63.Владение: понятие; законное и незаконное; добросовестное и недобросовестное. Защита владения.

Понятие владения. В историческом плане владение как отношение фактическое предшествует праву собственности как отношению юридическому. Именно владение, отмечает В.А.Белов, на первоначальном этапе развития юридического мышления заменяет собой не только фактические, но и правовые отношения собственности: собственником (обладателем права собственности) является тот, кто фактически владеет вещью, так как именно фактическое владение дает лицу такие возможности в отношении вещи, которых нет и не может быть у иного, не владеющего лица.

С развитием хозяйства и имущественного оборота стали различать владение и простое держание вещи, так как потребовалось юридическое признание факта владения вещью, в результате которого фактический владелец при определенных условиях мог свободно использовать вещь в обороте, получая правовую защиту своего владения. "Держателям" чужих вещей, например арендаторам или хранителям, в римском праве вещно-правовая (владельческая) защита не предоставлялась. Поскольку по истечении определенного времени владелец мог превратиться в собственника, владение в таком случае утрачивало свою самостоятельность, происходило слияние собственности и владения. До этого самостоятельный институт владения служил предоставлению владельческой защиты как законным собственникам, так и добросовестным фактическим владельцам вещей, поскольку владение вещью считалось необходимой предпосылкой наличия права собственности на нее.

В зависимости от характера воздействия на вещь римляне различали виды владения, в частности, владение залогодержателя; владение переданной на хранение до окончания судебного процесса спорной вещью (секвестр); владение вещами, включенными в наследственную массу на время рассмотрения спора между претендентами на наследство; давностное владение. Со временем во всех правовых системах мира владение стало рассматриваться как фактическое пребывание вещи в сфере хозяйственного господства владеющего субъекта, как обладание вещью (движимой или недвижимой), однако условия предоставления охраны фактическому владельцу, а также юридико-технические средства ее осуществления были различны.

Согласно выдвинутой Ф.К. Савиньи субъективной теории владение рассматривалось как факт, поскольку в его основе лежит фактическое отношение, и одновременно как право, поскольку с его наличием связаны правовые последствия. Ф.К. Савиньи рассматривал corpus possidendi как фактическую возможность непосредственно господствовать над вещью, исключая при этом всякое чужое на нее воздействие; его теория отражена в ГК Франции. Законодатель относит владение к сфере вещных прав и регулирует его в рамках права собственности. Согласно ст. 2228 ГК Франции "владением является обладание или пользование какой-либо вещью или правом, когда эта вещь находится у нас, или когда это право осуществляем мы сами, или же когда мы действуем через другое лицо, которое обладает этой вещью или пользуется этим правом от нашего имени". Речь идет о юридическом владельце, воля которого направлена на обладание вещью как своей – в качестве собственника или иного носителя вещного права. Если такая воля отсутствует, и господство над вещью осуществляется в интересах другого лица, обладатель имущества считается простым держателем. Французское право различает владение (possession) и временное держание (detention precaire), имея в виду в первом случае как раз владение "для себя и как собственника", а во втором – владение "для другого". К временным держателям Гражданский кодекс Франции относит арендаторов, залогодателей, хранителей, перевозчиков и "всех других лиц, которые временно обладают вещью собственника"

Р. Иеринг создал объективную теорию, обосновывающую владельческую защиту независимо от владения или держания, поскольку характеризовал владение как видимость собственности. Защита владения несобственника в конечном итоге носит временный характер, ибо вещь остается во владении лица, воспользовавшегося посессорной защитой (то есть защитой владения как такового), только до тех пор, пока не появится собственник и не докажет свое право на оспариваемое имущество. Теория Р. Иеринга воспринята немецким правом. Право Германии характеризует владение как независимый институт, существование которого не подчинено праву собственности, поскольку согласно § 854 ГГУ "владение вещью приобретается достижением фактического господства над вещью", для чего достаточно доказать лишь факт обладания вещью. В плане фактического обладания владение не отличается от временного держания, но Уложение различает самостоятельное и несамостоятельное, непосредственное и опосредованное владение. Самостоятельным владельцем признается лицо, владеющее вещью, которая ему принадлежит; несамостоятельными владельцами являются наниматель, перевозчик, хранитель и т.п. Непосредственный владелец – лицо, способное осуществлять господство над вещью в данный момент. Опосредованным является владение залогодержателя, арендатора и др. лиц, которым владение вещью передано непосредственным владельцем.

