2 См.: Никитский а. И. Очерки внутренней истории церкви в Великом Новгороде. СПб., 1897. С. 98; Арциховский а. В. Городские концы… с. 7; Янин в. Л. Актовые печати… т. II. С. 136.

3 Герберштейн с. Записки. СПб., 1908. С. 116–117.

243

16*

сти пятин от концов, на каковую мысль наводило также совпадение числа концов и пятин¹.

На наш взгляд, независимо от толкования слов Гер-берштейна, чье свидетельство об обычаях Новгорода, основанное на рассказах, может быть и недостоверным, прав К- А. Неволин, не признававший административных' связей концов с пятинами и привлекший к изучению вопроса большой летописный и актовый материал. Он справедливо указал, что в республиканскую эпоху, во-первых, земли, охваченные впоследствии пятинным делением, в смысле их управления не представляли единого целого, а дробились на более мелкие районы, тяготевшие к городским центрам, и, во-вторых, управлением всех этих земель ведало общегородское вече и избираемые им должностные лица, что видно и из договоров с князьями, и из случаев назначения в будущие пятины посадников, князей-кормленщиков, и из случая жалоб населения волостей новгородскому вечу на присланных им управителей, и т. п.².

Вместе с тем не вызывает сомнений, что концы (впрочем, так же, как и улицы) распоряжались некоторыми территориями, лежащими за пределами города. Об этом свидетельствуют грамота Славенского конца Саввино-Вишерскому монастырю с подтверждением прежнего пожалования «кончанской» землею на реке Вишере и докончальная Славенского конца с Иваном Губаревым о размежевании земли 'Ивана Губарева и Саввино-Вишерского монастыря³. Но в этом случае (обе грамоты говорят об одной и той же земле) распоряжение конца частью новгородской территории, по-видимому, базировалось не на государственном, а на частном праве. Земля могла быть куплена концом для совместной эксплуатации сельского населения, подарена, завещана концу и т. п.

Вопрос о должностных лицах конца не так ясен. Часто говорят о кончаноких старостах⁴. Однако нов-

городским источникам такая должность не известна. Лишь в немецком документе 1401 года говорится, что в совете господ вместе с архиепископом, посадником и тысяцким заседали «пять старост от пяти концов». Пя-тиконецкие старосты, являвшиеся, по мнению И. Д. Беляева, выборными кончанскими руководителями, появляются в источниках лишь в XVI–XVII веках и послужили, вероятно, заменой неприятного для московского уха и связанного с воспоминаниями о древних новгородских вольностях института посадников и тысяцких.

В. Л. Янин, а вслед за ним И. Лойшнер справедливо полагают, что кончанский староста немецких источников и кончанский посадник – понятия тождественные¹. Три новгородские грамоты (две XV века и одна конца XII века, причем подлинность ее сомнительна) говорят о кончанских посадниках и тысяцких². Но поскольку летописи ни разу не сообщают об избрании посадников или тысяцких на кончанских вечах, а сличение имен, перечисленных в упомянутых грамотах, со описками новгородских посадников убеждает, что кончанские и городские посадники – одни и те же лица, можно предположить, что новгородские посадники и тысяцкие, степенные и старые, считались в то же время посадниками и тысяцкими того конца, в котором они жили, и несли обязанности по его управлению. Это тем более естественно, что в концах господствовали стойкие боярские группировки с определившимися вождями. Данными о конфликтах между боярами одного конца мы не располагаем. Значит, вопрос о том, кому представлять конец в городе или кто были в конце «передние люди», не вызывал разногласий. Он определялся социально-экономическим статусом, престижем боярских вожаков.

Невозможно установить, какие функции исполнялись посадниками и тысяцкими в качестве представителей центральной власти и какие – в качестве представителей местной власти.

 

¹ См.: Никитский А. И. Очерки внутренней истории Пскова. С. 162. См. также разбор мнений по этому вопросу в статье А. В. Арциховского «Городские концы в Древней Руси»//Историче-кие записки. АН СССР, Вып. 16. 1945. С. 6, 7; Янин В. Л Новгородские посадники. С. 371.

² См.: Неволин К. А. О пятинах и погостах новгородских в XVI веке. СПб., 1853. С. 51.

³ ГВН и П. С. 48, 172.

⁴ См.: Ключевский В, О. Сочинения. Т. II. С. 67.

244

¹ См.: Янин В. Л. Новгородские посадники. С. 327; Leusck-ner J. Novgorod. S. 111.

