Введение

На обширных слабо освоенных человеком степных участках Северного полушария сурки являются фоновыми видами. Ресурсы этих грызунов представляют большую материальную и эстетическую ценность. Их сохранение и разумная эксплуатация - одна из насущных задач современного охотоведения.

Сурки всегда привлекали внимание исследователей и библиография по их распространению, основным чертам экологии, медицинским аспектам и вопросам практического использования содержит более тысячи наименований (Зимина, Бибиков, 1983; Румянцев, 1991). Своеобразными этапными обобщениями, подводящими итог определенного периода изучения сурков, являются монография Д. И. Бибикова (1967); коллективная сводки под редакцией А.А. Слудского (1969) и под редакцией Г.С. Давыдова (1974). Следующий этап - выход обобщений по биологии и практическому использованию отечественных сурков под редакцией Р.П. Зиминой (1978, 1980). Последний этап - монография Д.И. Бибикова со сравнительным анализом сурков Старого и Нового света (1989) и видовые монографии В.И. Машкина, А.Л. Батурина (1993) и В.А. Токарского (1997).

Если к началу девяностых годов ХХ века большинство видов сурков считались одними из наиболее изученных животных, то позднее состояние их изученности уже отставало от тех задач, которые ставит проблема сохранения биоразнообразия и рационального использования ресурсов дикой природы. Снижение интенсивности исследований по суркам в стране было обусловлено разрушением СССР и сменой социально-экономической ориентации государств бывшего СССР. Несмотря на трудности, исследования продолжались, и Комиссия по изучению представителей рода Marmota при Териологическом обществе регулярно собирала специалистов на конференции по суркам (Суздаль, 1991; Гайдары в Харьковской области, 1993, 1997; Чебоксары, 1996, 2002; Бузулук, 1999; Кемерово, 2006), где обсуждались актуальные проблемы изучения сурков. Результатом работы совещаний был выход сборников материалов и докладов ее участников.

В последние 20 лет активизировалось сотрудничество с учеными Западной Европы и Северной Америки. Российские специалисты участвовали в шести Международных конференциях по суркам, проходившим во Франции (1994), России (1997), Швейцарии (2002), Узбекистане (2005), Италии (1991, 2008). Шесть исследовательских групп из России, Казахстана, Украины, Италии, Испании и Франции объединились в рамках проекта INTAS 93-161 «Экологические основы управления биоразнообразием сурков Евразии» для проведения инвентаризации сурков в разных странах, анализа динамики их популяций и сохранения ресурсов. Изучались шесть видов сурков: Marmota marmota, M. bobak, M. baibacina, M. caudatа, M. camtschatica и M. menzbieri. По результатам исследований было сделано 120 научных и технических публикаций, а также вышло два сборника статей: Holarctic marmots as a factor of biodiversity (Moscow, ABF P.H., 2002), Adaptive strategies and diversity in marmots (Montreux, Lyon, 2003), а также монография В.И.Машкина «Европейский байбак: экология, сохранение и использование» (Киров, 1997), в которой впервые оригинальными методами исследований экспериментально проверены и показаны различные технологии неистощимого использования ресурсов вида.

Ресурсы диких животных находятся в постоянном движении, и при этом колебания их численности, как правило, проходят на более низком уровне, чем допускают параметры плодовитости (Лэк, 1957). То есть существуют факторы, в разной степени сдерживающие рост поголовья зверей. Проблема не столько в том, как эти факторы обусловливают жизнедеятельность отдельных особей, а главным образом в том, как они влияют на популяцию в целом. Решение этой проблемы имеет не только теоретическое, но и важное практическое значение, так как уже давно нужно было перейти к разумному регулированию поголовья, половых и возрастных структур эксплуатируемых популяций и отработке методов сохранения уязвимых видов и подвидов. Между тем, несмотря на публикацию множества монографий и научных статей, экология популяций, поведение, размещение и состояние ресурсов отдельных видов на значительных пространствах изучены еще не в такой степени, чтобы можно было дать необходимые рекомендации для предвидения и управления внутрипопуляционным процессом.

