3. Концептуальные подходы к социологии преступности

Социология преступности - это отрасль юридической социологии, изучающая преступность как социальную аномалию в обществе, социальных группах и среди отдельных индивидов. Специфика исследования социологии преступности заключается в том, что она изучает наряду с преступлениями против закона социально опасные деяния, ведущие к непосредственному преступлению, т. е. девиантное поведение, фактические преступления, поступки, разрушающие мораль. Кроме того, социологи изучают социальные причины преступности, меры ее предупреждения, тенденции изменения преступности в обществе, социальный состав преступников, виды преступлений, дают прогнозы развития преступности. В этом анализе они опираются на данные статистики, исследования правоведов, социальных психологов, психиатров, демографов и др.

Когда рассматриваются юридические преступления в рамках определенных государственно-правовых норм, социология преступности тесным образом связана с уголовным правом; когда речь идет о психологических особенностях совершения тех или иных видов преступления - с судебной психологией. Используя данные юридических и других специальных отраслей знания, социология преступности применяет весь спектр методики и техники социологических исследований для анализа и прогнозирования преступлений.

В истории социологической мысли можно выделить несколько подходов к анализу преступности. Остановимся на наиболее распространенных и актуальных.

Юридическую социологию интересует прежде всего взаимосвязь общества как социального организма и преступности как социального явления. Что значит преступность для общества? В концепциях социологов не было единого ответа на этот вопрос.

В подходах к анализу природы преступности выделилось несколько основных направлений: антропологическая теория, концепция социальной природы преступлений, теория дифференциальной ассоциации, теория социального конфликта как основы преступления.

В основу антропологической теории положены идеи Ломброзо. В работе "Преступный человек" он утверждал, что преступника характеризуют определенные антропологические признаки (строение и вместимость черепа, длина туловища, форма челюсти, общий тип лица и т. д.), которые передаются по наследству из поколения в поколение как явление атавизма. Нет сомнения в том, что исследуемый Ч. Ломброзо органический и психический атавизм неоспоримо присутствует во многих аномалиях преступников, однако видеть природу преступности только в атавизме - явно односторонний подход, так как вне поля зрения исследователя могут остаться преступления групповые, случайные, преступления в политической сфере, в среде "белых воротничков" и т. д.

Сторонники концепции социальной природы преступности связывают появление и развитие преступности с социальными условиями жизни: уровнем функционирования социальных институтов, наличием возможностей для самореализации индивидов в обществе, проблемой доступности культурных ценностей и общественных благ для достижения поставленных целей, развитием политических свобод и содержанием воспитания людей. Среди социальных факторов, определяющих и влияющих на преступность выделяют неравенство различных социальных слоев общества и нарушение социальных связей. В. Богнер назвал такими факторами частную собственность, классовое расслоение, конкуренцию и эксплуатацию.

Следующая концепция, исследующая социальные причины преступности, - это концепция аномии. Э. Дюркгейм определил аномию как состояние ценностно-нормативного вакуума, характерного для переходных и кризисных периодов, когда старые нормы и ценности уже перестают действовать, а новые еще не получили развития. Так, анализируя анемическое (ненормальное) разделение труда, он подчеркивал, что данная ситуация характеризуется отсутствием (или недостатком) интеграции функций, порождаемых индустриальными кризисами, наличием излишнего количества бесполезных должностей, что создает нарушение функционального равновесия в обществе, ведет к противостояниям, конфликтам, бунтам и т. д. Социальная аномия, по мнению Э. Дюркгейма, - это состояние социальной дезорганизации, разрушенности или ослабленности социальных связей и нормативной системы общества. Развивая концепцию социальной аномии, Р. Мертон трактовал ее как дисбаланс между культурными ценностями общества и санкционированными институционными возможностями их достижения для различных социальных групп, что является постоянным фактором напряжения в социальной системе. Кроме перечисленных направлений в социологии преступности можно выделить также теорию дифференциальной ассоциации (связи) индивида с преступной средой (Э. Сатерленд). Взаимодействуя с членами преступной группы, индивид усваивает негативное отношение к нормам права и закону, определяет для себя мотивы преступного поведения, технику совершения преступления, формы групповой и индивидуальной самозащиты.

На наш взгляд, в социологии преступности немаловажное значение имеет и конфликтологическая теория. Социальные конфликты могут выступать источником преступного поведения людей, фоном, на котором развивается девиантность и делинквентность, а могут служить вектором в расследовании конкретных преступлений. Так, Т. Селлин считает, что конфликт между кодексами двух или нескольких культур часто приводит к нарушению юридических норм, обычаев и правил. Особенно это происходит в тех случаях, когда нормы права одной культурной группы переходят в другую группу. Такого рода конфликты могут лежать в основе обманов, насилий, убийств из чувства мести, коррупции и т. д.

Специфика социологического анализа преступления

Для современного этапа развития "социологии преступления" характерна потребность ее размежевания прежде всего с криминологией как наукой и учебной дисциплиной. Это особенно важно в системе юридического образования.