² В одной из упомянутых выше грамот о землях Саввино-Вишерского монастыря сказано: «покончаша промежу себя посадники великого Славенского» и дальше: «что дали посадники Федор Тимофеевич и Иван Александрович и старшие посадники и тысяцкие землю кончанскую» (ГВН и П. С. 148), во второй от имени Славенского конца выступают восемь посадников (ГВН и П. С. 172). Посадник Славенского конца фигурирует также во вкладной на землю Муремскому монастырю (ГВН и П. С. 284).

________________ 245 ________________

На общегородском вече конец выступает как единое целое, что едва ли было бы возможно без предвари-. тельного кончанского решения вопросов в форме веча или какого-либо сговора.

Устройство Древнего Новгорода определяется рядом ученых как федеративное. Н. И. Костомаров писал о «федеративном духе», который «отпечатлелся резкими чертами на составе Великого Новгорода»¹. Как расширяющийся круг объединившихся друг с другом общин рисовал республиканскую структуру В. О. Ключевский: «Союз концов и составлял общину Великого Новгорода. Таким образом, Новгород представлял многочисленное соединение мелких и крупных местных миров, из которых большие составлялись сложением меньших»².

Сочетание общегородских властей и внутренней автономии административных единиц признается всеми исследователями³ и не вызывает сомнений. Но, на наш взгляд, не следует, применяя к Новгороду понятие федерации, употреблять его в строго юридическом смысле, в противовес автономии. Дореволюционные историки проявляли в этом отношении большую осторожность. В. О. Ключевский не воспользовался ни тем, ни другим словом. Н. И. Костомаров говорил о «федеративном духе», о том, что «федеративное или удельно-вечевое начало проникало в жизнь и других земель, только в Новгороде оно проявилось осязательнее»⁴.

Ряд моментов говорит в пользу признания Новгорода федерацией концов. Это обязательность участия всех концов для признания городского веча законным, кон-чанское представительство в посольствах, ополчении. В то же время наличие особых кончанских посадников, четкое разграничение сфер деятельности между центром и субъектами федерации вызывает сомнения. Кончан-ские представители в посольствах появляются поздно и всегда лишь дополняют городских магистратов и бояр, выступающих от имени всего города. Если Новгород и был федерацией в строгом смысле слова, то, во всяком

¹ Костомаров Н. И. Севернорусские народоправства… Т. II. С. 7.

² Ключевский В. О. Сочинения. Т. II. С. 67.

³ См., например: Янин В. Л. Очерки… С. 151; Андреев В. Ф. Северный страж Руси. С. 52; Vernadsky G. Russia at the Dawn of the Modern Age. L., 1957. P. 37; Mladenovic M. War and Society in Medieval Novgorod/line New Review. № 2–3. 1965. P. 38–62; Goehrke C. Gross-Novgorod und Pskov – Pleskau. S. 465.

⁴ Костомаров Н. И. Севернорусские народоправства… Т. I. С. 53.

________________ 246 _______________

случае, неразвитой. Принципиальный для федерации вопрос о соотношении власти центра и мест, об особой компетенции города и конца четко решен не был, причем не потому, что республика не располагала для этого достаточным арсеналом обычно-правовых средств, а потому, что он не представлялся новгородцам актуальным.

Для внутриновгородского политического быта характерны не столкновения центральной власти с местной, кончанской, а столкновения концов между собою, что явилось результатом своеобразия исторически сложившегося административного деления. В концах процветала взаимная поддержка и выручка в столкновениях с чужими. Влиятельные жители концов отличались щедрыми пожертвованиями на нужды общины, помощью согражданам, без чего в новгородских условиях политическое и хозяйственное благополучие не могло быть устойчивым. При решении государственных дел на новгородском вече, в особенности при выборах должностных лиц, разгоралась конкуренция между концами. Избрание своих представителей на общегородские должности сулило кончанам большие выцоды.

Общинный характер концов, очень развитый местнический интерес, соперничество и взаимное недоверие между концами вызвали ряд приобретших правовую форму обычаев, регулировавших разногласия между концами, устанавливавших их равное участие в ряде общегосударственных дел. Эти обычаи (участие представителей концов в посольствах и суде докладчиков), по нашему мнению, определяли не отношение частей государства к целому, мест – к центру, что позволило бы говорить о федерации, а отношения частей государства между собой, определяли равенство частей в конкретных случаях управления и суда. Эти обычаи призваны были смягчить взаимное недовольство и подозрения, вспышками которых богата новгородская история, совершенно не знакомая с выступлениями концов против центральной власти как таковой, едва ли возможными при функционировании веча.