Определение биологической сущности механизмов, обусловливающих сохранность поголовья сурков и регулирующих их численность в естественной среде обитания, а также разработка методов и технологий оптимального использования их запасов сейчас особенно актуальны, так как условия жизни и распространения сурков стал определять человек. В результате разнообразных форм антропогенного воздействия ареал и численность почти всех видов сурков постоянно сокращаются. Констатация этого прискорбного тезиса нашла отражение в резолюциях специализированных совещаний по суркам в СССР и России (1967, 1983, 1986, 1991, 1993, 1996, 1997, 1999, 2002, 2006).

Наряду с оценкой состояния популяций и анализом изученности различных аспектов жизнедеятельности сурков в резолюциях выделялись первоочередные задачи в исследованиях, практической деятельности и обосновывались рекомендации для природопользователей.

На всех совещаниях предлагалось расширить работы по выявлению причин и размеров сокращения ресурсов сурков, активизировать исследования по разработке мероприятий, направленных на сохранение поголовья, и обосновать теоретические основы рационального использования их запасов с последующей апробацией на практике конкретных разработок.

До последнего времени среди териологов не было единого мнения относительно числа видов сурков в Евразии. Ни кариологические исследования (Воронцов и др.,1969), ни детальное изучение звуковых сигналов (Никольский, 1974, 1976, 1984) в качестве дополнительных таксономических признаков к морфологическим и эколого-географическим различиям не позволяли диагностировать их как видовые. Наиболее четко дифференцируются сурок Мензбира (M. menzbieri), длиннохвостый (M. caudata) и черношапочный (M. camtschatica). К полиморфической группе bobak относили виды M. bobak, M. baibacina и M. sibirica (Бибиков, 1967, 1989), образующие на стыке своих ареалов плодовитые помеси (гибриды) (Капитонов, 1973; Машкин, 1978; Смирин и др., 1985) и по специфике звуковых сигналов связанных переходными формами (Никольский, 1984). По географическому, морфологическому и генетическому критериям вида они соответствовали единому виду - степному сурку, или байбаку (M. bobak), а таксономический ранг тарбагана, серого сурка и степного сурка - подвидовой (эти географические формы сурков имеют одинаковое число хромосом – 38). Поэтому в Евразии выделяли 8 видов сурков: европейский, или альпийский (M. marmota), распространенный в горах Европы - Альпах, Пиренеях и Карпатах; длиннохвостый, или красный (M. caudata), - в горах от Тянь-Шаня до Памиро-Алая, Гиндукуша и Гималаев; сурок Мензбира (M. menzbieri) - в Западном Тянь-Шане; гималайский, или тибетский (M. himalayana) - в Гималаях и хребтах Тибетского нагорья; степной сурок, или байбак (M. bobak) - в равнинных частях европейской части Казахстана, России, Украины; тарбаган (M. sibirica) - в равнинных и горных степях Тувы, Забайкалья, Монголии, Маньчжурии; серый (M. baibacina) - в степях и лугах гор Тянь-Шаня, Алтая и Салаирского кряжа и черношапочный, или камчатский (M. camtschatica), распространенный в безлесном поясе гор от оз. Байкал до низовьев р. Лена, на Чукотке и Камчатке.

Современные исследования видовой принадлежности и таксономического статуса сурков сравнительными методами кариологического, аллозимного, филогенетического анализов и анализа полиморфизма ядерной ДНК показали, что на территории России обитает 5 хорошо дифференцированных видов сурков (Брандлер, 2003):

• степной сурок (M. bobak Mull., 1776) с подвидами: европейский (M.b. bobak) - равнинные степи европейской части России, и казахстанский – (M.b. schaganensis) – степи на востоке Оренбургской области и юге Челябинской области;

• серый сурок (M. baibacina Kastsch., 1899) – горные степи Алтайского края и республики Алтай;

• лесостепной сурок (M. kastschenkoi Kastsch., 1899) – всхолмленные степи Новосибирской, Томской и Кемеровской областей;

• тарбаган (M. sibirica Radde, 1862) c подвидами: забайкальский (M.s. sibirica) - степи юга республики Бурятии и Читинской области, и тувинский (M. s. caliginosius) – степи и горы юга Тувы;

• черношапочный(M. camtschatica Pallas, 1811) с подвидами: камчатский (M. c. camtschatica) - Камчатка, якутский (M. c. bungei) - безлесные гольцовые участки гор Якутии, Чукотки, Магаданской области и севера Хабаровского края, баргузинский (M. c. doppelmayri) – гольцовые участки на севере Бурятии и Читинской области.

