Раздел 3. Взаимное влияние текста и контекста в этических отношениях: бесконечность смыслопорождения и самопознания

Мы никогда не можем воспринять какую-либо идею,

не открыв её в самом себе.

Этьен Жильсон

Уже в 20-е годы ХХ века М. Бахтин выдвигает новую научную задачу – понять другого. Суть общения с другим – рефлексия. Она даёт и осмысление ситуации, и её оценку, и рождает чувства, но более всего – формирует понимание как синоним восходящего разума. М. Бахтин утверждает, что «без научения всего народа такой рефлексии культура жить не будет». Без рефлексии над разумным опытом чтения, без интерпретации (высказанной рефлексии) явлений окружающего мира и этических ситуаций невозможно вывести человека к «сгущённым смыслам» текстов высшего качества и тем самым – преобразить их. Эта проблема будет оставаться одной из самых насущных, пока педагогика не начнёт считаться с тем, что человек вообще живёт в мире смыслов, и с тем, что подлинное понимание есть построение смысловых миров.

Как это происходит? Для объяснения разрастания смыслового поля текста М.М. Бахтин использует два понятия – «текст» и «контекст», которые находятся в зависимости друг от друга, образуют систему. Смысловая связь текста и среды есть важнейшая особенность его бытия в культуре. В этом проявляется одно из свойств системных отношений: если в системе изменить хотя бы один элемент, изменится вся система. Во взаимной связке «текста» и «контекста» тоже изменение одной из составляющих приводит к новому пониманию смысла. Это позволяет увидеть в любом виде текстов новые возможности и задачи.

Главную роль в любом системном явлении играют не элементы, а взаимосвязь между ними. При этом каждый элемент обладает высочайшей значимостью в восприятии целого: при изменении одной детали произойдёт изменение смысла всего текста в целом. Соотношение цвета и линий в картине, её композиционные и сюжетные особенности – это уникальное построение, не терпящее вторжений. То же самое можно сказать и про текст литературного произведения, историческое событие, поступок человека или его облик в целом. Стоит мысленно внести дополнения, изменения в «авторский сценарий», как исходный смысл преображается до неузнаваемости.

Категории «текст» и «контекст» – подвижные понятия. Любое явление может в одном случае функционировать как текст, а в другом – выступать в роли контекста. Так, например, личность героя произведения обретает функции текста, если нам важно осмыслить его смысл в общей драматургии произведения. Произведение в данном случае становится «контекстом». Но если нас интересует поступок героя в общей логике его судьбы, то в этом случае личность героя уже становится «контекстом», в рамках которого разворачивается «текст» – его поступок. То же самое касается этических вопросов. Ситуация нравственного выбора в контексте моей личной жизни имеет один смысл; когда она затрагивает и другого человека – её смысловое поле расширяется, совершенно изменяя смысл в контексте духовного поля народа или страны.

Любая ситуация нравственного выбора – это семиосфера, семантическое поле, пространство взаимодействия символов и знаков. Когда в его границы вступает человек, этому совместному видоизменению нет конца. При этом и текст ситуации каждый раз по-иному выглядит под влиянием воспринимающего его человека. Его смысл и характер утоньшается и возвышается под взглядом тонко чувствующего и ёмко мыслящего человека, и становится проще и грубее, буквально опрощается (и даже опошляется) при взаимодействии с человеком низких мыслей и нравов.

«Стенограмма гуманитарного мышления, – пишет М.М. Бахтин, – это всегда стенограмма диалога особого вида: сложное взаимоотношение текста (предмет изучения и обдумывания) и создаваемого обрамляющего контекста (вопрошающего, возражающего и т. п.), в котором реализуется познающая и оценивающая мысль учёного. Это встреча двух текстов – готового и создаваемого реагирующего текста, следовательно, встреча двух субъектов, двух авторов. Текст не вещь, а поэтому второе сознание, сознание воспринимающего, никак нельзя элиминировать или нейтрализовать».

Целью гуманитарного образования сегодня важно сделать не только информированность личности, но и её трансформацию. Трансформация же совершается только в диалоге, в заинтересованном напряжённом душевном труде, направленном на понимание «другого» и интерпретацию его посылов из «духовных коридоров» Большого времени. Для этого работа с материалом должна пройти три классических ступени.

1. Изучение (с максимальной полнотой) и понимание информации по данной теме: что именно происходило, когда и как.

2. Осмысление нового знания, то есть наделение его смыслом – тем, который способен увидеть в нём ученик – сам по себе или вместе с учителем, классом – это зависит от конкретных учебных задач. Например, для истории – что значило данное событие в исторической динамике? Что и как оно изменило? В какой мере оно было позитивным или разрушительным? Какие основные проблемы решало? Как это можно было решить иначе? То же важно отметить и для произведения искусства.

3. Интерпретировать открытый в ситуации смысл в собственном встречном тексте, который в эмоциональной форме выразит личное отношение человека к открытой истине, позволит не только рационально оценить или обобщить, но и прожить ситуацию, пропустить через собственные чувства и ценности, и таким образом принять в событии личное участие или сделать его частью собственной жизни.

Понятно, что такие работы в напряжённом ритме учебного процесса удаётся провести не так часто, но их эффективность и значимость от этого не снижается. Они становятся точками роста личности, расширяющей таким образом свои внутренние границы и углубляющей понимание мира и жизни.