§ 2. Степень разработанности проблемы. Состояние данного вопроса в отечественной науке иначе как неразработанным назвать нельзя.

С одной стороны, плачевным было вообще состояние отечественной пси­хотерапии в СССР, в связи с идеологической, политической цензурой, и «дли­тельной изоляцией ее от ведущих направлений этой науки в других странах, тенденцией к биологизации медицины в целом» [8, Предисловие к первому из­данию].

Эпохальным событием стало появление научного журнала «Вопросы пси­хологии». где В. Мясищев, ученик В. Бехтерева, автор психологии отношений и один из основателей Ленинградской (впоследствии Санкт-Петербургской) пси­хологической школы, опубликовал работу «О значении психологии для меди­цины» (1956).

С этого момента стал сокращаться разрыв в уровне развития отечествен­ной и западной психотерапии в связи с введением в учебных заведениях спе­циализации по медицинской психологии и началом активного межинститутского научного сотрудничества с польскими, чешскими и немецкими психотера­певтами.

С другой стороны, по мнению Б. Братуся, кризис методологии отечест­венной психологической науки начался вообще с самого момента разделения ее на гуманитарную и естественнонаучную, что привело к редукции предмета пси­хологии [4] и, соответственно, упразднению самой возможности религиозного исследования психологии (а не наоборот). Обращение к западной психологии в СССР было, поэтому закономерным процессом, поскольку, по признанию А. Леонтьева, «мы (уже) разобрали человека на части и хорошо научились «счи­тать» каждую из них. Но вот собрать воедино человека мы не в состоянии» [10].

Все это вместе способствовало тому, что научный и мировоззренческий «голод» отечественной науки способствовал ее «всеядности», несколько некри­тическому заимствованию опыта западной психологии. Как отмечается во всту­пительной статье к «Психотерапевтической энциклопедии» ее главного редак­тора, ученика и последователя школы В. Мясищева в области личностно­ориентированной психотерапии, Б. Карвасарского, ««магический настрой» в массовом сознании, инициированный тем социальным и духовным кризисом, который переживает в настоящее время наше общество... способствовал бес­прецедентно широкому распространению так называемой альтернативной ме­дицины. В теории и практике этого стихийного сотериодогического движения примитивная архаика странным образом уживается с новейшими технологиями, научно обоснованные концепции — с откровенно спекулятивными измышле­ниями и спекуляциями, апробированные терапевтические методики — с весьма рискованными экспериментами над человеческой психикой и физиологией. К сожалению, эта тенденция нередко просматривается и в деятельности профес­сиональных врачей, в том числе психотерапевтов».

Например, «в теорию и практику психотерапии официально возвращен психоанализ и генетически связанные с ним подходы», но здесь же присутству­ют и разнообразные религиозно-ориентированные психотерапевтические тех­ники.

Э

J

го не удивительно, ведь «при написании статей авторы стремились, на­

сколько это было возможно, избежать какой бы то ни было тенденциозности, поскольку целью создания энциклопедии было не критическое переосмысление истории отечественной психотерапии в свете происходящих в нашей стране из­менений. а описание мировой психотерапии как целостной дисциплины» [8, Предисловие к первому изданию].

Согласно статистике, «в настоящее время известно и применяется на практике около 400 разновидностей психотерапии для взрослых пациентов и примерно 200 - для детей и подростков». И тем не менее, «на сегодняшний день так и не сформулировано общепризнанное четкое определение психотерапии, способное охватить все ее виды и формы» [12, с.8,11].

Одно из наиболее простых и понятных определений гласит: «Психотера­пия - это система лечебных воздействий на психику и через психику на орга­низм больного» [8. Психотерапия]. Считается, что чем больше удельный вес психологических факторов, тем более психотерапия показана.

В то же время, наблюдается постепенное сближение форм и методов ме­дицинской (клинической), и «мирской», психологической, личностно- ориентированной психотерапии [12, с. 1 1] [20, с. 15-22]. Сегодня это «особая ме­дицинская специальность, связанная не столько с лечением в привычном пони­мании этого слова, сколько с воздействием на личность больного человека, на его душу» [ 1, с.282].

Расширительное понимание области применения психотерапии, закреп­ленное Страсбургской Декларацией Европейской ассоциации психотерапии, принятой в 1990 году, отмечает, что главная цель всякого психотерапевтическо­го воздействия заключается в том, чтобы помочь пациентам внести в свою жизнь необходимые изменения [8. Психотерапия]. Каким образом это можно сделать, каждое направление психотерапии определяет в терминах собственных понятий. Успешность или эффективность психотерапии оценивается в зави­симости от того, насколько стойкими и в широком смысле благотворными для пациента оказываются эти изменения; оптимальными будут те психотерапевти­ческие меры, которые обеспечивают стойкий, продолжительный позитивный эффект. Разумеется, всякая психотерапевтическая школа убеждена, что предла­гаемый именно ею способ помогать пациентам является оптимальным, предос­тавляя сомневающимся проверить это на собственном опыте.