Книга 3 проекта Гражданского уложения Российской империи, отличающегося высочайшим уровнем правовой культуры, юридической техники и систематизации нормативного материала, открывалась разделом "Общие положения о вотчинных правах", затем следовал раздел о праве собственности и лишь потом раздел о владении.

Большинство дореволюционных цивилистов, разделяя позицию законодателя, признавали владение юридическим фактом, утверждая, что по юридической природе владение представляет собою факт, а не право, поскольку право различает владение законное и незаконное, право же незаконным быть не может; к тому же фактическое владение лишь при известных условиях обращается в право собственности.

Так, И.А. Покровский определял владение как фактическое обладание лица вещью, взятое независимо от вопроса о праве на него (jus possidendi) и о способах его приобретения (causa possessionis).

К.П.Победоносцев отмечал, что «владение есть фактическое, наличное господство человека над вещью и потому пользуется защитой от противозаконного фактического же вмешательства и нарушения, а не от законного, основанного на праве собственности».

Комментируя позицию законодателя, Д.И. Мейер заключал: " чтобы фактическое отношение обратилось в право, нужно, чтобы владение охранялось не только от насилия и самоуправства, а от всякого притязания на вещь; но такого охранения законодатель не предоставляет владению, следовательно, не дает ему существенного условия права".

При этом право на владение считали основной частью в содержании права собственности: по утверждению Д.И. Мейера, право собственности само по себе неопределенно, в отвлечении не осознается, нуждается в фактической опоре для уразумения этого права и находит ее во владении; кто владеет имуществом, тот имеет возможность осуществить на деле все содержащие права собственности, и право собственника есть, прежде всего, право на владение.

Свод законов Российской империи не содержал понятия "владение", однако выделял виды владения: 1) владение собственника как существенную часть права собственности – вотчинное, вечное и потомственное владение; 2) владение титульное; 3) посессорное владение, превращающееся в право собственности по истечении давностного срока. Указывалось также на владение законное и незаконное (подложное, насильственное, самовольное), добросовестное – когда владелец не знает, что находящееся в его владении имущество принадлежит другому, ­– и недобросовестное.

В советский период самостоятельный институт владельческой защиты считался неприемлемым, комплексные исследования проблем владения не проводились, владением именовали фактическое господство владельца над вещью.

Таким образом, в российском гражданском праве в качестве вещного или иного имущественного права, имеющего самостоятельного значении, право владения вещью (имуществом) не выделяли: владение рассматривали только в качестве правомочия (составной части) определенных вещных и обязательственных прав (права собственника, арендатора, хранителя и др.).

Статья 234 ГК РФ определяет условия, при наличии которых фактическое владения может стать основанием приобретения фактическим владельцем права собственности на соответствующее имущество, однако понятие фактического владения в ней также не раскрыто.

К.И. Скловский отмечает, что владение исторически всецело принадлежит к явлениям материального (фактического) порядка и не является правом, и определяет владение как протекающий во времени и в пространстве процесс физического господства над вещью.

В.А. Белов определяет владение как реально существующую исключительную (монопольную) возможность известного лица определять условия и режим доступа других (посторонних) лиц к известной вещи. Внешне владение выражается в совершении лицом-владельцем таких действий в отношении индивидуально-определенной вещи, которые составляют непосредственное господство лица над этой вещью. Владение – это внешнее проявление сложившихся в обществе отношений по поводу присвоенности вещей одними лицами и их отчужденности от других, т.е внешнее проявление вещных отношений. Владение – вид юридических фактов (состояние непосредственного фактического господства лица над вещью). Понятие о владении – всегда понятие о факте (фактической возможности), но не о субъективном праве (юридической возможности).

