1. Экономическая мысль цивилизаций Плодородного Полумесяца, Осевое время;

Первыми зачатками экономической мысли можно счи­тать сведения о хозяйственном быте народов, хранящиеся в документах-памятниках древнейших цивилизаций. существование горо­дов (укрепленных средоточий вооруженной силы, государ­ственной власти, ремесла и торговли) в противоположность сельской округе, жители которой заняты возделыванием земли. Города как центры государственности, крупно­го (дворцового или храмового) и изощренного хозяйства (с ремесленным производством знаков богатства и власти, монументальным культовым зодчеством) возникли ранее всего на территориях ближневосточного «Плодородного Полумесяца». Одну его «полудугу» образуют нижнее тече­ние Нила (с дельтой устьевых отложений) и восточная при­брежная полоса Средиземного моря с Палестиной и Фини­кией, а другую — междуречье Евфрата и Тигра (от греч. «Месопотамия»). Государственный сектор, использовавший труд захваченных в войнах рабов, возвышался над совокупно­стью сельских общин, в рамках которых шло расслоение на сильных и слабых хозяев. Зажиточные предоставляли бедным займы и в случае невозврата долга обращали их в рабство. Этот процесс усугублялся, когда государство по­ложило в основу своего содержания не дворцово-храмовое хозяйство, а обложение всего подвластного населения да­нью. Не способные к уплате дани попадали в число рабов.

Египет. единое государство, которое стало контролировать не только перераспределение создан­ного массовым трудом общественного продукта, но и все сферы деятельности людей. Население страны было за­числено в «свойственники» фараонов — «владык дворца», считавшихся земным воплощением богини истины и спра­ведливости Маат. Каждому поселянину были предписаны определенный круг работ и размеры налога. центра­лизованного государственного управления всеми произво­дящими хозяйствами. Наряду с государственным сектором появились и частные вельможные хозяйства фараоны учили своих наследников: «Будь враждебен бед­някам и возвышай вельмож».

Вавилония Юшнописные законы вавилонского царя Хаммурапи, высеченные на базальтовой скале (XVIII в. до н.э.), отра­зили картину довольно сложного дифференцированного общества. меры ценности и средства платежа за дра­гоценным металлом, что усилило выдачу займов в долг — ростовщичество — и процесс обращения несостоятельных должников в рабство. Судебник Хаммурапи зафиксировал многообразие форм землевладения (царская, храмовая, общинная, крупная и мелкая частная) и сделок купли-продажи и найма, распро­странявшихся на пахотную землю и другую недвижимость (сады, постройки), скот, рабов. защита и избавление малозажиточных соплеменников от долгового рабства. Судебник воспрещал ростовщикам самовольно за­бирать урожай в случае неуплаты долга, устанавливал огра­ничения на требования прироста долга (не более трети займа натурой или пятой части серебром) и на срок порабощения жены и детей несостоятельного должника. новое пони­мание государственной мудрости — расширение опоры власти не только за счет военно-чиновничьей и жреческой прослойки (как у египетских фараонов), но и попечением о низших слоях населения. Размах разорений и долгового рабства от ростовщичества был отражен в Торе — Законе, данном пророком Моисеем еврейскому народу, появивше­муся на исторической арене в области Плодородного По­лумесяца. Священное Писание отразило в контексте судеб еврей­ского народа и судьбы цивилизаций Египта и Месопотамии, оставшихся наиболее впечатляющими из обществ, осно­ванных на плодородии великих речных долин и бронзовом вооружении.

Осевое время. С развитием цивилизации в бассейнах крупнейших азиатских рек Янцзы и Хуанхэ — наступила новая эпоха. Наиболее устойчивые — Римская и Китайская — сложились на разных концах Евразии к на­чалу II в. до н.э. Менее прочными, но более обширными были мировые Персидская и Македонская державы, укоре­нившие практику использования золотых монет как сред­ства обращения и мировых денег. возникли духовные движения, сформи­ровавшие основы мировых религий и всех разновидностей философского постижения действительности. В эту «Осевую эпоху» (в совре­менном летоисчислении — примерно между 800 и 200 гг. до н.э.) на мировоззренческом уровне были артикулирова­ны «вечные вопросы» о смысле человеческого существова­ния. К. Ясперс отмечал, что великие культуры «осевого вре­мени» возникли в отдалении друг от друга. совершил прорыв в Осевое время (китайцы, индий­цы, иранцы, иудеи и эллины), и те, кто оказался впоследс­твии в орбите его духовного влияния (от германцев и сла­вян до японцев и малайцев). Духовный прорыв Осевого времени воплотился в гре­ческой философии, поэзии и драматургии; пророчествах Ветхого Завета; проповеди Заратустры в Иране, учениях аскетов Индии и странствующих мыслителей Китая.

