1 См.: Соловьев с. М, Об отношениях Новгорода к великим князьям. М., 1846. С. 9.

² См. там же. С. 27–28.

________________ 236 ________________

изгнать, но не могли подчинить его суд суду высшему»¹.

Соловьевская концепция княжеской власти в Новгороде искусственна и противоречит фактам. Известно, что в XIV и XV веках князья редко бывали в Новгороде, и Новгород обходился без их вмешательства в дела управления и суда, тем самым демонстрируя способность республиканских учреждений собственными силами устанавливать «внутренний наряд». Известно также, что и в бытность князей в Новгороде черным людям запрещено было обращаться к ним с жалобами на старейших, а политические столкновения между боярско-купеческими партиями, как и между молодшими и старейшими, решались вечем без участия князя. Значит, князь не был арбитром «и между старейшими и молодшими, ни между соперничавшими партиями бояр и купцов.

Полнота и безапелляционность власти, которыми наделяет князя Соловьев, не вяжутся со случаями суда над князем, изгнания князя, заключения его под стражу, призвания нового князя для борьбы со старым и т. п. Идеальное сочетание независимости князя в делах управления и суда и его сменяемости в любое время по желанию населения возможно только в теории. Князь приглашался не «править и володеть» Новгородом, а нести службу на строго определенных условиях.

Точка зрения Соловьева не получила поддержки в литературе, но какое-то ее влияние, может быть, сохранилось в признании суверенитета князей над Новгородом, которое без присущей Соловьеву в данном вопросе тенденциозной интерпретации фактов становится беспочвенным.

«Великий князь для Новгорода был верховный глава, установитель ряда; он долженствовал им быть для всей Земли Русской, – писал Н. И. Костомаров. – Как при Изяславе Ярославиче новгородцы сознавали эту верховность в киевском князе, так впоследствии – во владимирских и, наконец, в московских князьях»². Эта традиция перешла и в советскую литературу. «Новгород признавал своим верховным феодальным сюзереном великого князя, сначала тверского, потом в течение

1 Соловьев с. М. Об отношениях Новгорода к великим князьям. С. 10.

2 Костомаров н. И. Севернорусские народоправства… т. 1. С. 53.

________________ 237 _______________

полутораста лет московского»¹, – утверждал А. В. Ар-циховский. Мысль о суверенитете князей над Новгородом последовательно проводит В. Л. Янин: «На наш взгляд именно в 1220-х годах впервые отчетливо возникла та форма ограничения княжеской власти, которая сыграла решающую роль в развитии позднейшей республиканской государственности. Такой формой является признание суверенитета суздальской княжеской династии, возникновение таких союзнических отношений, при которых существование особого новгородского князя перестает быть обязательным условием государственного устройства»².

Фактически здесь все верно, но с логической и юридической точек зрения не понятно, как ограничение власти может стать формой признания суверенитета. Но автор настаивает на столь противоречивом сочетании урезанности полномочий князя и его суверенитета над Новгородом: «Его (князя. – О. М.) власть в Новгороде решительно ограничена, а суверенитет оказывается лишь формой союза, не затрагивающей внутренних порядков республики»³. Если мы вспомним, что и внешняя политика Новгорода в годы зрелости республики определялась отнюдь не князем, станет вовсе не понятным, в чем же заключался его суверенитет. Зато изгнание князя в 1269 году Янин определяет как «отрицание великокняжеского суверенитета над Новгородом»⁴. Между тем, в этом событии не было ничего необычного для государственного строя республики. Новгород менял свое отношение не к княжеской власти, а к конкретному князю.

Если бы Новгород признавал княжеский суверенитет, он не был бы республикой и ему не нужно было бы заключать договоры с каждым новым князем. Если бы суверенитет Москвы признавался, было бы бессмысленно интриговать против московских князей в Золотой Орде. Ряды с московскими князьями были средством установления союза с могущественным соседом. Это была необходимость, весьма опасная для – будущего республики, и с XIV века в Новгороде начали это сознавать. Новгород рад бы был изменить порядок, и