В действующем российском законодательстве к числу нормативных оснований возникновения фактического владения относят, в частности, 1) владение вновь созданным недвижимым имуществом до государственной регистрации прав на него (ст. 219 ГК), 2) владение самовольной постройкой (ст. 222 ГК), 3) владение бесхозяйными вещами (ст. 225 ГК), 4) владение вещами, от которых отказался собственник (ст. 226 ГК), 5) владение найденной вещью (ст. 227 ГК), 6) владение безнадзорными животными (ст. 230 ГК) – до приобретения таким владельцем права собственности в установленном законом порядке, то есть до возникновения вместо фактического владения правомочия владения как элемента содержания права собственности, поскольку при предусмотренных ГК условиях фактический владелец становится собственником (фактическое владение становится титульным). Наряду с этим имеет место титульное владение: 1) владение как одно из правомочий права собственности и других вещных прав; 2) владение как элемент обязательственных прав (правоотношений).

Итак, необходимость изучения владения вызвана следующими обстоятельствами: 1) титульное владение является одним из правомочий, входящих в содержание права собственности и иных вещных прав; 2) ГК РФ знает институт фактического давностного владения и фрагментарную владельческую защиту, с помощью которой охраняется сам факт принадлежности вещи определенному лицу. Кроме этого в Проекте ГК институт владения и владельческой защиты приобрел нормативное содержание. Под владением подразумевается фактическое состояние. Основанием защиты владения признана борьба с самоуправством, что вызвано традициями отечественного правопорядка, при этом в Проекте ГК предложены новеллы в сфере процессуального законодательства в части рассмотрения и разрешения споров о владении. Правила о владении и владельческой защите не заимствуют в точности известные модели владельческой защиты, сложившиеся в системах гражданского права стран континентальной Европы и не воспроизводят нормы о защите владения, известные дореволюционному гражданскому праву России. Это индивидуальный правовой институт, отличающийся своеобразием правовой формы и содержания, положения которого неоднозначно восприняты в российской цивилистике.

Защита титульного владения. Поскольку в российском законодательстве право владения вещью (jus possidendi) не выделено как самостоятельное вещное или иное имущественное право, владение как правомочие права собственности напрямую защищается вещно-правовыми исками (ст.ст. 301–304 ГК).

Кроме этого в ст. 305 ГК предусмотрена возможность защиты прав владельца, не являющегося собственником вещи. При этом основанием для предоставления защиты по ст. 305 ГК является титульное владение – истец должен доказать не только факт нарушения его владения, но и наличие у него права на имущество, которое стало предметом посягательства, в силу чего вещные иски титульных владельцев относят к петиторной форме владельческой защиты.

Итак, предоставление титульным владельцам петиторного виндикационного иска стало следствием того, что в законодательстве советского периода не нашлось места владельческой защите. Именно поэтому законодатель распространил на титульных владельцев петиторную вещно-правовую защиту.

Поскольку титульный владелец осуществляет хозяйственное господство, он должен быть обеспечен свободой воздействия на вещь в пределах, предусмотренных законом или договором. Это предполагает два уровня различных по природе и последствиям правоотношений титульного владельца: с самим собственником и прочими третьими лицами. Поэтому в ст. 305 ГК два самостоятельных объекта гражданско-правовой охраны.

В первом случае речь идет о титульном владельце, предъявляющем виндикационный, или негаторный иск к третьему лицу – правонарушителю. В данном случае одновременно защищаются правомочие распоряжения собственника и правомочие владения титульного владельца. Если третье лицо изъяло вещь у титульного владельца, то страдает в первую очередь право собственности; для титульного владельца невозможность осуществления интереса по договорному обязательству вызвана невозможностью исполнения договора собственником. Предоставление титульному владельцу права на вещный иск обусловлено и тем, что первым о противоправном воздействии на вещь (движимую) узнает он как лицо, которое ею реально обладает; в такой ситуации собственник может и не знать о нарушении. Отсюда преимущественное право титульного владельца на предъявление вещного иска. При этом право на предъявление исков, основанных на ст. ст. 301, 304 ГК, сам собственник не утрачивает.

