99Тут мертвые завопили, зашумели, ибо они были несовершенны.

Но когда их шумные крики исчезли, я сказал ΦΙΛΗΜOΝ: «Как, о мой отец, должен я понимать этого Бога?»

ΦΙΛΗΜOΝ ответил:

«Сын мой, почему ты хочешь его понять? Этого Бога нужно знать, а не понимать. Если ты понимаешь его, то можешь сказать, что он то или это, или не это и не то. Так ты держишь его в руке, и потому твоя рука должна его выбросить. Бог, которого я знаю, это то и это, но иное это и иное то. Потому этого Бога никому не понять, но его возможно знать, и потому я говорю и учу о нем».

«Но», – возразил я, – «разве этот Бог не приносит безысходного смятения в умы людей?»

На это ΦΙΛΗΜOΝ сказал: «Эти мертвые отвергли порядок единства и сообщества, ведь отвергли веру в отца Небесного, правившего ими с верной мерой. Они должны были его отвергнуть. Потому я учу их о хаосе, которому нет меры и который совершенно безграничен, для которого справедливость и несправедливость, снисходительность и жестокость, терпение и гнев, любовь и ненависть – ничто. Ибо как мне учить о чем-то ином, нежели о Боге, которого я знаю и которого они знают, сами того не осознавая?»

Я ответил: «Почему, о святейший, ты называешь вечно непостижимые, жестокие противоречия природы Богом?»

ΦΙΛΗΜOΝ сказал: «Как мне называть его иначе? Если бы непреодолимая сущность событий во вселенной и в сердцах людей была законом, я бы назвал ее законом. Но это и не закон, а случай, беспорядочность, грех, ошибка, тупость, небрежность, неосмотрительность, беззаконие. Потому я не могу назвать это законом. Ты знаешь, что все должно быть так, но в то же время знаешь, что так быть не должно и что в иное время это так не будет. Это непреодолимо и происходит, словно по вечному закону, а в иное время косой ветер заносит труды пылью, и эта пустота сильнее, крепче железной горы. Потому ты знаешь, что вечный закон также не закон. Так что я не могу назвать это законом. Но как это назвать иначе? Я знаю, что человеческий язык всегда называл материнское лоно непостижимого Богом. Истинно, этот Бог есть и его нет, ибо из бытия и небытия явилось все, что было, есть и будет».

Но произнеся последнее слово, ΦΙΛΗΜOΝ коснулся земли рукой и исчез.

{9} На следующую ночь мертвые, что, ропща, заполняли пространство окрест, говорили: «Сказывай нам, проклятый, о Богах и Дьяволах».

И ΦΙΛΗΜOΝ появился и начал говорить (и это четвертое наставление мертвым):¹⁰⁰

Бог-Солнце есть высшее добро. Дьявол есть противное ему, вот имеете двух богов.

Но существует много высокого добра и много тягостного зла, а потому существует два бого-дьявола, один именем пылающее, другой же – растущее.

Пылающее есть Эрос в образе пламени. Он сияет, меж тем как пожирает.¹⁰¹

Растущее есть древо жизни, оно зеленеет, меж тем как, вырастая, скапливает живое вещество.¹⁰²

Эрос воспламеняется и умирает, древо жизни же медленно и неуклонно произрастает сквозь безмерное время.

Доброе с дурным едины в пламени.

Доброе с дурным едины в произрастании древа.

Жизнь и любовь противостоят в своей божественности друг другу.

Подобно сонмам звезд, безмерно число богов и дьяволов.

Всякая звезда есть бог, и всякое пространство, кое полнит звезда, есть дьявол.

Всепустота целого же есть Плерома.

Абраксас есть сущее целого, лишь несущее противостоит ему.

Главных богов числом четыре, ибо четыре является числом измерений мира.

Один есть начало, Бог-Солнце.

Другой есть Эрос, ибо он связывает двоих и распространяется в сиянии.

Третий – древо жизни, ибо полнит пространство телами.

Четвертый – Дьявол, ибо он отмыкает все замкнутое, разлагает все, обладающее формою, и все телесное, он разрушитель, в коем все обращается в ничто.

Блажен я, оттого что дано мне познать множественность и разнообразность богов. Горе вам, сменившим ту несовместную множественность на единственного Бога. На муки неразумения и искажения обрекли вы через то творение, коего сущность и устремление есть отличимость. Как можете быть верны вы своей сущности, когда множественное хотите свести к одному? Что чините богам, то случается и с вами. Всех вас уравняют, и исказится тем ваша сущность.¹⁰³

Воцаренье равенства допустимо человека ради, но не бога ради, ибо богов суть множества, людей же малость. Боги могучи, и они переносят свою различность, ибо, подобно звездам, пребывают они в одиночестве и ужасающем отдалении друг от друга. Люди же слабы и не переносят свою различность, ибо они пребывают вблизи, подле друг друга, и нуждаются в общности, дабы снести свою особость.¹⁰⁴ Ради спасения вашего я наставляю вас в отвергаемом, и того ради сам я отвергнут. Многому числу богов соответствует многое число людей. Неисчислимые боги ожидают, дабы принять человеческий образ. Неисчислимые боги некогда были людьми. Человек причастен к сущности богов, он происходит от богов и идет к Богу.

Как не стоит помышлять о Плероме, так не стоит почитать множество богов. По меньшей мере, стоит почитать первого Бога, сущую Полноту и summum bonum. Через молитву мы ничего не можем туда привнести и ничего не можем оттуда взять, ибо все поглощает в себя сущая Пустота.¹⁰⁵ Светлые боги образуют небесный мир, они многократны, они распространяют себя и множат бесконечно. Их высочайший господин есть Бог-Солнце.

Темные боги образуют земной мир. Они однократны, они бесконечно умаляют себя и сокращают. Их нижайший господин есть Дьявол, дух луны, приспешницы земли, что и менее, и холоднее, и мертвее, чем земля. Нет различия во власти небесных и земных богов. Небесные боги умножают, земные же умаляют. Направления в обе стороны суть безмерны».