно уничтожая врагов, и ему было некогда заниматься всякими милыми семейными глупостями и сантиментами. А Надя при этом была обычной слабой женщиной — не пламенная революционерка, не фанатик служения идеалам марксизма. Ее даже в свое время хотели исключить из ВКПБ, как «балласт,   не интересующийся партией». Но при этом Сталин, человек, уже добившийся власти и  всех высот положения, какие только были возможны в СССР, живет именно с Надеждой и очень любит ее и детей — Васю и маленькую Светлану, родившуюся в 1925 году.

Про их отношения известно очень немного, и крайне мало осталось письменных свидетельств их любви — короткие строчки писем, которыми они не баловали друг друга — людям, которые мечтают о мировой революции, не до пустяков. Но даже в этих скупых строках можно увидеть и любовь Надежды к «дорогому Иосифу» и неожиданную для кровавого образа   Сталина нежность к  «Татьке» (таким было ее детское прозвище).

«Как только выкроишь себе 6-7 дней свободных, катись прямо в Сочи. Целую мою Татьку. Твой Иосиф». «Татька! Как доехала, что видела, была ли у врачей, каково  мнение врачей о твоем здоровье, напиши... Съезд откроем 26-го... Дела идут  неплохо. Очень скучаю  без тебя, Таточка,  сижу дома  один,  как сыч...  Ну, до свидания... приезжай скорее. Це-лу-ю».

«Татька! Забыл послать тебе деньги. Посылаю их с отъезжающим сегодня товарищем... Целую мою Татьку кепко, очень ного, кепко. Твой Иосиф» («кепко» и «ного» — так выговорила слова «крепко» и «много» их дочь Светлана).

Но, как это часто бывает, нежные чувства просыпались в основном во время разлуки, а когда любящие находились рядом, то постоянно возникали трения. Они особенно усугублялись тем, что Надежде почти не с кем было общаться, кроме Сталина, а он-то и не мог ей уделять много времени и внимания. А причины одиночества первой дамы государства крылись в ее особом положении. Секретарь Сталина Борис Бажанов вспоминал: «Когда я познакомился с Надей, у меня было впечатление, что вокруг нее какая-то пустота — женщин-подруг у нее в это время как-то не было, а  мужская  публика  боялась  к  ней  приближаться  —   вдруг   Сталин заподозрит, что ухаживают за его женой, — сживет со свету. У меня было явное ощущение,  что жена почти диктатора нуждается  в  самых  простых человеческих отношениях».

Но и взаимоотношения с самым близким и единственным человеком были очень тяжелыми. Тот же Бажанов, подружившийся с Надей, писал: «Домашняя ее жизнь была трудная.  Дома Сталин был тиран. Постоянно сдерживая  себя  в  деловых  отношениях с людьми,  он не церемонился с домашними.  Не раз Надя говорила мне, вздыхая: "Третий день молчит, ни с  кем  не  разговаривает  и  не  отвечает,  когда  к нему обращаются; необычайно тяжелый  человек»… Можно только представлять, как тяжело она все это переживала…