Глава 1. Учение о церковных таинствах св. Николая Кавасилы

Слово «таинство» уже указывает на некоторую непостижимость, невозможность заключить это явление духовной жизни христианской Церкви в четкие определения и формулировки. Господь наш Иисус Христос, открывая апостолам тайны Царства Небесного, облекал их в приточную форму, используя многочисленные образы повседневной жизни. Так поступали и апостолы, и святые отцы. Этот прием использует и святой праведный Николай Кавасила. Он сравнивает таинства с окнами, через которые, подобно солнечному свету, в наш мир проникает благодать Божия: «И так посредством сих священных таинств, как бы посредством оконцев, в мрачный сей мир проникает Солнце правды и умерщвляет жизнь, сообразную с миром, и восстановляет жизнь премирную…»⁶, а крещальную купель он сравнивает с входной дверью в жизнь будущего века: «Сам Спаситель восхотел креститься Крещением Иоанновым, показывая, что чрез Крещение только мы можем узреть небесные пространства и тем указано было, что нельзя войти в жизнь некрещеному, тем же указано и то, что купель есть вход и дверь»⁷.

Рассуждая о церковных таинствах в «Семи словах о жизни во Христе», именно в них он видит присутствие Царствия Божия на земле: «Жизнь во Христе зарождается в здешней жизни и начало приемлет здесь, а совершается в будущей жизни, когда мы достигнем оного дня»⁸. «Согласно учению Николая Кавасилы, церковные таинства являются теми самыми средствами, благодаря которым осуществляется истинная жизнь человека во Христе»⁹. Как отмечает протоиерей Иоанн Мейендорф: «Отправным пунктом для обсуждения таинств Кавасиле служит текст из речи апостола Павла в Деян. 17:28: «Ибо мы Им живем и движемся и существуем». Мы получаем жизнь, начинаем ее в крещении; мы движемся, продолжаем жить в таинстве миропомазания; мы существуем, ибо содержание нашей жизни составляет Евхаристия»¹⁰.

Таинство Крещения является начало новой жизни. Умерая в крещальной купели, ветхий человек получает «бытие и всецелое существование о Христе, ибо оно, приняв мертвых и растленных, первое из всех таинств вводит их в жизнь»¹¹. Миропомазание даёт вновь рожденному силу действовать в новой жизни, ему преподается Святой Дух, чтобы он мог «благодетельствовать другим» и, в соответствии с апостолом Павлом, либо «назидать церковь, предрекая будущее, или уча таинствам», либо «словом освобождая от болезней», или, чтобы сам сделался лучшим, «сияя благочестием, или преизбытком целомудрия, или любви, или смиренномудрия»¹². Евхаристия же сохраняет и поддерживает сию новую жизнь: «Ибо принимаем от сей трапезы уже не смерть, и гроб, и общение жизни лучшей, но Самого Воскресшего, и не дары Св. Духа, какие только можем мы получить, но Самого Благодетеля, самый храм, в коем находится вся полнота благодатных даров»¹³. По учению Николая Кавасилы Евхаристия является Таинством Таинств, исполнением и венцом всего в Церкви, окончательным действом и реальным участием в Царстве Божием: «После же Евхаристии нет уже ничего такого, к чему бы нам стремиться, но остановившись здесь должны стараться узнать то, как до конца сохранить сие сокровище»¹⁴. И как земной хлеб поддерживает телесную жизнь, так Хлеб сошедший с Небес поддерживает духовную жизнь христианина: «Посему сим хлебом живем, движемся миром, получив бытие от купели»¹⁵.

Духовную жизнь христианина заключенную в церковных таинствах святой Николай Кавасила назвает жизнью во Христе, подчеркивая ее христоцентризм. Как отмечает Неллас Панайотис: «Духовная жизнь для него есть именно жизнь во Христе, или жизнь Христа в нас. Ее сущность недвусмысленно задана Павловым утверждением "Уже не я живу, но живет во мне Христос" (Гал. 2, 20), принятым в самом буквальном смысле»¹⁶.

Такой же христоцентризм мы видим и в другом творении святого «Объяснении божественной Литургии». Говоря о святости Церкви, Кавасила пользуется круговой аргументацией: причащаясь Святых Даров, Церковь становится святой; но, лишь достойные, то есть святые, имеют право причащаться таинств. «Круговое доказательство, возможно, преднамеренно: Кавасила хочет сказать, что святость не достигается, что она есть благодать и дар Божий. Лишь смертный грех автоматически исключает человека из Тела Христова»¹⁷. Что закономерно ставит перед нами вопрос взаимосвязи аскезы и таинств.