§ 4. Причина зависимости от влечения - служение «ритуалу»

Например, «ритуал жертвоприношения табачного ды­ма тем духовным сущностям, которых мы называем пад­шими ангелами, изначально был в употреблении у демоно- поклонииков американского континента. Они употребляли его во время их призывания духов. Ритуалом этим широко пользовались племена инков, саиотеков, киче, тарасков, ац­теков, майя и других.

Подтверждением тому, что древнеиндейские культы были и остаются сатанинскими, явились не только мекси­канские раскопки, но и письменные свидетельства жрече­ских книг. Расшифровка иероглифических знаков ацтеков в середине 50-х годов одним советским ученым произвела сенсацию в научном мире. Эти племена, как и в древнем Израиле, в периоды уклонения евреев от Истинного Бога, по слову псалмопевца, «приносили сынов своих и дочерей своих в жертву бесам, и проливали кровь неповинную, кровь сыновей своих и дочерей, которых закололи перед истуканами (то есть идолами) ханаанскими». (I Ic. 105.37- 38). Согласно верованиям индейцев, человеческие жертвы требовались и для умилостивления сил природы, и при воз­ведении дворцов правителей, и при строительстве пирамид и даже дорог.

В Теночтитлане. городе, основанном ацтеками в 1325 году на острове посреди озера Тескоко (в долине Мехико), поднимались посреди бирюзовых вод 25 пирамид высотой до 40 метров. Перед главной пирамидой находилась квад­ратная платформа с каменным резервуаром для крови жертв и другая платформа с подставкой для человеческих сердец и черепов. Здесь совершались многочисленные че­ловеческие жертвоприношения «богу» - Кецалькоатлю, ко­торый у индейцев киче назывался Кукумац. у племени майя Кукулькаш а в Перу его называли богом Амару. Своим изуверством зга ужасная религия до глубины души порази­ла даже не слишком набожных испанских конкистадоров.

Интересно, что человеческие жертвоприношения су­ществуют у американских индейцев до сего времени, как. впрочем, и у северных буддистов. Гак. например, в начале XX века индейцы майя в тропических лесах пл ата Кинтана- Роо вновь создали три священных места, круглосуточно ох­раняемых вооруженными индейцами. Здесь тайно сохра­няются и уцелевшие реликвии, и древний культ...

Другое, еще более древнее место страшных жертво­приношений. - Теотиуакан, - находилось у отрогов Восточ­ной Сьерра-Мадре в штате Мехико, к северу от мексикан­ской столицы...

Через весь центр города, с севера на юг, тянется ог­ромная (шириной 40 метров) двухкилометровая улица, на­зываемая «Путем Мертвых», которая упирается в Цитадель с пирамидой-храмом Кецалькоатля в центре. Можно пред­ставить себе этот страшный Путь Мертвых с влекомыми по нему тысячами еще живых, но предназначенных на зак­лание юношей и девушек, кровью которых должен скоро наполниться резервуар храма в Цитадели. Да, было от чего содрогнуться европейцу!...

Они поклонялись посланнику солнца - пернатому змею Кецалькоатлю, так здесь именуется сатана. Его сим­волами были гремучая змея и изумрудно-зеленые перья птицы кецаль.

Заметь, кстати, что и в Индокитае одним из главных символов «бога» тоже является крылатый змей (дракон). Этот символ в своем Откровении (Апокалипсисе) употреб­ляет также и апостол Иоанн Богослов, называющий сатану драконом и древним змием (Ап.20,2).

Расшифрованные иероглифы ацтеков рассказали, что в «праздник солнца» индейские жрецы приносили в жертву сатане - Кецалькоатлю до 20 тысяч юношей и девушек. У живых людей, рассекая грудную клетку острыми обсидиа­новыми ножами, они вырывали еще продолжающие рит­мично сжиматься сердца. И облаках табачного дыма, воску­ряемого на углях жертвенника, трепещущие сердца возды­мали на ладонях к солнцу. Как видим, дым табачных листь­ев был непременной частью этого ужасного жертвоприно­шения. ..