2. Экономические аспекты китайской государственной мудрости: конфуцианство и легизм, Индоевропейская триада;

В тетради

3. Ксенофонт и Аристотель: от политики к «экономии», Экономическая мысль римских аграриев;

Заглавие сочинения Ксенофонта «Ойкономия» (OlKOVOJilKOq, от слов «ойкос» — «домохозяйство» и «но- мос» — «закон») можно переводить и как «Домострой». В сочинении «О доходах» Ксенофонт обосновал такое направление, как государствен­ное предпринимательство. поставил вопрос о рациональном хо­зяйствовании как на микроуровне «ойкоса», так и на макро­уровне полиса. Однако его аргументация была ограничена конкретными проблемами управления наличным имущест­вом в домохозяйстве и государством. Остальное в тетр.

4. Экономические нормы в христианском вероучении, Экономическая мысль православия. Русский «Домострой»;

В тетрадке

5. От схоластики к Реформации: понятие о «справедливой цене» и отношение к ссудному проценту в западном христианстве, Ислам и экономическая мысль Арабского востока. Ибн-Хальдун;

схоластика — допол­нение богооткровенного обоснования веры логическими доводами. Логика как особая наука о способах доказательств и оп­ровержений был основана Аристотелем, а слово «схоласти­ка», буквально означающее «школьный, учебный», ввели его ученики. В настоящее время оно употребляется в нега­тивном смысле, подразумевающем оторванное от реальной жизни догматическое умствование. Но в средневековом западном богословии схоластика, соединив с авторитетом Священного Писания и святоотеческой литературы авто­ритет Аристотеля, сыграла роль школы логического мыш­ления, оттачиваемого для анализа новых явлений, наблюда­емых в реальной жизни, в том числе в хозяйстве. Справедливая цена, в толковании Фомы, подобна «правосудности» Аристоте­ля, — она должна покрывать издержки производства и дос­тавки продукта, но также соответствовать образу жизни, определенному сословной иерархией. Нарочитую продажу вещей по более высокой цене, чем справедливая, в ожида­нии более выгодных условий спроса, и покупку по более низкой цене в случае предоплаты Фома приравнивал к рос­товщичеству, которое категорически отвергал, считая оди­наково греховными действия и заимодавцев, и тех, кто под проценты берет или хранит у них деньги.

Гуманизм: оправдание денежного богатства. Рефор­мация ввергла Западную Европу в затяжной конфликт, по­следствия которого были зачастую чудовищны, но способ­ствовали «европейскому чуду» экспансии — хозяйственной и интеллектуальной. Жесткое и часто жестокое противостояние разделив­шихся христианских государств, светских и церковных властей содействовало выделению в автономные сферы как товарно-денежной экономики, так и науки, которая пере­шла от рутинной стадии сличения текстов к опытному по­знанию, открытому реалиям окружающего мира. Зачинатели Реформации — Лютер и Кальвин — в отно­шении к науке были «мракобесами», но их вызов духов­ному всевластию католической церкви породил мощное движение. к получению знаний и эмансипации западного мышления от прежних авторитетов. Французский уче­ный Пьер де ла Раме (1515—1572) дошел до утверждения «все, сказанное Аристотелем, — ложно» (1536). А знамени­тый английский философ и политик лорд Френсис Бэкон (1561—1626), провозгласивший могущество знания, осно­ванного на опыте («знание — сила»), объявил всю схола­стику бессмысленными словопрениями. Такое отношение к Аристотелю и схоластике, пробивав­шееся через ожесточенное сопротивление их ревностных сторонников¹, опрокидывало прежние каноны, касавшиеся экономики, прежде всего — запрета на взимание процентов. С развернутой критикой канонической догмы о порочности ростовщичества выступил парижский юрист Шарль Дюму- лен (1500—1566) в «Трактате о контракте» (1546). Ф. Бэ­кон же был краток: поскольку люди, принужденные хозяйс­твенной необходимостью давать и брать взаймы деньги, «так жестокосерды, что не желают безвозмездно ссужать, то не остается ничего иного, как просто разрешать взима­ние процентов». Подобные суждения еще не были экономическим анали­зом, но готовили почву для него.

6. «Европейское чудо» XVI — XVHI вв. и накопление экономических знаний. Первые элементы анализа обращения денег: «закон Грешэма», Ж. Боден;

В тетради.

7. Доктрина торгового баланса: проекты и практика. Меркантилизм и камералистика, Меркантилистские дилеммы. Роль государства и внутренний спрос;

В государствах Средней Европы — Австрии и германских княжествах — на меркантилизм наложила отпечаток практика подготовки образованных правительственных чиновников, способных наилучшим для казны образом управлять отдельными от­раслями: извлекать доходы из природных ресурсов, совер­шенствовать ремесла, упорядочивать состояние финансов. Круг изучаемых будущими администраторами предметов получил название камеральных наук (от лат. «camera» — «казна»), а порядок регламентации государственного хо­зяйства — камералистики.

