22. Эпигоны и критики либеральной политической экономии в России, Западничество и славянофильство: экономический аспект

Хозяйственным институтом, определяющим самобытность России и ее отличия от западных форм производства, сла­вянофилы провозгласили русскую сельскую поземельную общину. Подтверждение своим взглядам они находили в «Исследовании внутренних отношений, народной жизни и в особенности сельских учреждений России» (1847— 1852), написанном прусским бароном А. фон Гакстгаузе- ном. Он совершил в 1843 г. за счет правительства Николая I путешествие по центральным и южным областям России и подытожил свои наблюдения в выводах об органичности русского хозяйственно-бытового уклада, основанного на об­щинах и промысловых артелях. В русских сельских общи­нах и артелях, по мнению Гакстгаузена, были достигнуты без всякой социальной революции западные утопии урав­нительного распределения. Наи­более яркой фигурой славянофильства был Николай Яков­левич Данилевский (1822—1885), ихтиолог по профессии, прославившийся острополемичной и тенденциозной кни­гой «Россия и Европа» (1869), оставившей заметный след в истории русской и мировой историософской, культуроло­гической и геополитической мысли. В полемике с «европей- ничаньем» Данилевский отрицал единство мировой цивили­зации, отстаивая идею о замкнутых культурно-исторических типах, из которых русско-славянский якобы является (по­тенциально) самым многосторонним. Данилевский почти не уделил в главном труде внимания экономическим вопро­сам, хотя отстаивал общинное землевладение. Но в цикле статей в «Торговом сборнике» (1867) «Несколько мыслей по поводу упадка ценности кредитного рубля, торгового ба­ланса и покровительства промышленности» Данилевский выдвинул довольно оригинальную версию российского «воспитательного» протекционизма, считая тарифное содей­ствие «разнообразию промышленной организации» России необходимым средством сохранения «самобытности»

23. Радикальные критики капитализма: Р. Оуэн и социалисты-рикардианцы, Сен-симонизм: доктрина всей философии Просвещения состоит в ее критическом характере, а наука нового века должна стать позитивной и связанной общими идеями и проложить для всего чело­вечества новый путь.

Сен-Симон возлагал надежды на Бонапарта; реально во времена наполеоновской империи он какое-то время был приживальщиком в доме бывшего слуги и выпрашивал деньги у влиятельных лиц, которым отсылал свои работы, пока главный управляющий Французским банком не на­значил пенсию для странного человека, способного привле­кать оригинальностью своих идей.

Он сделал вывод, что недостаточность всей философии Просвещения состоит в ее критическом характере, а наука нового века должна стать позитивной и связанной общими идеями и проложить для всего чело­вечества новый путь.

Сен-Симон возлагал надежды на Бонапарта; реально во времена наполеоновской империи он какое-то время был приживальщиком в доме бывшего слуги и выпрашивал деньги у влиятельных лиц, которым отсылал свои работы, пока главный управляющий Французским банком не на­значил пенсию для странного человека, способного привле­кать оригинальностью своих идей. Сен-Симон предложил новые критерии для определения поступательных стадий развития общества:

1. смягчение эксплуатации человека человеком (от франц. «exploitation» — «извлечение выгоды из»);

2. прогресс знания от фетишизма и религий многобо­жия через религии единобожия и метафизику к позитивной науке;

смена классов-лидеров в обществе путем политиче­ских и научных революций

24. Фурьеризм: доктрина гармоничного труда и ассоциации, Концепция

отчужденного труда: истоки критики политической экономии

К. Марксом;