Во втором случае законодатель в ст. 305 ГК предусмотрел специальную возможность защиты титульного владельца от собственника вещи виндикационным либо негаторным иском. Надо учитывать, что ни ГК 1922 г., ни ГК 1964 г. не наделяли титульного владельца таким правом. Иски титульного владельца к собственнику вещи вызваны присутствием в имущественном обороте субъектов, наделенных в ГК РФ ограниченными вещными правами на закрепленное за ними имущество (правом хозяйственного ведения и правом оперативного управления), которые представляют собой способ осуществления публичной собственности. Собственник существенно ограничен в объеме правомочия владения имуществом, переданным в хозяйственное ведение субъектов этих прав, и не имеет возможности распорядиться им по своему усмотрению за изъятиями, установленными законом (ст. ст. 295, 296 ГК). Так, согласно ч. 2 ст. 296 ГК собственник имущества, закрепленного за казенным предприятием или учреждением, вправе изъять излишнее, неиспользуемое либо используемое не по назначению имущество и распорядиться им по своему усмотрению. Однако субъект права оперативного управления вправе доказывать, что имущество, находящееся в оперативном управлении, не является излишним, и используется по назначению. При этом предъявляется иск по ст. 305 ГК, состоящий в требовании о восстановлении владения. Конституционный Суд отметил, что положения ГК РФ, устанавливающие защиту титульного владения от собственника, призваны обеспечить справедливый баланс интересов участников имущественных отношений //Определение КС от 26.01.2010 г. № 91-О-О.

Защита беститульного владения. Как было отмечено, российское гражданское законодательство не знает института владельческой защиты, однако в ряде случаев возникает необходимость в защите незаконного владения, поскольку фактическое добросовестное владение может стать основанием приобретения права собственности по давности владения (п. 1 ст. 234, п. 3 ст. 225 ГК). Не порождает возникновения титульного владения обладание вещью на основании норм о приобретении права собственности в отношении бесхозных вещей (ст. 225 ГК), безнадзорных животных (ст. 230, 231 ГК), в результате находки (ст.ст. 227, 228 ГК) и в др. случаях. Для защиты нарушенных интересов рассмотренный ранее механизм петиторной защиты владения непригоден.

Е.А.Суханов отмечает, что в российском гражданском законодательстве действуют правила о защите фактического владения (п. 2 ст. 234 ГК), но как таковое оно не признается особым вещным правом. Вместе с тем защита факта владения с помощью права придает ему известное юридическое значение, хотя владение и не превращается в самостоятельное вещное право. Речь идет лишь об особой владельческой защите, с помощью которой охраняется самый факт принадлежности вещи определенному лицу в принципе безотносительно к наличию у него какого-либо права на нее. Это фрагментарная владельческая защита. Такой владелец вправе защищать свое незаконное, но добросовестное владение путем предъявления исков к лицу, нарушающему или оспаривающему его владение – кроме титульных владельцев, имеющих права на вещь в силу закона или договора. Вещные иски давностного владельца (как лица, незаконно, но добросовестно владеющего вещью) отнесены к посессорной форме владельческой защиты (владение защищается как самостоятельное вещное право).

Как по существу, так и по форме, защита давностного владения отличается от защиты правомочий по владению титульного владельца. С помощью владельческих (посессорных) притязаний охраняется фактическое, сиюминутное состояние в целях недопущения кулачного права (Faustrecht). Давностный владелец стремится восстановить прежнее состояние вещей (status quo) без обсуждения права собственности на спорную вещь – то есть в посессорном процессе с помощью владельческого иска. Притязания на защиту владения не вытекают из субъективного вещного права, возникают в силу закона как средство охраны факта и в отличие от притязаний собственника имеют предварительный характер. Закон может защищать не только субъективные права, законные интересы, но и фактические состояния, имеющие важные правовые последствия для субъектов права. Защита давностного владения осуществляется в силу закона и является самостоятельным правовым институтом, имеющим специфические основания, задачи и цели. Посессорная защита предоставляется на основе владельческих исков, без обсуждения вопросов права, в ускоренном упрощенном порядке при насильственном посягательстве на владельца и самоуправном ограничении давностного владения. Защита давностного владения не имеет абсолютного характера: субъекты ограниченных вещных прав защищаются от нарушения со стороны любых лиц (включая собственника) путем предъявления виндикационных и негаторных исков; при этом давностные владельцы беззащитны перед требованиями законных (титульных) владельцев. Итак, в ст. 234 ГК указано на защиту владения, а не права владения как элемента субъективного гражданского права. Самостоятельной владельческой защиты в действующем российском законодательстве нет, однако в п. 2 ст. 234 ГК используются отдельные элементы такой защиты.