Но вот что представляет собой «позитивный» эффект, каждая школа так­же решает по-своему. Возникает вопрос: если методика «работает», то как это сказывается на личности человека? Ведь такие вещи, как релаксация, медита­ция, тренинги - «передовые технологии» современной психотерапии - зачастую представляют собой заимствование из определенных религиозных практик. Ес­ли закономерно предположение, что эти практики «действуют», то почему счи­тается недействительным тот «религиозный» эффект, к которому эти практики призваны подвести человека?

Объективному исследованию данного явления, как правило, предпочита­ется декларация субъективных мнений авторов, критиков и собственно психо­терапевтов. Например, М. Розин в статье «Религия и психотерапия: возможен ли кентавр?», нападая на психологов Б. Ничипорова и Б. Братуся за попытку со­единить психологию с основами православного мировоззрения, заявляет: «Пси­хотерапия, обогащенная религиозными методами и даже целиком построенной на них (например, направление «трансцендентальная медитация»), не становятся одним из видов религии, а сохраняет свою специфику. Процедуры, перенесенные из одной системы в другую, меняют свой «дух»... Это говорит о прин ципиальной разнице оснований религии и психотерапии, делающей невозможным существование кентавров - в результате слияния получается либо психок- рапия, либо новый вид религии, не похожие на ожидаемое «синтетическое чудо»» [16].

Думается, очевидно, что степень корректности заявления критика суще­ственно варьирует в зависимости от ответа на вопрос: изменение «духа» - эго вопрос психотерапевтический, или больше религиозный? Дает ли психологиче­ский диплом компетенцию психотерапевту решать, когда мистические практики действуют, а когда нет? Автор соответствующей статьи из «Психотерапевтиче­ской энциклопедии», напротив, уверен, что «высокая степень эффективности магической практики вряд ли вызывает сомнения» [8, Психотерапия и религия].

В чем же секрет того явления, что существует столько различных направ­лений психотерапии, что и психотерапевтов? «Конечно, - размышляет исследо­ватель С. Маслова. - дело не в полученных свидетельствах или непременном формировании собственных школ, а в наличии своего собственного неповтори­мого стиля в работе. По лому невозможно научиться психотерапии по книгам, или тупо копируя чей-то метод, поэтому же необходимо своеобразное посвяще­ние в психотерапевтическую реальность: присутствие учителя и индивидуаль­ное общение с ним; прохождение определенного числа психотерапевтических сеансов, чтобы ощутить на себе возможности психотерапии, пройти своеобраз­ную инициацию; приобретение собственного опыта работы под супервизией своего учителя; наличие психотерапевтической этики, предполагающей сохра­нение в тайне от «непосвященных» материалов психотерапевтических сеансов (материалы сессий могут обсуждаться только среди членов данного психотера­певтического сообщества)» [13].

Есть свидетельства того, что многие практикующие специалисты, как психологи, так и психотерапевты, через некоторое время приходят к принятию чуда. Независимо от теоретического направления опыт показывает, что сущест­вуют какие-то неведомые ресурсы души, которые подпитываются энергией из­вне. Называют этот источник по-разному: Высшие Силы, Мировой Разум, Ин­формационное Поле, Бог. Но это именно то, что приходит на помощь в самый неожиданный момент и в самых непредвиденных ситуациях. Это и есть Чудо, т.с. религиозная реальность.

Некоторые современные психотерапевтические общества гностического уклона прямо заявляют о своей религиозной природе: «Психотерапия существо­вала и в древности, хотя и в иной форме, вплоть до времен Цицерона и Святого Августина, и была доступна лишь мудрецам, но закрыта для черни. Такое поло­жение психотерапии было искажено под влиянием медицины, касающейся ис­ключительно болезней. Подлинная психотерапия не имеет никакого отношения к больному. Она рождена виртуальностью души и, следовательно, представляет собой потенциал ума. Речь идет об объективации и придании надлежащего вы­сочайшего качества собственным природным данным. Подлинная, великая пси-

хотерапия предназначена лишь для немногих избранных людей с выдающимися способностями, а не для массы больных или посредственных» [2, C.316J.