В основу настоящей работы положены материалы, собранные и обработанные авторами за 35 лет изучения различных видов сурков. Первоначальной целью работы было изучение биологии наиболее уязвимых и наименее иссследованных видов: сурок Мензбира (Marmota menzbieri Kaschk. 1925), внесенный в списки Красной Книги МСОП, и европейский подвид степного сурка (M. bobak bobak Mull. 1776), присутствовавший в списках Красной Книги России до 1999 г. Биология серого сурка (M. baibacina Kastsch. 1899) на Тянь-Шане и казахстанского подвида степного сурка (M. b. schaganensis Bachanov, 1930) была изучена наиболее хорошо среди отечественных видов рода Marmota. Они были массовыми охотничье-промысловыми объектами, но стратегия и тактика использования их ресурсов была совершенно не разработана. Решению сложнейшей проблемы неистощимого промыслового использования ресурсов сурков была посвящена вторая часть наших исследований

Структура книги отличается от принятого изложения с подробной характеристикой всех аспектов биологии вида, поскольку опубликованы довольно обстоятельные монографии по суркам, указанные выше. В этой связи вопросы по питанию, убежищам, биоцентическим связям сурков и пр. специально не рассматриваются, а обсуждаются они в контексте обсуждаемых проблем. Вопросы поведения и морфологии волосяного покрова сурков выделены особо, как наименее исследованные у отчественных видов.

Для сравнения поведения сурков были использованы наши исследования по сурку Мензбира, байбаку, серому сурку и отдельные наблюдения за длиннохвостым сурком (М. caudata) и тарбаганом (M. sibirica), а также литературные данные по альпийскому сурку (M. marmota), черношапочному сурку (М. camtschatica), тарбагану (M. sibirica), суркам Северной Америки: седой (М. caligata), аляскинский (M. broweri), лесной (М. monaх) и желтобрюхоий (М. flaviventris), а также наши наблюдения за зверьками в неволе.

Исследования проводились преимущественно на многолетних стационарах (от 2 до 8 лет) по единой методике, что позволило выяснить динамизм действия различных факторов на отдельные виды и корректно выявить межвидовые отличия и сходство. Объем использованного материала по разным видам неадекватен, неравноценен он и по существу рассматриваемых вопросов в силу организационных и технических сложностей в разных регионах.

Использование в работе усовершенствованных и разработанных нами новых методов учета численности и приемов исследований позволило уточнить и пересмотреть некоторые известные положения, а также получить обширные знания по экологии, этологии, популяционной и социальной структуре, воспроизводству и смертности, размещению и численности, процессам популяционного гомеостаза. Полученные материалы позволили теоретически обосновать принципы и параметры управления и контроля за популяциями, и экспериментально доказать их безущербность. Использование охотпользователями наших разработок позволило только в Целиноградской (Акмолинской) области с 1981 по 1990 гг. за счет рационально организованного промысла повысить добычу и заготовку байбаков с 12,9 до 48,2 тыс. штук в год.

Применение экспериментально проверенной методики регулирования поголовья и перемещений байбаков на возделываемых полях позволяет полностью или до минимума сократить ущерб от деятельности этих грызунов, исчисляемый в 1992-1995 гг. по 500-700 млн. руб. в год только в Воронежской и Ростовской областях.

