Радость Богообще нин

(влечение к Богу, восхищение в мо­литву и наслаж­дение ею всею духа и чела, виде­ние в ближних образа Божья, благоговение пе­ред ближним, равная любовь к друзьям и врагам, молчание ума и страстей, позна­ние существ бестелесных)

Восточное христианство, воспринимающее себя как «Новый Израиль», плод благодатного возобновления Богом нарушенного ветхозаветным Израилем теократического союза с человечеством, помимо прочих акцентуаций иуда­изма особое внимание уделяет смирению и чистоте сердца от страстей, т.е. тех самых акцентуаций, которые культиви­ровались в неавраамических религиозных системах, как единственному средству познания «святого» Бота [26].

Смирение

(стремление к обрече­нию мира с Богом и с самим собой через страх Божий, пренеб­режение похвалой, бес ирисчрас тис. само- укорение(видение своих недос гаi ков), неса м оо 11 ра в да н ие п е- ред обижающими)

Мусульманство отвергает христианскую кротость и смирение, и вместо них ценит в своих последователях эпи- лептоидность в форме нетерпимости к неверным и готовно­сти свидетельствовать об Аллахе с оружием до смерти, но с другой стороны в исламе остается свойственная авраамиче- ским религиям простота веры [26] [61].

Простота веры (довольство са­мым необходи­мым, милосердие к нищим, упова­ние на промысел Ьожий)

Эпилепгоидность

(импульсивность поведения, нетер­пимость, умопо­мрачение (гнев, жестокосердие))

Подобная простота веры остается и в современном, так называемом «мистическом» иудаизме, разошедшем­ся с традициями Ветхого Завета в период появления хри­стианства, Так, храмовое богослужение было заменено «раввинатом», т.е. синагогой; ожидание Мессии как проро­ка. долженствующего поведать волю Божью, сменилось жаждой установления в мире мира и общечеловеческих ценностей на основании исключительно еврейской нации; институт пророчества заменен кабалистикой, магической практикой воздействия на стихийных духов и исследования «бессознательного». Все вместе стимулировало культиви­рование таких черт характера, как вера, служение (миссия) и кротость, не различаемые, впрочем, с паранойей, эпилеп- тоидностью и истероидностью [26] [61].

г

СЗ

X

1

s'

5

6

2

В

№

=3 s

5 x> со

ь г'|

ч s * 1 § 3 s ь 2

3 3 I

9

9

О

9

9

9

9

9

9

б

б

с'

б

г

г

С/

Z

<’

6

) Л1ДМ I

loniHi л | .'(llUHHH I ) UНМ ll |

!>wnmni i йнмч |

I dluw I

WHIHtM t

m

Другие поставраамические религии уже не имеют тен­денции к хранению традиций (или священного Предания, как говорит христианство). Так, гностицизм, склонный к смешению эллинистических и христианских образов, как и оккультные системы Ближнего Востока, религий Индии и Античных мистерий, ценил в своих адептах неустойчивую и шизоидную акцентуацию характера, но от авраамических религий взял еще и нетрадиционно понимаемые веру и служение (миссию) в виде паранойи (стремление к мучени­честву или самоубийству) и эпилептоидности (чрезмерный аскетизм или сексуальная йога) [62] [39].

Подобная картина свойственна и для нетрадиционного мистического ислама - суфизма, только вместо паранойи и эпилептоидности культивировались гипертимность в виде полного пренебрежения традиционными постами, прили­чиями и обрядностью, вплоть до вызывающих призывов

«поклоняться сатане как единственному монотеисту», и ис- тероидность, т.е. некоторая показательность чудес святых, среди которых гораздо значительнее количество кар для обидчиков и неверующих, нежели реальной помощи людям [61].

Г ипертимность

(сластолюбие, склонность к объедению, пьянству, лакомству. Неумеренная энергичность, поверхно­стное отношение к смыс­ложизненным вопросам)

Неустойчивость

(мечтательность, исполь­зование психотропных веществ, блуд (психосек­су ал ь н ые п ра к г и к и))

111 изоидн ость

(крайняя интровертиро важность в сочетании с мистично­стью и эксцентричностью ритуальных практик)

Истероидность

(демонстративность, тще- славие - крайний эгоцен­тризм, ненасытная жажда быть в центре внимания, претензия на исключи­тельное положение среди окружающих, славолюбие в науках и искусствах)

Отделившийся от Восточного христианства Римо- католицизм в эпоху крестовых походов на Востоке принял в себя серьезную инъекцию нехристианской духовности, главным образом гностицизма, и, по словам святителя Иг­натия (Брянчанинова), оказался в состоянии «прелести» [См.: 63] [64]. Юридическое и ритуальное восприятие от­ношений с Богом, безоценочное отношение к нехристиан­ской мистике, такой как использование медитаций, фанта­зий и визуализаций Игнатия Лойолы, вызывание видений сцен жизни святых или фигуры Христа, которые постепен­но заполняют собой все сознание практикующего, привело к тому, что такие черты характера христианина, как надеж­да на Бога, смирение, радость были заменены шизоидно- стью, психастеническим расстройством, дистимностью, ко­торая стала почти доблестью в теории испанского мистика св. Иоанна Креста о «трагическом борении» и «ночи духа» подвижника в процессе Богопознания: с некоторой долей истеричности, как в феномене стигматизации и эмоцио­нально-любовном мистицизме с эротической окраской у св. Терезы Авильской, Терезы Малой, Катарины Сиенской, Юлиана Норвичского и проч. [65] [66] [58].