Другие авторы считают, что такие течения, как «все виды экстрасенсор­ного воздействия и директивного гипноза, трансперсональная психология (хо- лотропиое дыхание), сайентология (хаббардизм). активно насаждаемые сейчас в школах ватеология. холодипамика и разработанное на ее основе так называемое ноосферное образование, а также все виды йоги, широко рекламируемые в на­стоящее время как панацея от наркомании... имеют организационную структу­ру и другие признаки, характерные для тоталитарных сект и берут начато в раз­личных оккультных учениях» и «имеют отношение к психологии и психотера­пии только постольку, поскольку сами себя причисляют к ней» [7].

Некоторые исследователи вообще снимают вопрос с повестки дня, указы­вая на трудность определения пределов «религиозности» той или иной системы. Есть, замечают, религии вовсе без понятий сверхъестественного (все древние религии и магия - «природны», космичны), сакрального, веры в богов (напри­мер. классический буддизм) [17, О целях и задачах исследования].

Таким образом, трудность современного общепринятого определения психологии и психотерапии состоит, прежде всею, в том, что широкое понима­ние этого явления не дает ответа на принципиальные вопросы:

1. Кед и психология - это «наука о душе, душевных проявлениях», а психотера­пия - эго «лечение души», то что же такое - «душа»? разных направлениях психотерапии и антропологии предлагаемые вопросы рождают совершенно полярные концепции. Различные законы о психотерапии заверяют в том, что это «созданное человеком ремесло» помощи в «психогенных проблемах и страданиях», никак не связанное с религиозной проблематикой [11]. Более того: якобы, перейдя в область религии, она перестает быть психотерапией. Но сама проблема смысла жизни и корень «психогенных страданий» при этом остается открытым, о чем говорит факт признания Объединенной Про­фессиональной Психотерапевтической Лигой в 2007 году т. паз. «религиоз­но-ориентированной психотерапии» [3].

«Почему. - задает вопрос белорусский психотерапевт Н. Лайша, - су­ществует такой хаос в сфере психологических и психотерапевтических ус­луг. оказываемых населению?». И отвечает: Очевидно, «дело в том, что в современной научной психологии и психотерапии нет единого взгляда на природу человека, на источник, побуждающий его активность, на причину возникновения нервно-психических расстройств. Существует более двадца­ти (!) основных концепций личности, признанных в современной психоло­гии. И каждая из них имеет своих приверженцев. Однако каждая из концеп­ций.... по сути своей, есть не что иное, как «психотеология», или «психоре­лигия», во главе которой стоит свой мощный проповедник.

Это мнение Д. Гриндера и Р. Бендлера, основоположников нейролингви­стического программирования - одной из самых мощных психотехнологий. Автор каждой теории личности, являясь, как правило, атеистом, создает свою «теологию», свою псевдорелигию, свою «веру». Будучи уверенным в истинности своего воззрения на природу человека, в правоте своего миро­воззрения. в чистоте своего опыта, он отстаивает свои взгляды, стремится

переубедить оппонентов и, став «учителем», основоположником очередном» учения, концепции, теории, призывает всех следовать именно за ним» [1 (in по: 1, с.284-285].

По мнению протоиерея Георгия Флоровского, «в наши дни главная опас­ность заключается в том, что существует слишком много противоречивых «верований». Основной вопрос не столько в напряженности между «верой» и «неверием», сколько именно между соперничающими верованиями» [19, с.651]. «Истинный корень современной трагедии не только в том, что люди утеряли убеждения, но в том, что они отошли от Христа» [19, с.652].

2. Если психотерапия - «лечение душой», то тем более нужно узнать, что представляет собой инструмент и объект психотерапии?

3. Вариант «лечение психики» здесь не может быть признан вполне удовлетво­рительным, поскольку психологические проблемы могут возникнуть и у психически вполне нормальных, не больных людей. Иначе это был бы во­прос не психотерапевтической, а, скорее, психиатрической (медицинской) области.

Наоборот, с признанием существования религиозной реальности пробле­ма определения явления «психотерапии» обретает и стройность, и логичность.

Во-первых, лечение души «духовными» методами, декларируемое многими психотерапевтическими направлениями, лишь в таком случае избегает обвинения в противоречивости теории и практики.

Во-вторых, инструмент лечения и объект психотерапии, душу, мож­но смело переносить из области концептуальной в область реальную. А значит

в-третьих, лечение души связано с болезнью не столько физиологии человека (этим занимается психиатрия), сколько его личности, что объ­ясняет психологическую природу большинства зависимостей, не под­дающихся только медикаментозному излечению.

«Духовный подход» - отмечает православный врач-психиатр, психоте­рапевт Д. Авдеев, - ни в коем случае «не подменяет медико-биологического взгляда, но обогащает, дополняет и завершает представление о личности» [1, с.13].