8. Западные влияния и проникновение идей меркантилизма в Россию, «Книга о скудости и богатстве» И. Посошкова;

Док­трину активного торгового баланса можно считать первой перенесенной на российскую почву «передовой» западной экономической идеей. О ней царь Алексей…

Ю. Крижанич главной причиной неразвитости ремесел в Московском царстве считал то, что оно хотя и «безмерно велико», но со всех сторон закрыто для морской торгов­ли, тогда как в западных государствах торжища и ремесла процветают благодаря флотам и удобным пристаням. Кри­жанич призывал к завоеванию Крыма, наполнению Кас­пийского моря русскими кораблями, поиску пути к Китаю и Индии по Ледовитому и Восточному (Тихому) океану в обход Сибири.

9. «Система Ло»: эксперимент и уроки. Меркантилизм в ретроспективе;

В тетради

10. Политическая экономия как теория богатства и теория рынка: вклад У. Петти, Предыстория экономического либерализма: Дж. Локк. Трудовая теория собственности;

В тетради

11. Парадоксы Б. Мандевиля: апология частного интереса, П. Буагильбер: laissez faire, пропорциональные цены и равновесие;

В тетради

12. Пересмотр доктрины торгового баланса. Теория торговли и денег Д. Юма, «Очерк о природе торговли» Р. Кантильона: логика и основные идеи;

Кантильон считал себя учеником У. Петти и был непосредственным продолжателем П. Буагильбера и прямым предшественником физиократов (опубликовав­ших его трактат) в «общей идее пропорциональности». Он был также предшественником А. Смита в построении целостной экономической теории. Земля признается источником, или «материей» бо­гатства, человеческий труд придает ему форму. Кантильон более четко, чем Петти, провел различие между внешней, или относительной, рыночной ценностью богатства, регу­лируемой спросом и предложением, и «внутренней цен­ностью» продуктов, определяемой необходимыми для их производства затратами земли и труда. Движущей силой хозяйствен­ных процессов являются решения собственников земли о характере ее использования. Выбор резиденции сеньо­ра, особенно монарха, и тип потребления землевладельцев задают рамки сфер деятельности и количество тех, кого кормит земля. Для привычного типа потребления земля используется как пашня, и сельские жители находят дос­таточно работы и средств для своего содержания. Кантильон предлагал соизмерить кружева и вино с земельными единицами и находил, что виноделие требовало больше земли, чем выделка кружев. Поэтому в данном случае Фландрия экономит на земельных участ­ках, получая в обмен большее количество продуктов земли, и выигрывает, а Франция — проигрывает. использовал троякий критерий классового деления: собственность, отношение к труду на земле, по­стоянство дохода. В соответствии с первыми двумя крите­риями были выделены три основных класса: 1) владельцы земли; 2) фермеры; 3) горожане и владельцы транспортных средств, доставляющие продукты из сельской местности в город. Критикуя формулу Дж. Ло «деньги стимулируют тор­говлю», Кантильон ограничивал стимулирующий эффект роста денежной массы ситуацией, когда вследствие «впрыс­кивания наличности» меняется структура относительных цен: спрос, предлагаемый обладателями больших денег на отдельные товары, повышает в цене эти товары и спо­собствует расширению их предложения, пока не устано­вится новый, более высокий общий уровень цен.

13. Ф. Кенэ и физиократическая теория богатства: понятие чистого продукта, «Экономическая таблица»: рождение теории воспроизводства;

В тетради

14. Шотландское Просвещение и мировоззрение А. Смита. Образ «невидимой руки», Факторы роста богатства; понятие стоимости. Меновая стоимость и естественная цена. Труд как источник и «действительная мера» богатства; в тетр

Метафора «невидимой руки» стала символом веры современного рыночного фундаментализма, отдающе­го безусловное предпочтение игре частных интересов над какими-либо формами коллективного экономического ре­гулирования независимо от исторических и географиче­ских условий. Для крайних сторонников этого направления, сводящих экономические проблемы современных обществ к интервенционизму (вмешательству государства), образ «невидимой руки» отождествляется не только с благотвор­ностью общественного порядка, возникающего как непред­намеренное следствие поступков индивидов, но и с исход­ным понятием, позволившим Смиту разработать первую всеобъемлющую теорию функционирования экономики как взаимосвязанной общественной системы.