Кроме того, всем известная «трубка мира» тоже явля­лась предметом исключительно культового назначения. Та­бачным дымом затягивались по очереди. Первый жрец, призывая духов неба, выпускал смрадную струю в зенит, второй жрец направлял ее в центр земли, вызывая заклина­ниями подземных духов, другие четыре жреца, заклиная духов четырех негров, выпускали дым по четырем сторонам света, а пятый, в знак благодарности, направлял струю ды­ма к солнцу.

Таким образом, табачный дым не просто используется во время заклинаний для называния демонов, но является специальным условным знаком для вызывания бесов, а, кроме того - приятной им жертвой» [19], т.е. «ритуалом» - священнослужением.

«Приведем курьезный случай из рассказа человека, страдавшего дипсоманией (запойное пьянство), записанный с его слов... В нем дана достаточно характерная зарисовка состояния алкоголика, решившего прекратить употребление спи ртного.

«Дело было в деревне, куда я удрал из города, спаса­ясь от упреков жены. После очередного запоя решил: "Все! С выпивкой пора кончать! Семья распадается, с работы уволили, да и сердечко начинает пошаливать”. Посмотрел на свою физиономию в зеркало - и... так тошнехонько ста­ло.

С утра меня потряхивало. Руки тряслись, но голова работала ясно. "Опохмеляться не буду, перетерплю", — сказал я себе и вдруг вспомнил, как однажды мой сосед по даче (верующий мужик) советовал: "Если будет очень пло­хо. непрерывно повторяй коротенькие молитвы, например. "Господи, помилуй". "Господи, сохрани" и т.п. Хотя в цер­ковь я никогда не ходил, но и атеистом себя никогда не считал.

Начал молиться. Минут через 5-10 состояние улучши­лось настолько, что я взял лопату и решил выйти почистить снег у крыльца. Вернулся в дом - и глазам своим не верю. На комоде, под фотографией покойных родителей, сидит волосатое существо ростом побольше человеческого, с ног до головы покрытое бурой шерстью. Ноги оканчиваются копы гам и. а сбоку с комода свисает хвост. Я протер глаза и больно ущипнул себя за руку. "Волосатый" не исчез. Нагло смотрит на меня и ухмыляется. От страха-то я и про "Гос­поди, помилуй" забыл.

• Ну, ты чо? Решил пить бросить, что ли? - говорит он. не раскрывая рта (его голос звучит где-то внутри меня).

Я только молчу да трясусь.

• Да брось ты дурака-то валять, выпей сто грамм, че­ловеком себя почувствуешь!

• Нет, - говорю, - хватит, завязал.

Вдруг неожиданная боль пронзила голову. Давненько я такой не испытывал.

• Что, больно?.. А ты выпей сто грамм - и все прой­дет.

Я отрицательно мотнул головой.

• Не хочешь? Ну, смотри, хуже будет. Голову вдруг стянуло, словно огненным обручем.

Я зажмурился, опустился на стул и застонал.

• Я ж многого не прошу. Всего-то сто грамм - и от­пущу тебя. Иначе...

Очередной приступ боли чуть не заставил меня взвиться под потолок. Я схватился за голову. Терпеть уже нет мочи. Кажется, что череп сейчас треснет. Вдруг, словно молния, спасительная мысль озаряет помутившееся созна­ние, и я кричу (кажется, даже вслух): "Господи, Иисусе Христе, помоги мне!"

Глаза закрыты, но я чувствую: в комнате что-то про­исходит. Боль стихает. Осторожно открываю глаза. Комод пуст. "Волосатый" печет.. Но оказалось, что приключения в этот день еще не закончились. Стоило мне прилечь... На­чался такой концерн какого я за всю свою жизнь не слыхи­вал. Что за необыкновенная музыка звучала!! Пожалуй, Бетховену гам нечет было делать. Знал бы я нотную гра­моту⁷ да записал бы чту музыку, так может и великим композитором стал бы! Хотя... Наверное, не стал бы я ни­чего записывать: слишком отчетливо понимал, кто эту му­зыку мне проигрываеI. Л с "волосатым" мне никакого дела уже иметь не хотелось. Her. не стал бы я, пожалуй, компо­зитором».

Нарколог скажем: «Абстинентный синдром»! Но не все так просто, как кажется...» [)9].