По результатам исследований, помимо научных статей и монографий, было подготовлено несколько пособий, брошюр и книг, предназначенных для практических работников: “Капканный промысел сурков (пособие для охотников и охотоведов)” (Киров, 1985, 19 с.); “Рекомендации по рациональным нормам и составу добытых сурков при капканном промысле (для равнинных регионов)” (Киров, 1986, 9 с.); “Организация и техника промысла сурков (рекомендации)” (М., МГПИ, 1988, 42 с.); ”Инструкция по организации и проведению учета сурков в СССР” (М., 1989, 26 с.); “Организация и техника промысла сурков в Киргизии (методическое пособие для охотников и специалистов)” (Киров, 1990, 91 с.); “Промысел сурков в Казахстане (методическое пособие для охотников и охотоведов)” (Киров, 1991, 113 с.). Весь тираж этих пособий был полностью приобретен охотпользователями России, Казахстана и Киргизии.

По нашему обоснованию в 1981 г. был организован заказник на сурка Мензбира в верховьях р. Ахангаран (Узбекистан). В 1981 г. министерству лесного хозяйства Узбекистана был представлен проект присоединения к Чаткальскому горно-лесному заповеднику прилежащие к нему территории бассейна р. Акбулак, где имеются обширные колонии сурка Мензбира. Результаты наших экспериментальных исследований европейского подвида степного сурка в России и Украине позволили обосновать выведение этого зверя из списков Красной книги РФ.

В работе использованы данные охотников-корреспондентов Службы «урожая” ВНИИОЗ, присылавших ежегодно стандартные сведения в виде ответов на вопросы анкет о состоянии численности, размножении и кормах по всем видам зверей в различных регионах страны. Помимо этого, в 1982-1990 гг. от 180-200 охотников-сурчатников и специалистов ежегодно получали информацию по специальной анкете “Сведения о состоянии численности и размножении сурков”, в которой указывались и сведения о погоде, сроках выхода и ухода в спячку, смертности, времени появления малышей на поверхности.

Эти сведения послужили основой при оценке численности сурков в различных административных субъектах страны. Они помогали при изучении изменений границ распространения и региональных особенностей использования ресурсов сурков.

От отдельных охотников из Ростовской, Целиноградской (Акмолинской) и Нарынской областей мы получали нижние челюсти или экстрагированные верхние премоляры от сурков известного пола (n=3298). Челюсти и зубы обработаны для определения возраста по слоистым структурам в кости и зубе (Клевезаль, Клейненберг, 1967; Машкин, 1979). В Воронежской и Луганской областях возраст зверей (n=1562) определяли по эталонам стертости зубов (Машкин, Колесников, 1990). У всех помеченных особей по рисунку стертости и по регистрирующим структурам экстрагированного у живого зверька первого верхнего прямоляра (Машкин, Колесников, 1990) был установлен абсолютный возраст.

Полевые исследования, во время которых учитывали сурков, собирали сведения по биологии, экологической и территориальной структуре, поведению, стацальному размещению, проводили в 1971-1995 гг. в Казахстане: Карагандинская и Павлодарская обл. (1971 г), Джамбульская (1979), Целиноградская (Акмолинская) (1982-1990); в Узбекистане: Ташкентская и Наманганская (1974-1981, 1986, 1990); в Таджикистане: Ленинабадская (1980, 1990); в Киргизстане: Ошская и Таласская (1979-1980), Нарынская и Иссык-Кульская (1987-1990); на Украине: Луганская и Харьковская (1991-1992) и в России: Бурятия (1982-1983), Ростовская (1984), Башкортостан (1985), Ульяновская и Саратовская (1985, 2003), Нижегородская обл, Чувашия (1998), Волгоградская, Самарская (2004), Воронежская (1986, 1993-1997, 2003), Тульская (1990), Татарстан (1994, 2008). Монголия (2007-2009).

Ресурсы сурков и их размещение оценивали по разработанной нами методике учета (Машкин, 1976, 1977; Машкин, Челинцев, 198 9). Во время индивидуального учета в семьях определение возраста зверей (сеголеток, однолеток, двухлеток и старше 2-х лет) осуществляли при помощи 12-кратного бинокля и зрительной трубы ЗРТ-467 по внешнему виду сурков: размеру тела, толщине шеи, окраске морды и живота в районе половых органов у самцов и по увеличенным соскам молочных желез у самок.