Иными словами, вне религиозного (теологического) подхода психологи­ческие знания могут оказаться ущербными, и даже опасными, не учитывая воз­можные религиозные (внепсихические) последствия определенных психологи­ческих техник, а на самом деле - религиозных ритуалов, если окажется, что та­ковые используются психологами и психотерапевтами.

Предмет исследования - современные психологические исследования и практики.

Объект исследования - историко-генетический анализ основных страте­гий (теоретических направлений) и специфических техник (конкретных прие­мов) психотерапии.

Цель исследования - определение религиозных корней психотерапевти­ческих направлений, а также их влияния на цели и приемы психокоррекции.

Задачи исследования:

• рассмотрение истории психотерапии

• выяснении связи психотерапевтических направлений с религиозностью

• анализ догматико-ирактичсской основы конкретных стратегий и техник пси­хотерапии

• систематизация «религиозно-генеалогического древа» для психотерапевтиче­ских школ

Источниковедческую базу исследования составили первоисточники психологической, философской, святоотеческой литературы, позволяющие ре­конструирован, догматическую и практическую основу психотерапевтических направлений донаучного и научного периода.

Важнейшими источниками по данной проблеме являются тесты, вопросники, справочные и методические материал!,] по психотерапии, религиоведению, пси­хологии религии.

Заслуживают внимания аскетические, богословские работы, касающиеся темы исследования и способствующие созданию системы православной религиозной психологии и психотерапии, основанной на творениях Отцов Церкви.

Теоретико-методологическую основу исследования составили:

• современное апологетическое направление духовно-академической школы (Л.И. Осипов, М.М. Дунаев, протодиак. А.В. Кураев и т.д.);

• положения христианской герменевтики в сфере теории и практики вероуче­ния (святоотеческая патристика, догматическое и библейское богословие, аскетика, прот. Г. Флоровский, прот. И. Мейепдорф, В.Н. Лосский, А.И. Сидоров, прот.

О. Давыдеиков. сп. Кассиан (Безобразов), прот. А. Мспь. архим. Ианнуарий (Ив- лиеи), Д. Щедровицкий, митр. Антоний Сурожский, митр. Иерофей (Влахос), архим. Плакида (Дезей) и т.д.);

• современные философские и общенаучные концепции генезиса научных и психологических идей (В.М. Бехтерев, Ю.В. Канпабих. М.Г. Ярошевский, А.П. Ждан. Д.II. Шульц, С.Э. Шульц, Л.И. Василенко, В.II. Лега, В. Легойда. М.Ю. Симаков, П.П. Гайденко, В.И. Неделько, А.Г. Хунджуа и др.);

• современные подходы к исследованию религиозного аспекта психотехник (С.А. Белорусов, Ь.Д. Карвасарекий, Е.А. Торчинов, С.И. Самыгин, В.И. Нечипу- ренко, И.Н. Полонская и т.д.);

• теоретические и практические разработки авторов, представляющих собой «духовно ориентированную» и «христиански ориентированную психологию» (А.А. Ухтомский, С.Л. Франк, свят. П.А. Флоренский, прот. В.В. Зеньковский, Д.Г. Мелехов, Р. Мэй, Т.А. Флоренская, В.И. Слободчиков, Б.С. Братусь, А.А. Гостев, Ф.Е. Василюк, Л.Ф. Шеховцова, Е.К. Веселова, М.Я. Дворецкая, В. Еро- тич. прот. A. Jlopryc и др.).

Методы исследования определены исходя из цели, задач, междисципли- парного характера исследования, касающегося истории психологии и психоте­рапии, психологии личности, религиозной психологии, геологии, религиоведе­ния, философии. В исследовании использовался комплекс методов теологическо­го, историко-психологического и религиоведческого исследования: метод исто­рический (изучение возникновения, формирования и развития явлений в хроно­логической последовательности), типологический (группировка изучаемых объ­ектов по определенным признакам), догматико-аксиоматический (выявление и изучение исходных положений, представляющих собой мировоззренческую предпосылку для рассматриваемых концепций), аксиологический (изучение ценностно-идеальных стремлений того или иного человека или общества), ди­агностический (оценка и/или измерение индивидуально-психологических осо­бенностей конкретной личности или социальной системы), феноменологический (обращение к некоему конкретному первичному опыту и попытка его описания с минимальными искажениями или толкованиями), срав­нительно-аналитический (сравни тельный анализ уровня исследуемых показате­лей), экзсгетико-гермсневтичсский (толкование, интерпретация и понимание текстов).