Более умеренная позиция состоит в том, что превос­ходство «спонтанных порядков» не является бесспорным, а свободная конкуренция не создает благосостояния для всех. «Хотя рука, без сомнения, действует, она, скорее все­го, страдает артритом»

15. Капитал: структура и возмещение. «Догма Смита», Полемика о производительном и непроизводительном труде;

В тетради

16. Трансформация политэкономии после Смита; значение образа «невидимой руки», Узкая и широкая трактовка денег: доктрина «реальных векселей» Смита и денежная теория Г. Торнтона. «Косвенный механизм» влияния денежной массы;

В тетради

17. Либеральный оптимизм Ж.-Б. Сэя: «гармония» факторных доходов, Т. Р. Мальтус: фатальный закон народонаселения; теория «рабочего фонда» и прожиточного минимума;

Ж.-Б. Сэй с его пропагандой невмешательства государ­ственной власти в экономику стал главой французских идеологов экономического либерализма. Давая определе­ние предмета политической экономии как науки о произ­водстве, распределении и потреблении богатств, удовлетво­ряющих потребности общества, он отделял ее от политики как науки об управлении обществом. Сэй считал, что за­дачи политической экономии чисто аналитические: объяс­нить обществу причинно-следственные связи между факта­ми, касающимися производства и распределения богатств, но не давать рекомендации правительству. Невмешательст­во государства в «естественный порядок» предполагает от­сутствие активной роли ученого-экономиста как советника в государственных делах.

Вместе с тем Сэй считал, что в стране с представитель­ным правлением к участию в ведении государственных дел призван каждый гражданин, поэтому он обязан разбираться в политической экономии: в интересах не только общест­венного блага, но и собственных выгод.А. Смит утверждал, что изо­бретение машин является следствием разделения труда, с которым возрастает число рабочих в каждой отрасли промышленности. Сэй развил это положение в теорию «компенсации»: уменьшение потребности в рабочих ввидувнедрения машин высвобождает и капитал, который упот­ребляется на наем «вытесненных» рабочих. Сэю было извест­но о бедствиях, вызываемых «сокращением» труда на бри­танских фабриках, а также о движении «луддитов», однако во Франции проблема безработицы не стояла так остро. Крупная промышленность не вытесняла мелкие мастерские с такой неумолимой жестокостью, как в Англии, а револю­ционное перераспределение собственности и гражданский кодекс Наполеона обеспечили большинству французского населения мелкую земельную собственность, что позволило избавиться от обычных в прежние века голодовок, а также от судьбы безземельных английских бедняков. Различные издания «Трактата» Сэя отразили внедрение механических изобретений, следовавших в начале XIX в. одно за другим как в Англии, так и во Франции. Первоначально он допус­кал административное ограничение по использованию но­вых машин; однако впоследствии расценивал эту меру уже как нарушение прав частной собственности изобретателя, а английский пауперизм объяснял политическими и нрав­ственными причинами. Как глава экономической школы «либерального оптимизма» Сэй доказывал, что излечение большей части бедствий, связанных с капиталистической промышленной организацией, заключается в тех же самых силах, на которых она основана, — в преследовании каж­дым индивидом своей выгоды и в свободной конкуренции.

По-иному смотрели на мир современники Сэя — Маль­тус, Рикардо и Сисмонди

18. Д. Рикардо: классическая теория земельной ренты, Либеральный пессимизм Д. Рикардо: трудовая теория ценности и динамическая модель распределения доходов;

В тетради

19. Проблема реализации; «закон Сэя» и его критики, С. де Сисмонди и раскол либерализма;

В тетради

20. Утилитаристы: И. Бентам и Дж. Ст. Милль. Цели экономической политики и направления реформирования, Фритредерство — «манчестерская школа»;

Согласно Бентаму, человек по природе своей гедонист {от лат. hedone — наслаждение), он мыслит и действует в соответствии со стремлением испытывать наслаждения и избегать страданий. Правительственная власть является необходимым злом, поскольку опирается на принуждение, а принуждение создает страдание; она проникнута «дурны­ми» («sinister») интересами; ее нельзя уничтожить, но мож­но ограничить. В «Наблюдениях над ограничительной и запретительной коммерческой системой» (1821) Бентам предложил английский перевод лозунга «laisser faire» как «leave us alone» (дословно: «оставьте нас в покое») Джон Стюарт Милль (1806—1873) — был выдающимся систематизатором рикардианской по­литэкономии и одновременно виднейшим последователем бентамистской философии, которую именно он назвал ути­литаризмом (от англ. «utility» — «полезность»). Для млад­шего Милля, пришедшего к выводу, что законодательство бессильно изменить «естественные законы» производства, но способно сглаживать неравенство в распределении, Бен­там представлял интерес прежде всего как юрист своими многочисленными законотворческими инициативами, на­пример, в области ограничения права наследования или освобождения некоторой минимальной величины доходов от налогообложения. Бентам считал, что политиче­ская экономия должна быть частью более общей науки — эвдемоники (от греч. «euSaipovm,» — «блаженство»). Цель этой науки — содействовать «наибольшему счастью для наибольшего числа людей».