В.И.Машкин принимал непосредственное участие в обучении охотников и специалистов, в организации и проведении учетов численности во всех названных выше регионах. В 1984 г был инициатором Всесоюзного учета сурков, осуществлял методическое руководство и последующую обработку всех первичных материалов. Проведение Всесоюзного учета сурков проводилось при деятельном участии и помощи В.А. Кузякина. После окончания работ всем ответственным исполнителям в областях были отправлены рецензии с анализом первичных материалов и оценкой качества и правильности выполнения учетных работ. Затем со всех регионов были собраны предложения по совершенствованию методики и организации учетных работ.

Учет численности тарбагана в Монголии В.В. Колесниковым, О.В.Брандлером Б.Б.Бадмаевым и монгольскими коллегами также выполнен по нашей методике.

Размещение нор и семей сурков изучали методом крупно- (1:5000) и среднемасштабного (1:50000) картографирования и непосредственными наблюдениями на постоянных площадках. Рисунки картосхем территориального размещения сурков выполнены В.В.Колесниковым.

Поведение изучали в ходе наблюдений за индивидуально помеченными краской и долговременными метками (таврение, криометки) (Машкин, 1985) зверьками известного пола и возраста (316 особей). Общая продолжительность наблюдений на площадках составила более 2000 часов.

Наблюдения за сурками известного пола и возраста проводили с расстояния от 5 до 250 м, используя бинокль, зрительную трубу и фотоаппараты с телеобъективами Таир-3, МТО-500, МТО-1000, видеокамеру «Pаnasonic» и цифровые фотоаппараты. Положение зверьков на поверхности регистрировали по отношению к пронумерованным норам и всем заметным ориентирам, обозначенным условными значками на схемах участков семей, составленных перед наблюдениями. Непрерывное наблюдение в каждые 1-10 минут (в зависимости от происходящего) протоколировали в дневник скорописью с использованием условных обозначений. Кроме этого, при интенсивных взаимодействиях зверьков или при повышении их активности практиковалась запись вслепую, без отрыва от наблюдения, и проводилась видеосъемка.

Выразительные позы и движения описывали по результатам наблюдений, проводившимся на протяжении всех лет в природных поселениях и в вольере. Выразительные движения фотографировали, описывали и зарисовывали в дневник с составлением общей схемы в начале и внесением соответствующих корректив по мере изучения. При описании выразительные движения были объединены в функциональные группы. Рисунки выразительных поз и движений выполнены по наброскам с натуры, с фотографий и слайдов В.И.Машкина и А.Л. Батурина, а также по материалам видеосъемки.

Касаясь экспериментальной части работы, надо отметить, что общими для всех пойманных сурков были процедуры мечения и передержки. Урзолом D окрашивали небольшие участки меха и ставили криометки на плече, лопатках, бедре, хвосте, спине. Живоотлов зверей осуществляли стреляющими сетями, ящичными сетчатыми живоловками с опадной дверцей и капканами №3 с резиновыми трубками на дугах, предотвращающими травмирование лап зверьков. Передерживали сурков в садках из металлической сетки, помещаемых в брезентовую сумку, в течение 0,5-3 суток, при этом вновь пойманного зверька помещали в освобожденный садок, очищенный от экскрементов предыдущего сурка. Садки не мылись и не дезодорировались.

Для выяснения роли зрения и запаха в опознавании партнеров были поставлены специальные эксперименты с подсадкой чужого зверька с контрастным окрашиванием морды и туловища, и с последующим выпуском их в родные или чужие семьи.

Результаты полевых экспериментов проверяли на сурках в неволе. Три года содержали в искусственной норе 14 сурков Мензбира и 2 года - 5 байбаков, а также 4 байбаков – 3 года в домашних условиях.

Материалы по половой и возрастной структуре, размножению, болезням и паразитам получили при исследовании 9600 зверьков на промысле и на стационарах, по визуальным наблюдения при ежегодных учетах численности сурков на площадках, в том числе и по результатам полного вылова сурков в 59 семьях байбака, 18 - сурка Мензбира, в 27 семьях серого сурка и 3 семьях тарбагана с последующим наблюдением за выпущенными помеченными зверьками.

