Заключение

Государственная поддержка малого и среднего бизнеса осуществляется не только на федеральном (в том числе – законодательном), но и на региональном уровне, в стремлении также улучшить инвестиционный климат в России. В этих целях принимаются различные государственные программы, создаются агентства и фонды, введен институт Уполномоченного по правам предпринимателей.

Однако цели пока нельзя считать достигнутыми, так как государственные усилия в поддержку и защиту прав бизнеса и на ослабление контрольно-надзорных функций по-прежнему имеют больше декларативный характер, чем практические результаты. «Буксует» и давно объявленная административная реформа, несмотря на то, что в части перевода государственных услуг бизнесу в электронную форму наблюдаются положительные изменения.

Некоторые изменения в лучшую сторону возможно проявятся с началом действия федерального закона, устанавливающего риск-ориентированный подход. Также ожидается принятие проекта закона «о самозанятых гражданах», однако эффект от его принятия подвергается критике, исходя из реальных условий существования российского бизнеса.

Законопроект устанавливает следующие критерии самозанятых граждан: «Физическое лицо, самостоятельно осуществляющее на свой риск основанную на личном трудовом участии деятельность по оказанию услуг, выполнению работ для физических лиц, направленную на систематическое получение прибыли; не зарегистрированное в качестве индивидуального предпринимателя; не имеющее наемных работников». Критерии определения понятия «самозанятые граждане» должны быть определены в целях обеспечения защиты их прав, установления упрощенного порядка их деятельности, предоставления льгот, как отмечают разработчики. Текстом законопроекта будет утвержден закрытый перечень конкретных видов экономической деятельности для самозанятых.

В прошедшем году закончилась подготовка нового проекта закона № 060516-6 «Об основах государственного и муниципального контроля (надзора) в РФ», авторство которого принадлежит Министерству экономического развития. Это действительно беспрецедентный для российского законодательства в сфере государственного контроля (надзора) «основной закон», призванный снять какие-либо неточности, а возможно и правовую неопределенность. Но по неясным причинам проект так до сих пор и не внесен, его правовая оценка практически замалчивается. Не давая здесь подробного анализа текста данного законопроекта, ограничимся следующим.

Текст объемен и составляет около 200 страниц с приложениями. Результативность контроля ставится в зависимость от общественно-значимых его результатов, используемым понятиям дается более развернутое определение. Введенное недавно в законодательство и довольно условное понятие «территории» как объекта контроля (надзора) исключено, уточнено, что объектами защиты являются производственные объекты, в том числе территории (понятно что относимые именно к конкретному производству, а не просто некие любые «территории»).

В то же время, в законопроекте сохранено как субъект контроля (надзора) такое понятие как «организация», при этом никаких уточнений не дается. Таким образом, остается проблема, корень которой лежит в происходившей постепенно в постсоветское время замене в законодательстве о контроле понятия «предприятие» на «организация» и далее «юридическое лицо». Это уже не проблема бизнеса, но проблема многочисленных НКО, которые обязаны проходить регистрацию как юридические лица, и в отсутствие соответствующих оговорок подвергаются проверкам надзорных органов и административному наказанию в виде штрафов (причем в одинаковом размере с организациями, извлекающими прибыль) в правоприменительной практике, что бывает затруднительно оспорить, несмотря на явное противоречие общим принципам административного права и экономической природе штрафных санкций.

Предмет государственного и муниципального контроля определен в законопроекте недостаточно подробно, им является «соблюдение гражданами и организациями обязательных требований». Определение объектов контроля (надзора) так же достаточно спорно, поскольку относит к объектам: деятельность и действия (бездействия) граждан и организаций, производственные объекты, результаты деятельности граждан и организаций, в том числе продукция (товары), работы и услуги. Такое положение на практике может наделить правоприменителя более широкими полномочиями, чем это возможно подразумевалось. При этом многое (уведомительный порядок осуществления предпринимательства, порядок организации и проведения проверок, виды проверок, их периодичность, риск-ориентированный подход, реестр проверок) перенесено практически без изменения из действующего 294-ФЗ.

Критикуя действующий Закон № 294-ФЗ, следует отметить, что прописанная в ст.24 общественная защита прав (помимо защиты своих прав самим субъектом контроля) в действительности не предоставляет широких возможностей для предпринимателей и защитников по делу, в силу положений статьи о том, что общественная защита может осуществляться исключительно объединениями таких же организаций либо СРО, причем исключительно для членов конкретных объединений (которых, на самом деле, существует довольно ограниченное число и далеко не по всем видам деятельности). Такое условие противоречит основным принципам правового регулирования в вопросе выбора способа защиты своих прав и ограничивает права многих общественных НКО на защиту предпринимателей.

Также, в целях защиты прав предпринимателей в Госдуму вносится проект закона № 210417-6 о внесении изменений в Федеральный закон «О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля». Изменения направлены на исчерпывающий характер перечней нормативных актов, означающий, что обязательное требование, не включенное в такой перечень, не должно являться предметом государственного контроля (надзора), муниципального контроля.

С другой стороны, некоторые правила для малого и среднего бизнеса в последние годы подвергаются законодательному «ужесточению». Можно привести пример с дополнительными требованиями по использованию контрольно-кассовой техники (ККТ), вступающими в силу в июле 2017 г. Такие требования установлены несмотря на то, что в РФ существует огромное количество территорий, не охваченных стабильно действующим интернетом, при этом утвержденный список «освобожденных» от ККТ территорий существенно ограничен.