26. Период правления патриархов Иоасафа I (1634-1640) и Иосифа (1642-1652).

Отношение государства к церкви при патриархах Иоасафе и Иосифе. Патриарх Филарет скончался в 1633 году. Преемником его был назначен псковский архиепископ Иоасаф I (1634-1640 гг.) . этот патриарх уже не пользовался таким высоким государственным значением. Он происходил из городовых боярских детей, был старец почтенный, .нравом добродетельный, но к царю не дерзновенный.. Деятельность его ограничивалась заботами о церковном благочинии и обрядности. Титула великого государя он уже не имел и в дела государственные не вступался. В таком же положении оставался и следующий патриарх Иосиф, поставленный в марте 1642 года из архимандритов Симонова монастыря. Он был притом же человек малообразованный и слабый в делах управления, занятый больше своими личными делами, чем церковными. Оттого патриаршая власть при нем ослабела еще более. А между тем для Русской церкви наступало очень важное, даже критическое время,

когда со стороны патриарха требовалась особенная распорядительность и энергия. Отдохнувши от потрясений смутного времени и всеми силами стремясь к сосредоточению и усилению своей власти, Московское государство стало пересматривать разные части своего внутреннего строя и подняло серьезные вопросы о церковном суде и о церковных вотчинах. Разрешения этих вопросов настойчиво требовала сама жизнь, открывая в строе церковного суда и вотчинного владения все большие и большие неудобства для развивавшегося государства.

Церковный суд до последнего времени держался все тех же самых начал, на каких он был устроен еще в удельное время и которые в окончательной форме сформулированы были на Стоглавом соборе . на началах полной удельной самостоятельности церковного ведомства в государстве и независимости его от общего государственного суда не только по духовным, но и по мирским делам, за исключением лишь тяжких уголовных. Таким же удельным особняком среди государства стояли и вотчинные владения церкви, снабженные в государственных сборах и службах разными привилегиями, а между тем составлявшие по величине добрую треть всей государственной территории. К этим неудобствам присоединялось еще то, что каждая корпорация церковных людей, каждое церковное учреждение по старой удельной привычке стремились устраиваться по суду и управлению и жить особо, по требованиям одних своих частных интересов. В судебном ведомстве церкви господствовало поэтому чрезвычайное разнообразие, производимое разными жалованными и несудимыми грамотами. Даже в патриаршей епархии после грамоты 1625 года оставалось еще много разнообразия вследствие несудимых грамот, которые раздавались монастырям уже самим патриархом. Одними монастырями патриарх заведовал сам, другими через бояр, наместников и десятильников, третьи пользовались самосудом. Еще более разнообразия в этом отношении было по епархиям. Общим правилом было только то, чтобы все подчинялись суду своего архиерея по духовным делам. По гражданским же делам одни монастыри и церкви в епархиях тянули к патриарху или к приказу большого дворца, и притом по всем делам или только по некоторым; другие судились своими настоятелями, а настоятели в приказе большого дворца или у патриарха; третьи тянули к суду чужих епархиальных архиереев; четвертые были приписаны к другим привилегированным монастырям, иногда тоже находившимся в чужих епархиях; пятые подчинялись местным гражданским властям. Сами архиереи в одних монастырях и церквах производили суд лично, в других через своих чиновников, третьим давали право самосуда, кроме того, назначали для суда разные сроки. Такое же разнообразие было в суде над церковными вотчинами. Даже у одного и того же монастыря одни вотчины имели более, другие менее привилегий, одни судились в одном, другие в другом месте, в третьих суд производил настоятель и т. д. Отправление правосудия чрезвычайно затруднялось таким разнообразием привилегий, особенно для посторонних лиц в их тяжбах с церковными людьми. Со всех сторон шли жалобы на трудность судиться с церковными учреждениями и лицами, а эти учреждения и лица с своей стороны постоянно жаловались на нарушения их привилегий. Не менее частыми настойчивым предметом жалоб земства и затруднений для правительства были церковные вотчины, которые, несмотря на все распоряжения, направленные против их возрастания, все еще продолжали увеличиваться. Тяглые люди жаловались, что монастыри завладевали тяглыми землями, угодьями и промыслами, а тягла с них не платили, и весь платеж поэтому падал на них . тяглых людей. Служилые люди жаловались, что монастыри сманивают к себе их крестьян и от того их поместья пустеют и служить им государевой службы становится не с чего. Все эти жалобы послужили потом материалами для новых распоряжений о церковном суде и о церковных вотчинах в царствование преемника Михаилова, царя Алексея Михайловича.