Оценивая воспроизводственные способности самок, анализировали результаты учетов выводков, осматривали наружные половые органы, определяли наличие зрелых фолликулов, желтых тел беременности, количество эмбрионов или плацентарных пятен.

Участие самок в размножении и их долю в приросте популяции оценивали, основываясь на контрольном отлове меченых зверьков. Если у самки отсосаны соски молочных желез и имелись следы имплантаций в матке, считали, что самка принимала участие в размножении и дала потомство. Если же соски были не отсосаны, но в матке имелись плацентарные пятна, считали, что самка принимала участие в размножении, но не принесла потомства, так как произошло рассасывание эмбрионов или постэмбриональная гибель приплода. Резорбцию устанавливали по цвету и толщине плацентарных пятен в матке и толщине приходящих к ним кровеносным сосудов: у родивших самок к плодному месту по брызжейке подходит темно-синий сосуд, а к светлым без утолщения пятнам от рассосавшихся эмбрионов - тонкие бледно-розовые сосуды, или их совсем не видно.

Участие в размножении самцов определяли по наличию или отсутствию зрелой спермы в мазках, по размерам и цвету семенников. У самцов, принимавших участие в размножении, цвет семенников буровато-фиолетовый или синий с буроватыми прожилками. Двухлетние самцы, а также самцы, не достигшие половой зрелости (трех - восьмилетние), имели голубые семенники длинной менее 20 мм. У годовиков и некоторых старых самцов, не участвовавших в размножении, семенники были не длиннее 17 мм и имели светло-голубой цвет. У сеголетков семенники белесые.

Возраст всех зверей определяли по слоистости в костях и зубах (Машкин, 1979; Машкин, Кривошеин, 1984) и по эталонам стертости жевательной поверхности зубов (Машкин, Колесников, 1990). При этом живых зверьков фиксировали на специальной сетчатой рамке ремнями, осматривали стертость и с помощью стоматологических инстументов экстрагировали первый верхний премоляр для уточнения возраста по слоистости на микросрезах корня зуба.

Лабораторные исследования биологического материала вели по общепринятым методикам (Новиков, 1953). Тушки, жир, желчь взвешивали, измеряли длину тела, хвоста и задней ступни. Матки взрослых самок вместе с яичниками фиксировали в жидкости Карнуа и Буэне. В необходимых случаях материал обработан статистически.

При отработке норм изъятия, тактики и стратегии регулирования численности сурков изучали опыт 74 охотников-сурчатников Казахстана и Киргизии, обследовали и оценивали состояние популяций на их участках, и затем поставили 24 эксперимента в Казахстане и Киргизии, 7 - на Украине и в России (при участии профессиональных охотников). Отрабатывали различные способы изъятия байбаков и серых сурков: капканный (добыто более 6000 зверей), отстрел из карабина “Барс” (более 4000 зверей), из малокалиберной винтовки (580), из гладкоствольного оружия (490), петлями (89) и выливание водой (350 особей).

Для разных орудий добычи опробовали и различные режимы эксплуатации: два года подряд на одних и тех же семьях, промысел через год отдыха, через два года отдыха, через 3-5 лет отдыха, а также с различной тактикой перестановки капканов на новые семейные норы. На всех участках в год отдыха или промысла и на следующий год проводили учет численности и интенсивности размножения, анализировали промысловые пробы.

Иссследования волосяного покрова проводили по методике Б. А. Кузнецова (1952). На 31 шкурке сурка Мензбира, 71 шкурке байбака европейского и 73 шкурок байбака казахстанского пробоотборником были взяты кусочки кожи с волосами площадью 0,25 см² по осевой линии на расстоянии 1/5 длины тела от огузка. Для изучения топографии волосяного покрова три первосортные промысловой правки шкурки сурка Мензбира были разрезаны на прямоугольники площадью по 2 см². С каждого прямоугольника вырезали пробу в 0,25 см². С одной половинки шкурки исследовали каждую шестую пробу (всего по 71-73 шт.). С трех шкурок исследовано 217 проб кожи с волосами. В каждой пробе волосы сбривали у основания. На стекле в глицерине волосы сортировали на категории, подсчитывали их число и штангшциркулем измеряли их общую длину. Толщину и профиль волос измеряли окулярмикрометром под микроскопом. Толщину кожевой ткани измеряли микрометром.

