Согласие и несогласие

Другой источник непонимания — манера, в которой носители разных стилей выражают свое согласие или несогласие. Если (Е) не согласен с какой либо идеей, он, как правило, весьма экспрессивен. Не менее бурно он выра­жает и свое согласие. Он обожает страстные дебаты и привык говорить тоном спорщика, провоцируя конфронтацию. В итоге людям сложно понять, ког­да он отвергает идею, а когда одобряет ее.

Администратор, напротив, выражает несогласие безмолвно, сохраняя внешнее спокойствие. Взглянув на вас, он опускает голову и замирает. По­добного несоответствия достаточно, чтобы породить непонимание. (Е) ис­толкует это молчание как знак согласия, хотя на деле (А) категорически против его идеи.

Во что выливается такое непонимание на практике? Давайте понаблю­даем за гипотетической встречей предпринимателя и администратора.

Прежде всего, (Е) зачастую не приходит в голову договориться о встре­че. Как только у него возникает идея, его подмывает немедленно ее обсудить, Поэтому он является в офис (А) экспромтом.

Но (А) терпеть не может сюрпризы. Его день расписан, стол в идеальном порядке, жизнь налажена, отпуск организован, а все дела распланированы на год вперед. Когда в его кабинет, как неуправляемая ракета, без доклада врывается (Е), он выбивает (А) из тщательно спланированного графика. (Е) же, торопясь на встречу, был поглощен своими замыслами: отвергал одни и формулировал новые. Распахивая дверь в кабинет (А), (Е) движется со скоростью 150 миль в час. Он врезается в (А) как грузовик, нагруженный кирпичом.

(А) медлителен — не потому, что бестолков, а потому что обдумывает последствия идей (Е). Чтобы их осмыслить, ему нужно время. Для (А) вы­слушивать поток идей (Е), связанных спонтанными ассоциациями, все равно, что пить из пожарного шланга. Любая из идей (Е) имеет для (А) не менее десятка значимых последствий: как будет работать этот план; каковы его детали; кто этим будет заниматься?

Однако предприниматель приходит не за тем, чтобы обсуждать детали, v Кто, как и когда занимают его куда меньше, чем почему бы и нет.

Думаю, вы уже поняли, что добром -это не кончится. Темп и напряжение подобной встречи непосильны для (А). Вскоре он приходит к выводу, что (Е) просто сотрясает воздух. Он прекращает думать и слушать и пропуска­ет слова (Е) мимо ушей.

(Е) воспринимает молчание (А) как знак согласия.

Если позднее вы спросите (Е): «Как прошла встреча?», он наверняка ответит: «Потрясающе! Все прошло на ура! Я положил его на обе лопат­ки— он не возразил мне ни слова».

Однако спросите о том же (А), и он скажет: «Чистой воды потеря време­ни. Эти ребята совсем спятили! Он хочет сжечь компанию дотла! Он ворвал­ся ко мне, набросал сотню идей и умчался. Он нес невесть что, а мне не дал и рта раскрыть, чтобы задать ему вопрос. Мы так ничего и не решили».

Действительное, желаемое и требуемое

Эти три понятия — действительное, желаемое и требуемое, за которыми стоят три совершенно разных подхода, становятся источником огромного количества конфликтов и недоразумений. Почему? Потому что мы нередко принимаем желаемое за действительное, действительное — за требуемое, требуемое — за желаемое и т. д.

Давайте определим понятия действительное, желаемое и требуемое. Действительное — это реальность. Это то, что происходит сейчас. Желае­мое — это то, что у нас на душе, а требуемое — обязанность, диктуемая совестью или чувством долга, — то, что у вас в голове. Эти три слова тесно перекликаются с понятиями теории Фрейда: действительное — это «эго», желаемое — «ид», а требуемое — «суперэго». Подобно эго, иду и суперэго Фрейда, действительное, желаемое и требуемое часто вступают в конфликт. Вам хочется (желаемое) съесть целую коробку печенья, но ваша тучность (действительное) вынуждает вас соблюдать диету (требуемое).

То, что эти подходы к восприятию реальности вступают в конфликт, даже если речь идет об одном человеке, вполне нормально. Это помогает нам принимать решения с учетом разных аспектов. Основная проблема в неоднозначности: порой сознательно, а порой безотчетно люди говорят одно, имея в виду другое.

«Мы исходим из той очевидной истины, что все люди созданы равны­ми»,— провозгласили отцы-основатели в Декларации независимости. Да­вайте внимательно проанализируем это утверждение. Действительно ли люди равны от рождения, должны они быть равны от рождения или нам просто хочется, чтобы они были равны от рождения? Первые лидеры этой страны, несмотря на все свои выдающиеся качества, явно путали действительное, желаемое и требуемое.

Вот еще один пример. Много лет мы слышим фразу: «Америка — лидер свободного мира». Так ли это на самом деле! Должна ли она им быть? Или I мы просто хотим, чтобы так было? Ответы на эти вопросы определяют нашу внешнюю политику, но, тем не менее, мы нечасто пытаемся отличить реальность от желаний, а желания от обязательств.

Послушав, как говорят люди на собрании в какой-нибудь организации, вы обнаружите, что они то и дело употребляют слова, обозначающие данные понятия, не по назначению. Вместо того чтобы сказать: «Я хочу этого», — что звучит вызывающе, человек говорит: «Нам следует это сделать». Но если вы тщательно проанализируете его позицию, то поймете, что на самом деле, говоря о том, что следует сделать, он имеет в виду желаемое. Про то, чему нет альтернативы, нет нужды говорить, что это следует сделать, это не тот случай.

На собраниях я нередко слышу: «Мы — лидеры в своей отрасли». На самом же деле эта компания не лидер, но она считает, что должна им быть, поскольку вложила в это достаточно денег.

Такая позиция может дорого обойтись организации. Порой необходимы перемены, чтобы превратить действительное в требуемое. Однако невоз­можно идти по пути преобразований, делая вид, будто то, что должно быть, уже существует.