Фурье вообразил, что постиг необходимость нового «социетарного» порядка, который должен заменить «циви­лизацию» с ее всеобщим столкновением интересов и «по­рождением нищеты даже изобилием». Он сравнивал свое «озарение» от вида цены на яблоко с «озарением» И. Нью­тона от падения яблока лунным вечером; озаренный Нью­тон открыл закон всемирного тяготения — себе Фурье при­писал открытие закона «социального притяжения». Придание труду привлекательного характера Фурье думал обеспечить разнообразием — переходами от одного занятия к другому в трудовых «сеансах» в рамках произ­водительно-потребительных ассоциаций, объединяющих по 1600—1800 человек. Эти предполагаемые ассоциации Фурье предложил назвать «фалангами» и устроить их на земельных. Во-первых, Фурье предполагал, что замена строя «циви­лизации» строем «гармонии» — длительный и поэтапный процесс, проходящий через промежуточные стадии «гаран- тизма» и «социантизма». Во-вторых, поскольку переход к устройству «фаланстеров» предполагался исключитель­но мирным и на средства заинтересованных богатых лиц, возникла схема распределения долей производимого про­дукта между трудом (⁵/₁₂), талантом (управление и особые умения) (³/₁₂) и капиталом (⁴/₁₂), за счет которого фаланга получает исходный фонд средств производства.

Идею коммунизма Маркс сначала расценивал как примитивный протест против отчу­ждения труда; коммунизм с его грубой уравнительностью и отрицанием высших форм культуры «еще не дорос до ча­стной собственности», которую отвергает. Маркс тогда при­знавал за коммунизмом значение «энергического принципа ближайшего будущего», но не формы человеческого обще­ства, не цели человеческого развития. Маркс стал идеализировать «стремление к самораз­витию английских и французских рабочих» и выбрал «ком­мунизм» как наилучший лозунг для массового революци­онного движения. Энгельс и Маркс интерпретировали исторический процесс как историю борьбы классов вплоть до борьбы между буржуазией и пролетариатом, в которой роль выразителей интересов последнего берут на себя ком­мунисты. «Коммунистический манифест» провозглашал, что буржуазия сыграла в истории чрезвычайно революци­онную роль, развив колоссальные производительные силы, с которыми теперь сама не может справиться, поскольку им тесно в рамках частной собственности. Это противоречие проявляется в опустошительных кризисах промышленно­го перепроизводства, избавить от которых может только обобществление собственности революционным путем. Ре­волюция против частной собственности — «историческая миссия» класса пролетариев, «которым нечего терять, кро­ме своих цепей, приобретут же они весь мир». Впоследствии Энгельс и Маркс продолжали проповедо­вать «классовую борьбу как непосредственную движущую силу истории и особенно борьбу между пролетариатом и буржуазией как рычаг современного социального пере­ворота». Они основали Интернационал (1864) — Между­народное товарищество рабочих; приветствовали повстан- цев-гарибальдийцев Италии, ирландских фениев, русских народовольцев, Парижскую коммуну 1871 г. и т.д. Одновре­менно Маркс обратился к усиленному изучению политэко­номии, поставив перед собой задачу завершения трудовой теории ценности и теории воспроизводства и обоснования экономической программы антибуржуазной революции. Основными результатами этой работы стали книги Маркса «К критике политической экономии» (1859) и «Капитал. Критика политической экономии» (3 тома, из которых при жизни автора был издан лишь один — «Процесс производс­тва капитала», 1867) Перейдя на позиции идеолога классовой борьбы про­летариата, Маркс отказался от использования заимство­ванной у Фейербаха категории «отчуждение». Но в своем главном экономическом произведении «Капитал» Маркс развил концепцию отчужденного труда в учение о товар­ном фетишизме: на рынке продукты человеческой деятель­ности превращаются в силы, господствующие над людьми; происходит овеществление лиц и персонификация вещей. Ниспровержение основанного на товарном производст­ве и частной собственности буржуазного строя должно, по представлениям Маркса, привести людей к «прозрачным и ясным» взаимным отношениям; человек должен вращать­ся вокруг самого себя, а не вокруг богоустановленного по­рядка или стихийных сил конкуренции. Таким образом, «ис­торическая миссия» пролетариата выступает не только как «восстановление собственности, основанной на собствен­ном труде», но и как радикальный богоборческий гуманизм.