4. Пушкин хорошо учился в Лицее

Нет, Пушкин в Лицее никогда не учился хорошо и занимал по успеваемости место в середине класса, чаще — ближе к концу. Так, в 1811–1812 годах по курсу географии, всеобщей политической и российской истории, читавшемуся Иваном Кайдановым, Пушкин был на 14-м месте, как и по курсам российского и латинского языка у Николая Кошанского, который так характеризовал воспитанника: «Александр Пушкин больше имеет понятливости, нежели памяти, более имеет вкуса, нежели прилежания».

В лицейских отчетных ведомостях в отношении будущего поэта мелькают такие аттестации: «слабого прилежания», «не прилежен», в арифметике — «ленив», в рисовании — «медленные успехи» (по итогам осени 1811 — весны 1812 года). К февралю 1814 года Пушкин только 20-й по успеваемости и поведению, профессор логики и нравственных наук Александр Куницын отзывается о нем так: «Весьма понятен, замысловат и остроумен, но крайне неприлежен. Он способен только к таким предметам, которые требуют малого напряжения, а потому успехи его очень не велики, особливо по части логики». Посредственная успеваемость поэта по большинству предметов, за исключением российской и французской словесности, а также фехтования, позволила ему получить при выпуске только чин X класса, в то время как первые ученики — среди которых были, например, будущий министр иностранных дел Александр Горчаков и будущий декабрист Вильгельм Кюхельбекер — выпускались сразу чином выше.

5. После окончания Лицея Пушкин бездельничал, существуя лишь среди поэтических «трудов и чистых нег»

Это не так. Все выпускники Лицея вступали в военную или статскую службу. Пушкин мечтал было поступить в гвардию, но это требовало больших расходов, которые стесненная в средствах семья не могла себе позволить. В июне 1817 года Пушкин приступил к службе в Коллегии иностранных дел в скромном чине коллежского секретаря (X класс) с жалованьем 700 рублей в год (к примеру, тем же чином, что был у Пушкина, Гончаров наделил своего Обломова, а Гоголь — мужа Коробочки).

Переводом по службе формально была и так называемая южная ссылка, во время которой Пушкин сначала состоял при канцелярии генерала Ивана Инзова, начальника Комитета по иностранным поселенцам и чуть позже наместника Бессарабской области, а затем был передан под начало нового новороссийского губернатора графа Михаила Воронцова.

Самое памятное из всех служебных свершений Пушкина — это возмутившая поэта командировка на борьбу с саранчой, куда его отправил Воронцов в мае 1824 года. Устное предание приписывало Пушкину остроумный отчет в стихах:

Саранча летела, летела И села. Сидела, сидела — все съела И вновь улетела.

Конфликт с Воронцовым и распечатанное письмо Пушкина об «уроках чистого афеизма» предопределили быстрое завершение этого этапа служебной карьеры поэта: 8 июля 1824 года по высочайшему повелению он был «уволен вовсе от службы» и вскоре выслан под надзор в псковское имение родителей — Михайловское.

6. Пушкин с самого начала писал гениальные стихи

Хотя первые стихи Пушкина-лицеиста, появившиеся в печати, были благосклонно встречены журнальными критиками и старшими друзьями, а «старик Державин» хотел обнять юного автора, услышав на переводном экзамене, как он читает свои «Воспоминания в Царском Селе», сам поэт впоследствии относился к своим лицейским сочинениям вполне критически. В позднейших собраниях стихотворений Пушкин помещал лишь незначительную часть написанного в Лицее, да и то в переработанном виде.

В лицейской лирике, разумеется, хорошо прослеживаются черты литературного ученичества — прежде всего у Жуковского и Батюшкова, однако подражательность в данном случае не означала вторичности. Характерно, что важное место в раннем пушкинском творчестве занимает пародия, перепев: так, «Пирующие студенты» (1814) пародировали «Певца во стане русских воинов» Жуковского и одновременно, вероятно, «Певца в Беседе любителей русского слова» Батюшкова, пушкинская «Тень Фонвизина» (1815) ориентирована на сатирическое «Видение на берегах Леты» Батюшкова и включает пародийный перепев строк из «Гимна лиро-эпического на прогнание французов…» Державина, «Городок» (1815) — явное подражание «Моим пенатам» Батюшкова. Такие тексты, написанные как бы по чужой канве, позволяли не только осваивать авторитетные жанры, но и работать с чужим словом, что Пушкин положит в основу своей зрелой, самостоятельной поэтики.