Что касается социологии, то в ней имеет место:

1) многомерный подход к исследованию преступления. Социолога в отличие от юристов, криминологов интересует преступление с иных позиций, а именно: как "социальная боль" общества, как стремление одних подражать другим, результат влияния окружающей среды на индивида, как разновидность действия, которое человек совершает минимум один раз в своей жизни, как вид отклоняющегося поведения, преступление как образ жизни, как способ достижения богатства и власти, как форма протеста и насилия. Многомерное видение преступление включает и рассмотрение преступления с позиций потерпевшего: как оно им воспринимается, переживается, а также того, почему потерпевший берется решать самостоятельно проблему своей защиты.

2) социологию интересует не только социальная опасность, но и позитивная роль преступления в общественной жизни.

3) Специфика "социологии преступления" состоит также и в том, что ею изучаются "фактические преступления" в отличие от "юридической" преступности. Дадим определение "фактическому" преступлению. Оно представляет собой насильственные деяния индивидов, которые обрекают людей на нужду и бедствия, психические и физические страдания или преждевременную смерть, но в действующей правовой системе не значатся.

4) "Социология преступления" занимается исследованиями субкультуры преступного мира.

В литературе утвердился термин "контркультура", обозначающий такую субкультуру, которая не просто отличается от доминирующей культуры, но и противостоит ей, находится в конфликте с господствующими ценностями. Субкультура преступного мира по своему содержанию является контркультурой. В ней складывается свой язык, своя система ценностей, норм, законов, своя мораль, специфическая символика, традиции, эталоны неправедного успеха, своя система обучения преступному поведению. Она противостоит ценностям общества, морально оправдывает преступление. В ней возможно, например, такое противоречивое понятие, как "честный вор". Личность формируется и действует в соответствии с ценностями и нормами своего криминального окружения, не воспринимая ценностей культуры общества в целом. Контркультура преступного мира не однородна по своей структуре. Можно четко фиксировать по меньшей мере две ее разновидности: субкультуру осужденных, находящихся в местах лишения свободы, и субкультуру "фактотум" (от лат. fac totum - делай все), возникающую у руководителей-доминантов, применяющих насилие не урегулированное законом, а потому находящихся на свободе. Если первая изучена во многих своих формах, то вторую еще предстоит исследовать в разных направлениях.

В неформальной системе отношений осужденных можно выделить три основные группы норм:

регулирующие отношения осужденных с администрацией колонии - "не оказывай помощи администрации", "не вступай в актив самодеятельных организаций";

устанавливающие неформальные отношения между всеми осужденными - "не воруй у своих", "не обманывай своих", "вовремя плати карточные долги";

закрепляющие деление осужденных на "касты" и регулирующие отношения между членами "каст": для привилегированных - "следи за соблюдением (неформальных) норм", "не оказывай помощи нижестоящим", "не работай на ремонте охранных сооружений", для непривилегированных - "выполняй за всех грязную работу", "не садись за один стол с другими осужденными"2.

В субкультуре, рожденной в местах лишения свободы, есть свои традиции с разнообразными обрядами и ритуалами. В частности, традиция "прописки" - приема новичков в группу и определения им группового статуса. Традиция "ломать корянку": когда от порции хлеба отщипываются маленькие кусочки. Вместе ломавшие корянку становятся "кентами", названными братьями, и могут объединиться в одну группу - "семью". Традиционным для анализируемой субкультуры является обычай "принесения клятвы". Этот обычай играет большую роль в сплочении сообщества и проверки его членов на преданность. Клятвопреступник опускается на низшие ступени групповой иерархии. Клятвы могут давать и новички, обязуясь следовать всем нормам субкультуры. Клятва может даваться в ответ на предъявленное обвинение в каком-либо нарушении. Она может даваться и по некоторому конкретному поводу (обещание заплатить карточный долг).

Примеры отдельных клятв:

"клянусь зоной" - клятвопреступник обязан совершить побег;

"кем мне быть" - клятвопреступник обязан выполнить любое требование членов группы ("американка");

"век свободы не видать" - клятвопреступник обязан совершить преступление, чтобы получить новый срок;

"забожусь на себя" (на побег, на палец и т. д.) - с клятвопреступником совершают акт мужеложства (он обязан совершить побег, отрубить себе палец и т. д.)1.

К другим проявлениям субкультуры осужденных относятся татуировки, клички, жаргон, система стихийной стратификации.

Татуировка - визитная карточка преступника, рассказывающая о его специальности, прошлом и жизненных кредо.

Клички - непременный атрибут субкультуры асоциальных групп. Они выполняют функцию социального клеймения, показывают роль и место индивида в группе: у авторитетов клички благозвучные, у аутсайдеров - оскорбительные.

В кличках могут закрепляться:

физические недостатки (Губошлеп, Косой);

негативные качества личности и поведения (Хорек, Чума);

ироническое подчеркивание индивидуальных качеств (глупый - Интеллигент, верзила - Крошка);

характер преступной деятельности (вор - Ключник, фарцовщик - Швед, Фред);

статус в групповой иерархии (Король, Таракан).

