2. Учения ж.Б. Сэя
Учение Сэя о трёх факторах производства.
Сэй считал, что трём факторам производства – труду, капиталу и природе (земле) соответствуют три основных дохода: труд создаёт заработную плату, капитал – процент, земля – ренту. Сумма этих трёх доходов определяет величину стоимости продукта, каждый из владельцев того или иного фактора производства получает вознаграждение или доход, созданный соответствующим фактором производства, как определённую долю стоимости продукта.
Люди пользуются известными благами, которые природа доставляет им даром, как, например, воздухом, водой, светом солнца; но это не те блага, которые обыкновенно принято называть богатством. Это название дается только тем предметам, которые имеют собственную, им присущую ценность и которые сделались исключительной собственностью своих владельцев, как, например, земли, металлы, монеты, хлеб, ткани и вообще товары всякого рода. Если же это название дается также процентным бумагам, векселям и т.п., то это, очевидно, лишь потому, что они представляют собой обязательства, по которым владельцы их могут получить вещи, имеющие ценность сами по себе.
Богатство всегда пропорционально этой ценности: оно велико, если велика сумма составляющих его ценностей; оно мало, если мала сумма входящих в его состав ценностей.
Теория стоимости Сэя.
Сэй утверждал, что “производить предметы, имеющие какую-нибудь полезность, значит, производить богатство, так как полезность предметов составляет первое основание их ценности, а ценность есть богатство” Таким образом, Сэй считал полезность основанием стоимости. Сэй также полагал, что “цена предмета есть мерило его ценности, а ценность есть мерило его полезности”; что “меновая ценность, или цена предмета, служит только верным указателем полезности, которую люди признают в предмете". Сэй определял стоимость товара “издержками производства” – капиталом, землёй и трудом. А эти издержки он определял спросом и предложением. Сэй отвергал внутреннюю присущую товарам стоимость и считал, что стоимость товара возникает в процессе приравнивания двух товаров.
Ценность каждого предмета, пока она не установлена, совершенно произвольна и неопределенна. К числу предметов, которые могут быть отдаваемы в обмен на предмет, который желают приобрести, относится монета.
Знание истинной природы богатства, как оно сейчас объяснено, знание всех трудностей, которые приходится преодолевать для его приобретения, знание того, как оно распределяется в обществе, как можно пользоваться им, а также всех последствий этих разнообразных фактов составляет науку, которую принято теперь называть политической экономией. Товар и есть деньги.
В другом месте Ж.Б.Сэй доказывает, что деньги не суть только простой знак, но что они должны иметь свою внутреннюю ценность, равную тому, что покупается на них, и выводить отсюда, что монета должна быть сделана из драгоценного металла. Есть два одинаково важных свойства, вследствие которых вообще предпочитают монету, имеющую обращение в стране, всякому другому товару. Вот эти свойства:
1. Монета как освященный обычаем и разрешенный законом посредник в обмене продуктов годится всякому, кому надо произвести обмен или купить что-нибудь для своего потребления, т. е. всем. Всякий хорошо знает, что, предлагая монету, он предлагает такой товар, который годится всем, и уверен поэтому, что он и сам может приобрести на нее посредством операции, называемой куплей, все предметы, какие ему могут понадобиться. Тогда как если бы он запасся каким-нибудь другим продуктом, то не был бы уверен, что он действительно годится владельцу того продукта, какой ему хочется приобрести. Для этого он должен совершить два обмена - сначала куплю, а затем продажу, предполагая при этом, что ценность обмениваемых продуктов совершенно одинакова.
2. Второе свойство, дающее предпочтение монете, состоит в ее способности дробиться на такие части, из которых каждая равна как раз ценности покупаемого предмета. Так что ее принимает всякий, кому надо купить, какова бы ни была ценность покупаемого предмета. Вот почему стараются обыкновенно обменять продукт, оказывающийся излишним (а такими всегда бывают продукты, остающиеся от собственного производства), именно на монету, потому что кроме приведенного сейчас мотива здесь действует еще и уверенность всякого в том, что на ценность проданного продукта можно всегда приобрести какой-нибудь другой продукт, ценность которого будет равняться только части проданного или в несколько раз превышать ценность его, и что на деньги можно по желанию покупать в несколько приемов или в разных местах предметы, какие желательно получить в обмен на продаваемые. Всякий закон, всякое правило хороши только тогда, когда они истекают из существа дела, к которому относятся. Такова, по моему мнению, и сущность денег.
Теория реализации Сэя.