Уложение царя Алексея. Новый царь Алексей Михайлович, человек еще молодой, мягкий, уступчивый, способный сильно привязываться к окружавшим и чрезвычайно религиозный, мог бы встать в такие же отношения к патриарху Иосифу, в каких был отец его к Филарету. Но сам Иосиф далеко не был похож на Филарета. По своей слабости он не только не способен был руководить царем, окруженным сильной родней и боярами, но не мог поддержать даже своей собственной церковной власти; в церковном управлении видим при нем господство патриарших дьяков и московских протопопов. А между тем с новым царствованием открылась усиленная государственная деятельность, составлялось новое Уложение, которое неизбежно должно было коснуться прав иерархии. Патриарх безучастно сидел в царской думе при его составлении, как будто не понимая всей его важности для Церкви; все дело велось князем Одоевским и другими светскими лицами и, при безгласии патриарха, чувствительно коснулось самых важных привилегий духовного чина. Во-первых, Уложение безусловно воспретило всякое новое увеличение церковных вотчин. Некоторая часть даже наличных церковных земель была отписана в казну: по жалобам тяглых людей на то, что беломестцы, особенно духовные, и их люди, селясь около городов слободами, отбивают у них торги и промыслы, а сами никаких податей не платят, велено было все эти слободы взять бесплатно за государя. Во-вторых, стремясь установить .равный суд и расправу. для всяких чинов людей, составители Уложения необходимо должны были столкнуться с церковными привилегиями и с удельной обособленностью церковного ведомства; Уложение задалось задачей ослабить эту обособленность, притянув по гражданским делам и церковное ведомство под общий суд государственный.

Монастырский приказ. Органом такого государственного суда над церковным ведомством сделан был монастырский приказ, выделенный как особое учреждение из приказа большого дворца. В нем указано было давать суд по всяким гражданским искам на всех иерархов, монастырские власти, попов, церковный причт и на всех вообще церковных людей и крестьян, и по таким же искам их самих на других и даже между собою, друг на друга. Таким образом, пред судом приказа уравнены были и власти, подчинявшиеся доселе в гражданских делах лишь непосредственному суду самого государя или приказа большого дворца, как органа собственной власти государя, считавшие боярский суд унижением для себя, и их люди, судившиеся прежде у них самих. Кроме монастырского приказа, над духовенством и церковными людьми в большей мере, чем прежде, судебно-гражданскую власть стали развивать теперь и другие органы государства приказы в исках церковных людей на посторонних, подведомых этим приказам, и в ответах против встречных исков, и воеводы с городскими властями в исках маловажных, не доходивших до приказов. Так, вместо церковного гражданского суда над церковными людьми явился суд общий, государственный. Кроме судных дел, к ведомству приказа отнесены еще принадлежавшие прежде приказу большого дворца распоряжения о государственных сборах с церковных вотчин, о составлении описей церковных имуществ и разные полицейские распоряжения по церковному ведомству.

Духовенство было очень недовольно новым учреждением, тем более, что по неопределенности новых законов и неясности в разграничении церковного и гражданского ведомств, между последними тотчас начались недоразумения, вторжения одного в область другого и даже прямые злоупотребления. Приказ вступался иногда и в чисто церковные дела, например присвоил себе право назначать в монастырские вотчины священников и причетников, келарей и казначеев, позволял себе даже перерешать распоряжения епархиальных властей. Со стороны духовенства начались попытки уклонения от силы новых узаконений. Архиереи стали выпрашивать у царя грамоты, освобождавшие духовенство их епархий от всякого суда, кроме архиерейского. Патриаршая область получила подтверждение своих прежних привилегий еще при самом составлении Уложения, чем, вероятно, более всего и успокоен был патриарх Иосиф. Самым усердным и влиятельным противником монастырского приказа был любимец царя Никон, сначала митрополит новгородский, потом патриарх.