32. Две линии в развитии представлений о предпринимательской функции: теория риска и неопределенности (р. Кантильон, и. Тюнен) и теория координации факторов производства (ж.-б. Сэй);

Термин «предприниматель» (entrepreneur) в экономическую теорию ввел в своем «Опыте о приро­де коммерции» Р. Кантильон. Он охарактеризовал «весь обмен и оборот в государстве» как посредничество ме­жду классом земельных собственников и остальными жителями. К «классу» предпринимателей, пребывающих в состоянии неопределенности, Кантильон отнес также нищих и воров. Спустя век после Кантильона концепцию предприни­мателя (Untemehmer) как человека, несущего бремя неоп­ределенности, предложил И. Г. Тюнен. Остаточный доход составит прибыль; чтобы ее увеличить, предприниматель должен быть «изобретателем и исследо­вателем в своей области» и идти на риск, от которого нель­зя застраховаться. Идеи Кантиль- она и Тюнена остались в стороне от основного течения экономической мысли, в русле которого роль предприни­мателя как носителя особых способностей и поставщика особых производительных услуг выделил Ж.-Б. Сэй. Он определил функцию предпринимателя как координацию трех факторов производства, связанную с предложением (всегда ограниченным) деловых качеств и связей, а пото­му вознаграждаемую прибылью — более высоким доходом, чем факторные доходы (рента, процент на капитал и зара­ботная плата). В предпринимательский доход Сэй включал процент на собственный капитал (если таковой участвует в деле), премию за риск и вознаграждение за «комбинатор­ные» услуги. Таким образом, предприниматель отличается от вла­дельца капитала, хотя вполне может и совпадать с ним (как в практике самого Сэя), и по своим функциям ближе к менеджеру в широком понимании (с учетом творческих аспектов деятельности). Предпринимательский доход Сэй рассматривал как остаточный, остающийся после выплаты долей, причитающихся владельцам трех факторов произ­водства.

32. Развитие представлений о монополии от а. О. Курно до а. Маршалла,

Пересмотр маршаллианской теории конкуренции: П. Сраффа,

Дж. Робинсон, Э. Чемберлин;

конкуренции начал А. О. Курно, предложивший в 1838 г. модель взаимоотношений двух фирм (дуополия) в условиях, когда только они являются поставщиками минеральной воды на рынок, а цена задана потребительским спросом. Каждый из дуополистов будет стремиться максимизировать свою прибыль, устанавливая количество товара для продажи при допущении, что объем поставок конкурентом остается фиксированным. Но, дей­ствуя порознь в погоне за «мгновенной выгодой» (benefice momentane), они будут осуществлять процесс взаимной корректировки своего выпуска до уровня, при котором каждый уже больше не будет менять свое предложение. Как это происходит, Курно изобразил с помощью графика кривых реагирования. А. Мар­шалл сформулировал другой парадоксальный вывод: когда производство, вследствие экономии от масштаба, сосредо­точено в руках одной мощной компании, устанавливается равенство цены спроса и монопольной цены предложения, при котором достигается больший выпуск товара, чем рав­новесное количество в условиях свободной конкуренции. Маршалл объяснил этот эффект тем, что суммарные из­держки единственной крупной фирмы ниже, чем в совокуп­ности у множества мелких продавцов, поскольку ей не надо тратиться на рекламу, чтобы привлечь внимание потреби­телей, зато она может позволить себе расходы на усовер­шенствование технологии в уверенности, что весь выигрыш от произведенных улучшений достанется ей самой.

Маршалл, однако, указал на то, что в описанном случае допускается далеко не всегда обоснованное предположе­ние об умелом управлении единственной крупной фирмой, и привел в качестве примера «выделение определенной территории для каждой крупной железной дороги и ис­ключение здесь конкуренции». Хотя, «как показала жизнь, нарушение монополии открытием конкурирующей линии... ускоряет сознание старой железнодорожной компанией сво­ей способности осуществлять перевозки по более низким тарифам», железнодорожная монополия при прочих равных условиях позволяет установить тарифы на перевозку пасса­жиров и грузов ниже уровня, который принес бы компании максимум чистого дохода. Временно жертвуя частью теку­щих выгод, монопольная компания выигрывает от будущего расширения своего предприятия. Это расширение обеспечи­вается потребительским излишком, стимулирующим разви­тие окрестного строительства, складского хозяйства и т.д. Таким образом, вывод Маршалла относительно монополь­ного дохода, хотя и сопровождаемый оговорками, был отличен от вывода А. Смита, полагавшего, что торговые и промыш­ленные монополии всегда ведут к установлению «наивысшей цены, какую только можно выжать из покупателей».

