6. Введение всеобщей трудовой повинности.

В декабре 1918 г. ВЦИК ввел всеобщую трудовую повинность для граждан от 16 до 50 лет. Действовал принцип «Кто не работает, тот не ест». Для обеспечения работниками ряда отраслей (например, железнодорожного транспорта) проводились трудовые мобилизации. В условиях тотального дефицита сырья страну спасала лишь жесткая централизация управления. Совет рабочей и крестьянской обороны, созданный 30 ноября, во главе с В.И. Лениным руководил отраслями и учреждениями, обслуживающими нужды армии. Для них вводился военный режим работы. На армию работало более половины рабочих и служащих промышленности, всего более 800 тысяч из 1,4 млн. человек. В 1920 г. для подъема хозяйства ряд тыловых армий был преобразован в трудовые армии. Нежелающие работать добровольно, а также выполнявшие свои обязанности недобросовестно отправлялись в лагеря принудительных работ. С 1917 г. формировались солдатские команды, используемые на уборке урожая (около 700 тысяч человек).

7. Бесплатное пользование жильем, транспортом, коммунальными услугами.

В октябре 1920 г. было издано постановление Совнаркома об отмене платы за жилье и коммунальные услуги.

8. Уравнительное распределение.

Оплата труда (пусть и натуральная) не зависела от квалификации работника и от объема выполненной им работы.

Таким образом, как и во всех воюющих государствах обычные, нормальные способы экономического обмена между городом и деревней в России рушились. Переход в руки государства распределения продуктов вызвал крайне отрицательное явление в жизни молодой республики-рост бюрократии. Именно в годы гражданской войны начинают складываться элементы командно-административной системы. В.И.Ленин так прокомментировал положение: «Пока приказ от имени главков и центров доходит до места, он оказывается совершенно бессильным: он совершенно тонет в море не то бумаг, не то бездорожья, бестелеграфья… Но борьба против бюрократии в безрыночной экономике всегда напоминает бой с драконом о семи головах». Тем не менее подобные меры помогли большевикам одержать победу в тяжелой гражданской войне, но экономику страны они поставили на грань катастрофы. Долго такая политика продолжаться не могла.

В декабре 1920 г. открылся VIII Всероссийский съезд Советов. Главными стали вопросы хозяйственного строительства в мирных условиях. В работе фракций на съезде прозвучало острое недовольство методами продразверстки, которое высказали после доклада В.И. Ленина меньшевик Ф.И.Дан и эсер Н.В.Вольский.

Меньшевик Дан: «Продовольственная политика, основанная на насилии, обанкротилась, ибо, хотя она выкачала триста миллионов пудов, но это куплена повсеместным сокращением посевной площади, достигшим почти одной четверти прежних засевов, сокращением скотоводства, прекращением посевов технических культур, глубоким упадком сельского хозяйства и выкачивание их деревни хлеба».

Однако осознание руководством страны глубины кризиса еще не наступило. Для этого потребовалось потрясение восстаниями крестьян в деревне и восстанием военных моряков в Кронштадте.

Советское правительство провозгласило переход к Новой экономической политике (НЭПу).

Более того, стало очевидно, что на существующей производственной базе решить многие экономические задачи невозможно. Поиск выхода из сложившегося положения привел к рождению плана электрификации России ГОЭЛРО.

План электрификации Советской России (ГОЭЛРО).

В декабре 1920 г. в ходе VIII Всероссийского съезда Советов был утвержден рассчитанный на 10-15 лет план ГОЭЛРО, который разработала Государственная комиссия во главе с Г. М. Кржижановским. Комиссия привлекла свыше 200 деятелей науки и техники, подготовив «План электрификации РСФСР» - документ в 650 страниц текста с картами и схемами электрификации районов. В докладе на VIII Всероссийском съезде Советов (декабрь 1920) В.И. Ленин, назвал план ГОЭЛРО второй программой партии, выдвинув формулу «Коммунизм - это есть Советская власть плюс электрификация всей страны».

Основная задача заключалась в электрификации всей страны и создания крупной индустрии. В области электроэнергетического хозяйства план состоял из программы «А», рассчитанной на восстановление и реконструкцию довоенной электроэнергетики, и программы «Б», предусматривавшей строительство 30 районных электрических станций (20 тепловых и 10 ГЭС), общей мощностью в 1750 тысяч киловольт. Предусматривалось сооружение мощных районных тепловых электростанций: Каширской, Горьковской, Шатурской, Челябинской и других. Топливной базой тепловых электростанций должны были служить местные виды топлива (торф, подмосковный и уральский уголь, отсевы донецких углей, сланцы). Одной из основных идей плана являлось также широкое использование огромных гидроэнергоресурсов страны. Намечалось сооружение Волховской ГЭС, Днепропетровской ГЭС, двух ГЭС на реки Свирь и другие. Темпы роста мощности электростанций должны были значительно опережать темпы роста промышленного производства. Намечено было довести суммарную годовую выработку электроэнергии до 8,8 миллиардов киловольт в час против 1,9 миллиардов киловольт в час, которые вырабатывались в России в 1913 г.

Главная идея плана состояла в том, чтобы обновить всю структуру производительных сил России, для чего было задумано создать обширную сеть крупных и мелких электростанций, завязанных между собой в единую электрическую сеть. Предполагалось, что крупные электростанции снабдят энергией фабрики и заводы, позволят реконструировать их техническую базу, повысить культурно-технический уровень рабочих, в несколько раз поднять производительность труда. Предусматривалась полная реконструкция транспорта на базе создания скоростных электромагистралей. Мелкие электростанции должны были не только озарить светом крестьянские избы, но и дать энергию сельским предприятиям, деревенским мельницам, молотилкам и тому подобному, что само по себе содействовало бы развитию коллективных форм труда, созданию крупных механизированных хозяйств, способных полностью обновить земледелие.

Мастер фантастических романов, английский писатель-фантаст Герберт Уэллс, побывавший в России в 1920 г., оценил электрификацию как утопию «кремлевского мечтателя»: «Ленин, который, как подлинный марксист, отвергает всех «утопистов», в конце концов сам впал в утопию, утопию электрификации. Он делает все, от него зависящее, чтобы создать в России крупные электростанции, которые будут давать целым губерниям энергию для освещения, транспорта и промышленности. Он сказал, что в порядке опыта уже электрифицированы два района. Можно ли представить себе более дерзновенный проект в этой огромной равнинной, покрытой лесами стране, населенной неграмотными крестьянами, лишенной источников водной энергии, не имеющей технически грамотных людей, в которой почти угасла торговля и промышленность? ... В какое бы волшебное зеркало я ни глядел, я не могу увидеть эту Россию будущего, но невысокий человек в Кремле обладает таким даром».

Советские официальные историки любили подчеркивать, что вновь посетив в 1934 году Москву и Россию, Уэллс не узнал страны – современного индустриального государства, восставшего из разрухи. В новой книге «Опыт автобиографии» он оставил примечательные строки: «Теперь, просматривая свою, написанную четырнадцать лет назад книгу, я должен признать, что Ленин был по меньшей мере действительно великим человеком».