На 1542 пресно-сухих шкурках казахстанских байбаков проводили описание общего тона окраски меха каждой шкурки и оттенков окраски волос разных категорий с использованием шкалы цветов Л. С. Бондарцева (1954) и атласа цветов Е. Б. Рабкина (1956). Следует отметить, что упомянутые шкала и атлас цветов не позволяют передать точную колориметрическую характеристику окраски волосяного покрова, так как общая окраска меха сурка представляет собой комбинацию цветов из-за зонарности по длине волоса. Для этой цели с пробы волос сбривали волосы у основания стержня. Длина разных цветовых зон кроющих волос определялась с помощью штангенциркуля и миллиметровой линейки. Для изучения топографии длины меха на огузке, середине хребта, загривке, боку и животе волосы всех категорий измеряли линейкой. Исследования проводили с учетом возраста зверьков.

Все необходимые методические детали частного характера приводятся в соответствующих разделах.

Таким образом, предлагаемая читателям книга по своей сути имеет практическую направленность, основанную в основном на оригинальных материалах авторова. Работа выполнена под руководством и непосредственном участии В.И.Машкина. При подготовке главы «Поведение» по сурку Мензбира использованы материалы А.Л. Батурина. Разделы по математическому моделированию популяции для проектирования оптимального режима эксплуатации ресурсов суркови, характеристика современного ареала и ресурсов тарбагана в Монголии, влияние интенсивного выпаса скота на состояние популяций степных сурков и опыт вытапливания жира зимоспящих в микроволновой печи выполнены В.В.Колесниковым. При проведении научно-производственных экспериментов по отработке стратегии и тактики охоты на степных сурков непосредственное участие принимал В.В.Колесников и Б.Е.Зарубин. В сборе фактического материала помогали Т.М. Галанина, В.В. Кашинин, Н. Турдыбаев, В.Г. Шатров, З. Махкамов, А.А. Коротков, с которыми впоследствии были подготовлены совместные публикации, частично использованные в различных разделах книги. При организации и постановке полевых экспериментов принимали непосредственное участие и оказали большую помощь профессиональные охотники А.Н. Крыжановский, Е.Ф. Крыжановская, А.Н. Холодов, В.Д. Кравцов, Н.С. Безнарытный, В.Н. Конарев, агроном А.Г. Татарков и многие другие охотники.

При камеральной обработке материалов неоценимую помощь оказали И.Г. Левичев, Л.С. Красовская, Т.Н. Худякова, В.А. Пирожник, Г.И. Шастина, В.А. Олькова, Б.А. Айзенштадт, Л.М. Шиляева, Н.Г. Соленова, Ю.А. Шитов. При технической подготовке рисунков помогали М.С. Суханова и А.А.Сергеев. Фото на обложке книги В.И. Машкина; фото сурков в тексте О.В.Брандлера, В.Ф.Кречмара, В.И.Машкина и А.Д. Полякова.

При обсуждении материалов наблюдений и подготовке рукописи постоянную помощь и поддержку советами оказывали В.И. Капитонов, Д.И. Бибиков, В.В. Дежкин, Л.М. Шиляева, В.Н.Пиминов. На протяжении всего периода исследований оказывал поддержку и всяческое содействие в работе директор Чаткальского горно-лесного биосферного заповедника В.М Есипов, его заместитель по научной работе О.В.Савич, директор ВНИИ охотничьего хозяйства и звероводства им. проф. Б.М.Житкова В.Г. Сафонов. Всем им автор выражает искреннюю признательность и благодарность. Из-за неудобства и тернистости моей профессии особую благодарность за долготерпение и благосклонность приношу своей жене И.И.Машкиной и моим детям Марии и Илье.