В своей статье Сраффа показывал, что в условиях кон­куренции, предусмотренных неоклассической теорией, от­расль не может находиться в состоянии равновесия, если выпуск ее продукции зависит от возрастающей доходности и внешней экономии. Благодаря эффекту масштаба и пред­почтениям, отдаваемым потребителями продукту данной фирмы вследствие некоторых специфических отличий (привычка, местонахождение продавца, возможность по­купки в кредит, особенности упаковки и т.д.), возникают рынки монополизированных товаров как распространен­ный случай, а не отдельные исключения. Производители монополизированных товаров получают возможность кон­троля над рыночным спросом, располагая гарантированны­ми преимуществами на собственном рынке. Если несколько фирм выпускают схожую продукцию, то может быть уста­новлена монопольная цена. Ради ее поддержания фирмы будут воздерживаться от дальнейшего расширения, но при этом исходить из того, что при повышении цен на продук­цию возможна потеря части покупателей. Для прочих же фирм существует барьер для проникновения в отрасль, свя­занный с большими расходами на рекламу и инвестициями в создание репутации /

Робинсон: эффект масштаба нарушает условия свободной (совершенной) конкуренции и позволяет крупным компаниям за счет снижения издержек побивать конкурентов и концентри­ровать производство, получая возможность разбить рынок на отдельные сегменты и маневрировать ценами во вре­мени и в пространстве. Характерной чертой рыночного поведения гигантских корпораций становится ценовая дискриминация на основе сегментации рынка географи­ческими или тарифными барьерами и использования раз­личной эластичности спроса по цене у разных категорий потребителей. Ценовая дискриминация может применяться, когда пе­ремещение товаров со сравнительно дешевого («слабого») рынка на тот, где их можно продать по более высокой цене, сопряжено со значительными расходами, или когда несколь­ким группам покупателей требуется некоторая услуга, оди­наковая по природе, но относящаяся к четко дифференци­рованной продукции. Пер­воначально устанавливается высокая цена для покупателей с низкой эластичностью спроса по цене. Затем цена пони­жается для вовлечения в орбиту своего воздействия новых слоев покупателей. предпринима­тели-монополисты присваивают излишек над суммарной заработной платой рабочих в величине произведения пре­дельного физического продукта труда на продажную цену фирменного товара. Эта монополистическая эксплуатация наблюдается в случае, когда предложение труда абсолют­но эластично, но фирма может поддерживать завышенную монопольную цену на свою продукцию; или в случае, ко­гда продукция продается при совершенной конкуренции, но эластичность предложения труда не абсолютна. Робинсон ввела категорию «монопсония» (от греческих слов «монос» — один и «псо- ниа» — покупка). Разновидностью монопсонии на рынке труда она считала ценовую дискриминацию в условиях, когда одни категории работников организованы в профсо­юз и добились гарантированной минимальной зарплаты, а другие — нет. В целом же профсоюзы и государственное законодательство о минимальной зарплате Робинсон рас­сматривала как факторы, противодействующие монопсони- ческой эксплуатации труда.

Чемберлин был против профсоюзов и антимонопольного государственно­го вмешательства; он упрекал концепцию несовершенной конкуренции в том, что в ней для «предпринимателя резер­вирована роль эксплуататора... которую очень легко подсу­нуть ему, отождествив его с фирмой».

Исходным расхождением двух концепций Чемберлин считал то, что Робинсон «все время говорит об отрасли и ни разу не имеет в виду продукт отдельной фирмы внут­ри отрасли», т.е. основывает модель несовершенной конку­ренции на предпосылке однородности товара в рамках всей отрасли. Сам же Чемберлин решающее значение придавал дифференциации продукта. Дифференциация про­дукта включает в себя его качественную характеристику, стиль, упаковку, а также все условия реализации и услуги, сопутствующие продаже, и пространственное местонахож­дение продавцов. Она позволяет обеспечить известную сте­пень обособленности рынка для отдельной фирмы за счет разрыва в цепи товаров-заменителей и воздвигнуть собст­венную монополию, распространить ее насколько возмож­но и защитить от попыток других предпринимателей рас­ширить свои монополии. Чемберлин разграничил ситуации, когда производители не обращают внимания на реакцию конкурентов, так как каждой дос­тается своя малая доля рынка, и когда вследствие раздела рынка небольшим числом фирм необходимо реагировать на действия конкурентов. Второй случай, обозначенный как олигополия (от греческих слов Xyoq — немногие и яшАхо — продаю), Чемберлин рассмотрел довольно сжато, обратив внимание на такую его составляющую, как возможность доступа в отрасль.