Конфликты концов часто перерастали в столкновения между сторонами, на которые делила Новгород река Волхов. Три конца – Неревский, Людин (Гончарный) и Загородский лежали на левом берегу Волхова, на Софийской стороне, два – Славенский и Плотницкий– на правом берегу, на Торговой стороне. Деление на стороны административного значения не имело, но

________________ 247 ________________

в политической жизни оно было важным. Противоборствующие группировки концентрировались обычно на разных сторонах, естественная граница позволяла собраться с силами для решающей схватки. Обилие летописных сведений о соперничестве и борьбе сторон давно наводило исследователей на мысль об их неодинаковом социальном составе. Еще Н. М. Карамзин считал, что на стороне Софийской «обитали граждане знатнейшие»¹, а следовательно, на Торговой, в соответствии с ее названием – купцы и ремесленники. Такого же мнения придерживались В. В. Пасек, М. Н. Покровский и др. Н. А. Рожков, наоборот, считал Софийскую сторону демократической, а Торговую –аристократической. Приобщение к этому спору писцовых книг, изданных в конце XIX –начале XX века А. Г. Ильинским, В. В. Майковым и А. М. Гневушевым, показало необоснованность такого рода «социальной географии», а археологические раскопки еще раз подтвердили, что все социальные слои города были представлены, и довольно равномерно, на обоих берегах реки². Это один из немногих вопросов социально-политической истории Новгорода, которые можно считать окончательно решенными.

Концы состояли из улиц. Видимо, они тоже пользовались самоуправлением во внутренних делах и, возможно, созывали в случае необходимости свои веча. Подобно концам, улицы были собственниками участков земли за городской чертой, совместно приобретенных или пожалованных улице. По отношению к такой земле улица пользовалась всеми правами феодала. Для управления сельскими жителями назначались посельни-ки, на обязанности которых, в частности, лежала доставка уличанских людей на суд в случае совершения ими тяжких преступлений³.

Во внешних делах улица полностью поглощалась концом и не имела своих представителей ни в суде, ни в посольствах. Правда, в 1475 году Ивана III встречали по два старосты от двух улиц⁴, а в 1477 году старосту Данславской улицы посылают бить челом к ве-

¹ Карамзин Н. М. История… Т. V. С. 131.

² См.: Янин В. Л. Новгородские посадники. С. 5–6; Подвиги-на Н. Л. Очерки… С. 26.

³ См. ст. ст. 36, 38 Новгородской судной грамоты.

⁴ ПСРЛ. Т. XII. С. 160–161.

__________________ 248 ___________________

ликим князьям¹, но это была, видимо, жалоба, а не дипломатическая миссия.

В управлении улицей велика была роль местных старейших людей. Формально улица возглавлялась старостами, на заботе которых кроме благоустройства и надзора за порядком лежал, видимо, учет жителей-собственников, разрешение и регистрация сделок на земельные владения, дворы и дома. Так, по купчей середины XV века, приобретение Никольским Островским монастырем у Карла Васильева двора с хоромами и огородами на улице Рогатице состоялось по докладу старейшим людям и старостам улицким и «великой улице Рогатице»².

Из переписки ганзейских гостиных дворов в Новгороде видно, что именно старосты улиц бдительно следили за тем, чтобы дворы не расширяли своей территории³.

Обычно источники говорят о двух старостах улицы. И. Лойшнер пытался выявить по источникам социальное положение упоминаемых в них уличанских старост. В случае, когда это ему удалось, старостой оказался житий человек⁴.

Известен случай, когда улица не лежала целиком на территории одного конца. Это боярская Прусская улица. Но раздвоение произошло с выделением в XIII веке Загородского конца, к которому перешла часть Прусской улицы. Раньше вся улица была центром Лю-дина конца⁵.

Наряду с концами и улицами Новгород знал и деление на сотни. Их соотношение и характер сотни представляют, пожалуй, самый неясный вопрос админист-ративно-тзрриториальной структуры города.

Подразделение населения и земель на основе десятинной системы с целью налогообложения, суда и формирования ополчения встречается у большинства древних европейских и азиатских народов – китайцев, тибетцев, монголов, персов, евреев, индийцев, турок, герман-