Сэй утверждал, что, сообщая ценность своим продуктам, производитель надеется, что его товар будет оценен и продан тем людям, которые обладают средствами для его купли. Эти средства состоят из других ценностей, из других продуктов, плодов промышленности, из их капиталов, земель.
Ценность, которую человек придает какому-нибудь предмету, имеет свое первое основание в том употреблении, какое он может из него иметь. Одни предметы служат нам пищей, другие - одеждой, третьи защищают нас от суровых влияний климата, как, например, наши дома, четвертые, как, например, украшения, обстановка этих домов, удовлетворяют вкусу, составляющему также своего рода потребность. Всегда же, несомненно, то, что если люди признают за предметом определенную ценность, то лишь в отношении его употребления: что ни на что не годится, тому и не дают никакой цены.
Эту способность известных предметов удовлетворять разным потребностям человека можно назвать полезностью (потребительной ценностью). Производить предметы, имеющие какую-нибудь полезность, значит, производить богатство, так как полезность предметов составляет первое основание их ценности, а ценность есть богатство.
Но создавать предметы нельзя: масса материалов, из которых состоит мир, не может быть ни уменьшена, ни увеличена. Все, что мы можем делать, - это воспроизводить эти материалы в той форме, в которой они становятся пригодны для нашего употребления и которой они раньше не имели, или в той форме, в которой может увеличиться их полезность. Следовательно, тут есть создание, но не материи, а полезности, и так как эта полезность сообщает предметам ценность, то является производством богатства.
Вот в каком смысле надо понимать слово производство в политической экономии, и в каком оно будет употребляться в этом сочинении. Производство не создает материи, но создает полезность. Оно не может быть измерено ни в длину, ни в объеме, ни в весе продукта, но только соответственно полезности, сообщенной предмету. А из этого следует, полагает Сэй, что “сбыт для продуктов создаётся самим производством”.
Тезису “нельзя продать, потому что мало денег”, Сэй противопоставляет другой тезис; “нельзя продать, потому что мало других продуктов”.
Но здесь следствие принимается за причину. Ошибка, которую при этом делают, происходит оттого, что почти все продукты обыкновенно превращаются в деньги, прежде чем бывают обменены на другие продукты, и оттого, что товар, появляющийся так часто, получает в глазах толпы значение товара по преимуществу, является конечной целью всех торговых сношений, тогда как на самом деле он служит не более как посредником в этих сделках. Нельзя, следовательно, говорить: нельзя продать, потому что мало денег, а надо сказать так: нельзя продать, потому что мало других продуктов. Денег всегда довольно, чтобы служить обращению и взаимному обмену других ценностей, если только эти ценности действительно существуют. Когда же ощущается недостаток денег в массе совершающихся сделок, то его легко пополнить, и самая надобность в пополнении служит указателем на благоприятное положение дел, а именно она указывает на то, что есть, значит, большое количество произведенных ценностей, на которые желают приобрести большое количество других ценностей. В таких случаях товар, служащий посредником и облегчающий заключение сделок, т.е. деньги, легко заменяются другими известными в торговом мире способами, а вскоре опять притекают деньги, так как монета есть товар, а всякий товар направляется туда, где в нем чувствуется потребность. Стало быть, это хороший знак, коли, не хватает денег в торговле, точно так же хороший знак, коли в магазинах не хватает товаров.
Сэй утверждал, что “денег всегда довольно, чтобы служить обращению и взаимному обмену других ценностей, если только эти ценности действительно существуют”. Сэй считал, что продавцы стремятся лишь “получить ценность своего товара такими продуктами, которые нужны им для потребления”,
что продавцы совсем не ищут денег и не имеют в них надобности, а если и желают иметь их, то лишь для того, чтобы превратить их в предметы своего потребления. Из утверждения о том, что покупка всякого продукта не может совершиться иначе как на ценность другого продукта, Сэй сделал несколько выводов:
«Чем больше в каждом государстве производителей и чем многочисленнее производства, тем легче, разнообразнее и обширнее сбыт продуктов”. Наличие иногда большого количества товаров, которые загромождают обращение, потому что не находят себе покупателей, Сэй объясняет тем, что эти товары “превышают сумму потребностей в них”, а также “потому, что другие производства дали товаров меньше, чем нужно»“.
«Каждый заинтересован в благополучии всех и что процветание одной отрасли промышленности всегда благоприятно процветанию всех прочих».
