2. Предметный мир или категория «земля» и предметно-художественная среда в художественном произведении (на примере повести ч. Диккенса «Колокола»)

Столкновение противоположных мировоззрений бедняков и богачей особенно ярко выступает у Диккенса не в общей форме, а на конкретном примере различного отношения к такому незначительному явлению, как блюдо рубцов, принесенных Мэг своему отцу.

Для художественного метода Диккенса весьма характерно, что такой важный вопрос, как различие мировоззрений его героев, решается им не в применении к мировым проблемам, а всего-навсего в связи с простым обеденным блюдом.

Для Мэг и для старого Тоби обед, который она принесла, означает не просто обед, - мясное блюдо и ничего больше. Это источник целого ряда сентиментальных переживаний для обоих. Рубцы, принесенные Дочерью, являются для отца неожиданностью, ибо сегодня, ничего еще не заработав, он и не рассчитывал что-нибудь поесть. Однако Мэг не только устраивает сюрприз отцу, она хочет возможно дольше продлить удовольствие, заставляя его отгадывать, какое блюдо ему принесли. Этому отгадыванию посвящена целая сценка, какие любит рисовать Диккенс. После ряда ложных отгадок, приводящих Мэг в восторг, Тоби, все это время добросовестно внюхивавшийся в корзинку, наконец восклицает:

"- Да о чем же я задумываюсь? Я, кажется, скоро забуду, как меня зовут! Ведь это рубцы!

И действительно, это были рубцы. И Мэг, совершенно счастливая, заявила отцу, что он через полминуты признается, что никогда не ел таких вкусных рубцов".

Далее встает вопрос, где будет есть Тоби Векк, - на тумбе или же на ступеньках крыльца? Мэг даже в это безрадостное место действия стремится внести элементы уюта и домашности. Она расстилает салфетку и, как может, "накрывает на стол". Сентиментальное обыгрывание рубцов, однако, этим не заканчивается. Едва Тоби Векк собрался приступить к обеду, как раздается звон колоколов, как бы благословляющий его трапезу. И Тоби Векк рассказывает дочери о тех утешительных речах, какие порой слышатся ему в колокольном звоне. Только теперь он приступает к еде.

Но очень скоро следует новая сентиментальная вставка, демонстрирующая взаимную любовь и склонность обоих к самопожертвованию.

"- Да простит меня бог! - воскликнул Тоби, опуская вилку и нож. - Голубка моя, дорогая моя Мэг! Что же ты сама не скажешь мне, какое я животное?

- Что ты это, папа?..

- Я спокойно здесь сижу, - отчаивался Тоби, - объедаюсь, опиваюсь, а ты стоишь передо мной, без всякого сомнения, голодная и ни слова не говоришь мне об этом, между тем как..."

Но Мэг, смеясь, уверяет отца, что она обедала, и тогда выясняется, что рубцы, принесенные ею, не были простым знаком ее любви, а чем-то большим. Обед его сегодня, оказывается, имеет символическое значение. Сегодня- день обручения Мэг, а рубцы, таким образом, - своего рода свадебное пиршество.

И Мэг излагает взгляд ее и Ричарда на возможности счастливой жизни для таких бедняков, как они.

"- Видишь ли, Ричард сказал, - продолжала Мэг, подняв глаза, дрожащим, но отчетливым голосом, - он сказал, что вот и второй год на исходе, а к чему ведет ожидание из года в год, когда так мало надежд, что дела наши поправятся? Он говорит, что мы бедны теперь, будем бедны и в будущем; но что теперь мы молоды и можем не заметить, как подкрадется старость. Он говорит, что если люди в нашем положении хотят, перед тем как пуститься в путь, выждать, чтобы путь этот стал широк и свободен, - то они кончают тем, что им остается одна лишь узкая тропинка, - общая для всех, - ведущая к могиле, отец".

Такова скромная программа взаимной любви и поддержки, которую Мэг и Ричард противопоставляют господствующей морали расчета и пользы.

Появление Ричарда довершает идиллию, разыгравшуюся вокруг тарелки с. рубцами.

Но вот дверь дома, на крыльце которого обедал Тоби, отворяется, и остаток рубцов чуть было не гибнет под ногой лакея, расчищающего путь своему господину.

Начинается "отношение к рубцам № 2".

Оно построено автором на сплошном контрасте к первому отношению.

Если Тоби Векк чуть ли не с эстетическим наслаждением принюхивался к рубцам, если они для него были не только вкусной едой, но и знаком нежности Мэг и тысячи других вещей, то здесь происходит нечто совсем иное.

Мистер Филер, исследующий рубцы, не нюхает их, как это с присущей ему детской непосредственностью делал Тоби Векк.

"- Вы видите перед собою, олдермен, - сказал Филер, тыкая карандашом^* в кусок рубца, - образчик мясной пищи, известной у рабочего населения под именем рубцов".

^* (Подчеркнуто мной. - Т. С.)

Если Тоби в процессе отгадывания дает рубцам такие определения, как: "что-то вкусное", или: "теплое, даже горячее", или: "приятное" и т. д., то олдермен Кьют читает по поводу рубцов следующую лекцию:

"- Без сомнения, рубцы являются самою невыгод, ною пищею из всех продуктов местного рынка, так как от них остается более всего отбросов. Известно, что при варке одного фунта рубцов теряется несравненно больше, чем от всякого другого животного вещества при варке одного фунта в тех же условиях. Таким образом, рубцы обходятся дороже ананасов, взращенных в теплицах. Если сосчитать количество ежегодно убиваемого скота по подлинным таблицам бойни и если оценить по самой низкой оценке количество рубцов, полученных от этих животных, правильно разделанных мясниками, то окажется, что потеря при варке этого количества была бы достаточна, чтобы прокормить гарнизон в пятьсот человек в течение пяти месяцев, по тридцать один день каждый, с добавлением к тому же и февраля. Этакая расточительность!".

И если Мэг, даже будучи голодна, ни за что на свете не решилась бы отобрать у отца часть его обеда, то олдермен Кьют, как бы в довершение гротескной характеристики, данной ему автором, в один присест уничтожает оставшийся кусок рубцов с тарелки Тоби.