32. М. Туган-Барановский: социализм как кооперативный идеал, а. Богданов: социализм как организационная наука;

Туган-Барановский переоценивает экономи­ческие и социальные доктрины сквозь призму этической идеи верховенства и бесконечной ценности человеческой личности, обоснование которой находит в нравственной философии И. Канта и Ф. М. Достоевского. Туган-Бара­новский становится ведущим представителем этико-со­циального направления в российской политэкономии; он солидаризуется с идеями представителя неокантианства (т. н. марбургской школы) и одновременно кооперативного деятеля Ф. Штаудингера (1865—1921), ищет воплощения идеала самоценности человеческой личности в традициях «старого» утопического социализма, в теории и практике кооперативного движения. Туган-Барановский пытался условными числовыми ил­люстрациями доказать равенство предельных полезностей трудовым стоимостям для свободно воспроизводимых про­дуктов. «мотивы и интересы отнюдь не хозяйственного рода оказа­ли самое глубокое влияние на развитие хозяйства». считал кооперацию, сис­тематизируя опыт ее проявлений, различных по масштабу, классовому характеру и успешности: производительных и домостроительных кооперативов, потребительских об­ществ, ссудосберегательных и сбытоснабженческих това­риществ, «народных банков» и т.д. Одновременно Туган- Барановский изучал опыт различных социалистических и коммунистических экспериментов, вплоть до религиоз­ной общины духоборов. В целом социалистический строй представлялся Туган-Барановскому системой, в которой государственные органы, муниципалитеты, профессиональные синдикаты и кооперативы выступают как своеобразные институты коллективных действий, регулирующие производство, обмен и распределение при сохранении семейно-домаш­них хозяйств.

Бог­данов так же, как и Туган-Барановский, с воодушевлени­ем принял марксизм как широкую концепцию, открытую для дополнения и критического переосмысления, и так же в итоге пересмотрел марксистский тезис о «скачке» «из царства необходимости в царство свободы». Но перед этим Богданов, позиционировав себя как последовательно­го идеолога рабочего класса, отдал 15 лет революционному подполью и стал одним из основателей и первых лидеров большевизма как политической партии. Как философ Богданов тяготел к неопозитивизму, а свои заимствования из «юной» исторической школы в полит­экономии и различных школ философской мысли рассмат­ривал как углубление и расширение материалистического («монистического») понимания истории. Он выступил с проектом «всеобщей организационной науки» — текто- логии {от греческого «тектон» — «строитель»), двуединым образом нацеленной на воплощение идеала социализма («коллективизма», «товарищеского равенства»):

• на уровне отдельного работника — создание техниче­ских условий гибкости и перемены труда без прикованно­сти к одной отрасли производства;

на уровне общества в целом — интеграция научных знаний в систему методов, обеспечивающих планомерное развитие безденежного («объединенного натурального») хозяйства. Согласно теории классов Богданова, расхождение между высшими, «организаторскими», и низшими, «исполнитель­скими», формами труда укоренено в производственном про­цессе, но организаторский класс с течением времени теряет реально организаторскую функцию, превращаясь в класс паразитический и вырождаясь. отмечал, что для экономического прогресса «произ­водство идей» приобретает все большее значение сравни­тельно с мускульным трудом, поэтому растет и значение функций техническо-организаторской интеллигенции. Она как социальная группа выдвигает такой идеал, трактуя его как «государственный социализм». Идеал же рабочего класса, или «пролетарской культуры», по мнению Богданова, должен быть нацелен на обобщест­вление науки — выработку «общих методов исследования, которые давали бы ключ к самым различным специально­стям и позволяли бы быстро овладевать ими». Наука, став­шая, как это было понятно уже Марксу, непосредственной производительной силой, должна быть «обобществлена, как этого требует социализм по отношению ко всем ору­диям труда». Без наличия точных знаний, которыми «пока владеют только интеллигенты-организаторы», по мнению Богданова, рабочим даже в случае захвата политической власти не на что рассчитывать, кроме «перехода из-под ига капиталистов под иго инженеров и ученых». «Организационная» концепция Богданова была завершением традиции утопического и «научного» социа­лизма индустриальной эры не только потому, что получила оформление в классической литературной утопии, но и по­тому, что перевела ключевую проблему «наука и социа­лизм» на уровень доктрины скоординированного научного знания, необходимого для хозяйственной планомерности.

Отправной пункт Богданова полностью совпадал с пред­ставлениями Маркса («Капитал») и Энгельса («Анти-Дю­ринг») о том, что «прозрачно ясные» (без товарной «обо­лочки») производственные отношения установятся тогда, когда политехнически обученный производитель нового поколения будет осваивать «целый ряд отраслей», зная «научные основы всего промышленного производства». Последний период своей жизни и деятельности Богда­нов посвятил организации первого в мире Института пе­реливания крови и апробации своей идеи «коллективной борьбы за жизнеспособность». Любопытно, что первым ша­гом к этому стало приобретение в Англии аппарата конст­рукции Дж. Л. Кейнса — младшего брата Мейнарда Кейнса. Испытывая на себе гипотезу о «товарищеском обмене» кро­вью как процедуре не только лечебной, но и стимулирую­щей жизненную энергию, Богданов после ряда успешных операций погиб в результате неудачного эксперимента