«Ввоз иностранных товаров благоприятен продаже внутренних продуктов, потому что мы не можем купить иностранные товары иначе, как за продукты нашей промышленности, наших земель и наших капиталов, которым, следовательно, торговля доставляет сбыт”. Итоговый вывод Сэя – покупаются ли иностранные товары на собственные товары или деньги, “эти покупки доставляют сбыт национальной промышленности».
Предприниматели в разных отраслях промышленности говорят обыкновенно, что не трудно произвести, а трудно продать, что можно всегда произвести достаточное количество товаров, если легко найти им верный сбыт. Когда продажа их продуктов идет медленно, туго и не приносит выгод, то они говорят: денег мало; все желание таких людей состоит в том, чтобы потребление было деятельнее, чтобы оно умножало продажи и поддерживало цены.
4. Потребление чистое и простое, имеющее своим предметом выпуск новых продуктов, ни в чем не содействует богатству страны. Оно разрушает с одной стороны то, что выпускает с другой. Чтобы потребление было благоприятно, нужно только, чтобы оно исполняло свою существенную задачу - удовлетворяло потребности, чтобы поощрять промышленность, недостаточно одного чистого и простого потребления, тут надо еще способствовать развитию вкуса и потребностей, которые вызывают в населении желание потреблять, точно так же как для поощрения торговли необходимо помочь потребителям получать большие заработки, на которые они могли бы покупать. Только общие и постоянные потребности в народе понуждают его производить, дабы получить возможность покупать и тем самым пробуждают постоянно возобновляющееся потребление, благоприятное для благосостояния семейств.
Закон «Сэя»
Всякое производство само порождает доходы, на которые обязательно покупаются товары соответствующей стоимости. Совокупный спрос в экономике всегда равен совокупному предложению. Могут возникать лишь частичные диспропорции: одного товара производится слишком много, другого - слишком мало. Но это выправляется без всеобщего кризиса. Подобно основной идее Мальтуса, это простое положение отличается внешним подобием самоочевидности. Но с другой стороны, бросается в глаза его непомерная абстрактность, делающая мысль Сэя, по существу, бессодержательной.
Скоро вокруг «закона Сэя» (тогда он еще не носил этого громкого названия) развернулась бурная дискуссия. В ней приняли участие крупнейшие ученые-экономисты той эпохи, в том числе Рикардо, Сисмонди, Мальтус и Джемс Милль. Защищая и обосновывая свою идею, Сэй с каждым новым изданием «Трактата» раздувал изложение «закона», однако так и не придал ему сколько-нибудь четкой формы.
В наше время дискуссия о «законе Сэя» в западной науке - это в основном дискуссия между сторонниками так называемого неоклассического и кейнсианского направлений в политической экономии. Первые, даже если они не ссылаются на «закон», фактически стоят на позициях, в общем и целом восходящих к Сэю. Они говорят, что через гибкость цен, заработной платы и других основных элементов экономика может стихийно, автоматически избегать серьезных кризисов. Поэтому они обычно выступают против большого вмешательства буржуазного государства в экономику. В смысле взглядов на экономическую политику неоклассическое направление часто склоняется, таким образом, к «неолиберализму».
Напротив, Кейнс и его последователи указывают на неизбежность кризисов в свободно развивающейся капиталистической экономике и критикуют «закон Сэя». Кейнс писал, что приверженность профессиональных экономистов к этому «закону», который опровергается жизнью, привела к тому, что со стороны рядового человека «стало заметно все меньше и меньше склонности относиться к экономистам с тем же уважением, как к другим группам ученых, у которых теоретические выводы, когда их применяют на практике, согласуются с наблюдениями». Кейн-сианское направление выступает за широкое вмешательство государства в экономику.
Некоторые ученые пытаются примирить оба эти направления, взяв из каждого определенные элементы. В этом, в частности, состоит суть «неоклассического синтеза» Самуэльсона, учебник которого, изданный в русском переводе, упоминался выше.
«Закон Сэя» подразумевает, что товары производятся непосредственно ради удовлетворения потребностей людей и обмениваются при совершенно пассивной роли денег в этом обмене. Это бесконечно далеко от действительности. Но в «законе Сэя» была и прогрессивная для своего времени сторона. Он был направлен против тезиса Сисмонди о невозможности поступательного развития капитализма.
Используя аргументы Сэя, буржуазия выдвигала прогрессивные требования сокращения бюрократического государственного аппарата, свободы предпринимательства и торговли. Все это отчасти объясняет и то, почему Рикардо принял теорию рынков Сэя.