Выражение горя

Симптомы физического выражения горя описаны Дж. Ворденом [Worden /., 1982] на основе обследования большого числа своих клиентов. Общие признаки: тянущее чувство в животе, сжатие груд­ной клетки, сжатие в горле, повышенная чувствительность к шуму, все кажется ирреальным, короткое дыхание, слабость в мышцах, недостаток сил, сухость во рту. Последние четыре симптома при­писываются именно пожилым людям.

Ворден описывает также реакции морального выражения горя: сомнение, смущение, рассеянность, озабоченность мыслями об умершем, попытки прочувствовать смерть на себе, страх, тревога. Смерть близкого человека влияет на чувства самосохранения, са­моуважения, самолюбия. Можно предполагать, что в разных воз­растных группах эти реакции проявляются по-разному. У молодых или людей среднего возраста такие переживания временны в от­личие от пожилых.

Вероятно, замечает Калиш, горе ведет к изменениям в поведе­нии. Совокупность негативных симптомов может вызвать потерю быстроты реакции или привести к малоподвижности. Изменения поведения достаточно многочисленны, некоторые из них прису­щи старикам и пожилым, другие — молодым людям.

Калиш предполагает, что, несмотря на увеличение потерь и источников горя в позднем возрасте, старики переживают горе менее жестоко, чем люди среднего возраста.

Горе и отношения между людьми

Калиш рассматривает поведение людей, перенесших утрату ро­дителей или супруга, отношения их с ровесниками, внуками, прав­нуками. При этом он не затрагивает такие ситуации, как присут­ствие отчима или мачехи, падчерицы или пасынка, вторичный брак между людьми с большой разницей в возрасте.

Пожилой как сирота

Пожилой — человек старше 65 лет. В этом возрасте смерть роди­теля или близкого родственника достаточно частое явление. Сре­ди 65-летних людей, по данным Калиша, 4 % имеют по крайней мере одного живого родителя. Для людей старше 65 лет этот пока­затель значительно ниже. Можно предположить, что родителям пожилых не менее 85 лет, они имеют хронические болезни и по­этому их смерть не является неожиданностью. Во многих случаях эти обстоятельства несколько уменьшают горе при потере. Пред­виденное, ожидаемое горе облегчает переживания, так как оста­ющийся один «пожилой ребенок» не строил уже никаких планов на будущее, связанных с родителями. Большинство пожилых рас­стаются с ожиданиями в отношении своих родителей. Поэтому их смерть для «пожилого ребенка» не носит разрушающего характе­ра, хотя утрата очень болезненна.

Калиш обращает внимание на два фактора, которые обычно игнорировались в отношении к пожилым. Первое: пожилой ста­новится сиротой. Несколько непривычен термин «пожилой ребе­нок — сирота», однако чувство горестного одиночества посещает человека в любом возрасте. Второе: после смерти родителя «пожи­лой ребенок» становится старшим в семье. Это означает для него, во-первых, принятие ответственности за семью. Во-вторых, возможно появление мысли о том, что следующим умрет он. «Пожи­лые дети» после смерти родителя/ей действительно испытывают чувство потери, однако их повседневная жизнь меняется мини­мально: скончавшийся родитель, вероятно, уже не принимал уча­стия в финансовой и хозяйственно-бытовой деятельности в семье. Чаще всего роль умершего сводилась к поддержанию традиций и целостности семьи, престарелый родитель требовал много вни­мания и материальных затрат при небольшой отдаче. Калиш под­черкивает, что такая интерпретация не означает денежной оцен­ки человека, и пытается более обще оценить природу реакции на потерю члена семьи.