Вхождение в сообщество обязательно связано с усвоением жаргона. Уголовный жаргон не является самостоятельным языком, он возникает и функционирует на базе общенационального языка. Жаргон - разновидность условного языка или арго. Такие языки существуют у многих социальных групп (молодежный сленг, профессиональные языки), они выполняют сигнально-обособленную функцию, свидетельствуют о принадлежности к определенной социальной группе. Уголовному жаргону присуща конспиративная функция: он служит средством засекречивания информации от "непосвященных". Жаргон паразитирует на родном языке, используя его синтаксические, грамматические и фонетические законы, пополняя свой словарный запас в основном путем изменения значения обычных слов (петух - педераст, козел - доносчик, кум - оперативник). Жаргону свойственны образность, парадоксальность, ироничность (например, изнасилование - это "лохматая кража"), что делает нередко его привлекательным для подростков.

Для субкультуры осужденных типичным является жесткая стратификация индивидов. Лишь на первый неискушенный взгляд одинаково одетые осужденные кажутся одноликой массой. На деле это целый мир со сложными взаимоотношениями, иерархией, борьбой интересов и честолюбий.

Среди тех, кто придерживается неформальных норм поведения, выделяются три главные страты: "воры в законе", "фраера", "пацаны". Высшая страта преступного мира - "воры в законе". Они избираются на воровской сходке ("сходняке"), которая представляет собой своего рода законодательный орган преступников, определяющий их систему правил, утверждающий воровскую этику и идеологию. "Воров в законе" сравнительно малое количество. Однако влияние этой высшей "касты" очень велико, они своего рода "генералы преступного мира".

Ниже стоят обычные "блатные", которых называют "отрицаловкой", их около 15% от общего количества осужденных. Среди них "фраеры" - своего рода заместители "вора в законе". Они не имеют права оспаривать воровское решение, принимают участие в "сходняке", осуществляют связь с волей. "Шестерки" выполняют за "вора в законе" черновую работу (стирают, гладят и т. п.). "Громоотводы" отвечают за проступки "вора в законе". "Быки", "солдаты", "пехотинцы" - все они выполняют карательные функции и др. Жизненное кредо "отрицаловки" - противодействовать всем требованиям администрации и, наоборот, делать все, что запрещает начальство: пользоваться чужим трудом, раздобывать и употреблять водку и наркотики, играть в карты, наносить татуировки, изготавливать недозволенные предметы: от безобидных брелоков до ножей и самогонных аппаратов.

К особой статусной группе относят "петухов" - так называют осужденных, оказавшихся в местах лишения свободы на лагерном дне. Это своего рода неприкасаемые, как правило, те осужденные, над которыми совершили акт мужеложства. Наиболее вероятные кандидаты в "петухи" - стукачи, беспредельщики, не сумевшие отдать карточный долг "фуфлыжники", не следящие за чистоплотностью "чуханы". Жизнь "петухов" (неприкасаемых) ужасна. Над ними постоянно производят развратные действия. Их бьют ногами, так как другим заключенным нельзя дотрагиваться до них руками. "Петухи" не имеют права даже коснуться вещей, предметов, продуктов питания других заключенных. Нарушивших этот закон зачастую ожидает смерть. "Петухов" могут просто кастрировать.

Мы рассмотрели один вид контркультуры преступного мира - субкультуру осужденных, находящихся в местах лишения свободы. Таким образом, социологический взгляд на преступление позволяет обнаружить новые, мало изученные грани насилия над людьми, расширить исследовательское поле за счет выхода в стихию теневой реальности юридической материи.

Выводы:

В своих выводах о сущности антисоциальной, криминальной личности мы исходили из общесоциологических знаний о здоровой, нормальной личности, находящейся в системе общественных отношений. Ключом к пониманию поведения преступной личности были теории современных социальных психологов, юристов, социологов. Как известно, личность преступника – это частный случай общей социально-психологической структуры человека и "пружин" его поведения. Общую модель психологического устройства и мотивацию здоровой личности мы экстраполировали на антиобщественную личность, для которой характерны отклоняющиеся социальные ориентации, определенные психологические установки и даже закодированные в генах особенности, которые на уровне подсознания проявляются хотя бы в том, что индивид своеобразно воспринимает социальную и психологическую реальность, своеобразно реагирует на ту или иную жизненную ситуацию, на те или иные социальные ценности. У преступников другие жизненные ориентации, другая система координат, у них другое отношение к жизни, они живут по-другому.

Анализируя антисоциальную личность, мы в основном имели в виду криминальную модель правонарушений, хотя, как известно, наряду с уголовными правонарушениями существуют и другие виды правонарушений: административные, трудовые, земельные, гражданские, семейные и т. д.

Анализируя мотивационный механизм поведения личности, мы, естественно, не могли оставить без внимания взгляды Чезаре Ломброзо. Минуло более века со дня выхода его работ, но и поныне идет борьба между теми, кто отвергает выводы итальянского психиатра и криминалиста, и теми, кто является сторонниками его теории.

Исходя из биосоциального понимания сущности личности можно сделать предположение, что существующий сложнейший и уникальный механизм баланса двух факторов: генетического и социального, культурного может быть нарушен и индивид станет структурировать, компоновать, интерпретировать окружающую реальность в русле антисоциальной направленности.