Регрессия № 2 - возрастная: возврат в детство

Куда уходит детство, В какие города, И как найти мне средство, Чтоб вновь попасть туда?

Из популярной песни

Ответ на вопрос, звучащий в незатейливом эпиграфе, может явиться в некотором роде сюрпризом. Во-первых, детство не уходит насовсем. Оно, уважаемый читатель (простите, не знаю вашего возраста), всегда с нами, независимо от возраста — ни паспортного, ни биологического, ни психологического. Более того, детство буквально спрятано внутри нас. Причем не в переносном смысле, а в самом что ни на есть прямом -физиологическом. И «средство, чтоб вновь попасть туда» — машина времени — есть под рукой у каждого. Но уже не в прямом смысле, а в переносном.

Все дело в том, что возврат в детство — иными словами, возрастная регрессия — наряду с регрессией эволюционной и составляет существо транса, или измененного состояния сознания. Представить это сравнительно просто: пребывание человека в глубоком трансе, — когда его не слушаются собственные руки и ноги, когда он теряет способность говорить и частично способность понимать обращенную к нему речь, хотя и слышит ее, — дает достаточно полное представление о самоощущении и самоосознавании... грудного ребенка, лежащего в колыбели. Надеюсь, что наш рассказ о целебной роли транса позволил читателю наглядно представить все те плюсы, которые несет правильное использование ИСС. Это и есть обещанный в начале книги универсальный рецепт решения психологических проблем, соответствующий всем ранее заявленным критериям:

а) несомненно осуществляемый по собственному желанию,

б) действительно кратковременный (от нескольких десятков секунд до, как правило, 1,5 — 2 часов),

в) в самом деле представляет собой «возврат в детство».

Даже краткое пребывание в ИСС исцеляет не только тело, но и душу. Недаром герой Нового завета учил своих последователей: «Будьте как дети»... Действительно, в эти недолгие мгновения человек имеет возможность обратиться к внутренним ресурсам, к глубинам мудрости подсознания, как индивидуального, так и коллективного.

Измененные состояния сознания и эволюционно-возрастная регрессия

Каким образом это происходит? По мнению известного исследователя механизмов сознания, математика В.В. Налимова (1989; 1978), измененное состояние сознания достигается тогда, когда удается снять организующую роль логического сознания, связанного с языком, с осмысливанием в непротиворечивых построениях и упорядочиванием в привычных категориях («причина-следствие» и «пространство-время»). Сходным образом, согласно психоаналитической трактовке (Martindale С, 1981), основу ИСС составляет регрессия от так называемого вторичного процесса (обычного бодрствующего способа мышления) к древнему, менее определенному способу мышления (первичному процессу). На физиологическом уровне эти представления восходят еще к работам И.П. Павлова, который в конце 1920-х — 1930-е гг. изучал такую разновидность ИСС, как гипнотическое состояние. Павлов писал о переходе в подобном состоянии от привычного доминирования эволюци-онно более молодой, специфически человеческой «второй сигнальной системы», как он именовал речевые процессы, к «первой сигнальной системе», эволюционно древней (общей для человека и животных): «...При самых первых степенях гипнотического состояния... вместо обычно первенствующей второй сигнализационной системы выступает деятельность первой» (Павлов И.П., 1973, с. 412). Нетрудно видеть, что с точки зрения асимметрии полушарий эти описания соответствуют кратковременному переходу от привычно-стереотипного, левополушарного способа мышления к природно-естествен-ному правополушарному. Иными словами, переходу от способа мышления современного, культурно-опосредованного к способу эволюционно древнему. Не случайно поэтому многими авторами — в качестве примера сошлемся на работы М. Кейбанака (1996) — подчеркивается необходимость изучения механизмов ИСС именно с точки зрения эволюционной психологии. Эти же соображения лежат в основе наших рекомендаций по исправлению эволюционно-обусловленных проблем человеческой психики с помощью ИСС (метод РЕТРИ). Уместно подчеркнуть, что при развитии ИСС временный возврат к архаичным механизмам сознания (филогенетический параллелизм; уместным здесь представляется термин В.В. Макарова — «археопсихическое состояние») происходит параллельно с возвратом к «детскому» состоянию психики (онтогенетический параллелизм). Тем самым, как было показано при обсуждении физиологического распределения ролей между эволюционно новой и старой корой полушарий мозга, происходит не только возрастная, но и эволюционная регрессия.

Из представления об ИСС как переходе от обыденного, логического сознания к дологическому (Налимов В.В., 1978) естественно вытекает и взгляд на ИСС как возврат к дологической, то есть ранне-детской организации сознания. По образному выражению И.Н. Калинаускаса, при погружении в подобное состояние психика человека вынуждена «сдаться», редуцировать к своему детскому «Я». Бхагван Шри Раджнеш уподобляет медитативное состояние состоянию ума ребенка с его открытостью, отказом от стереотипов восприятия и мышления — «необусловленностью» (Раджнеш Б.Ш., 1993). Этот возврат к детскому или младенческому состоянию сознания именуется его деавтоматизацией (Deikman A.J., 1963). Точка зрения на ИСС как на «возврат в детство» подтверждается в исследованиях по нейрофизиологии этих состояний, при сравнении их с данными возрастной физиологии нервной системы. Аналогичные закономерности прослеживаются не только при «нормальных», естественно-физиологичных ИСС, но и в условиях патологии. В частности, они описаны у больных, находящихся в состояниях нарушенного сознания (кома). При этом происходит «переход на более низкие уровни саморегуляции мозга с доминирующей ролью филогенетически древних образований» (Болдырева Г.Н. и соавт., 2000). В процессе же восстановления нормального уровня сознания клинико-энцефалог-рафические показатели демонстрируют «сходство с нейрофизиологическими механизмами формирования высших корковых функций в онтогенезе» (там же).

Сходные предположения о «детской» природе ИСС высказывались уже давно. Истоки этих представлений можно проследить в глубине веков. Еще китайский философ XVI века Ли Чжи утверждал: «Детское сердце — вот подлинное сердце!.. Ребенок — это начало человека. А детское сердце — это начало разумения». Не был обойден вниманием этот вопрос и мыслителями периода расцвета классической философии (конец XIX — начало XX вв.). Так, в начале прошлого века философ О. Вейнингер писал: «Сон и сновидение [ИСС не случайно образно называют «сон наяву». — Прим. наше], наверное, имеют нечто общее с нашим состоянием до рождения». Ф. Ницше также считал, что в таком особом состоянии сознания, как сон, «мы проходим через все течение мысли раннего человечества... Человек рассуждает в своих сновидениях таким же образом, как он это делал в бодрствующем состоянии многие тысячи лет... Сновидение уносит нас назад, к ранним стадиям развития человеческой культуры» (цит. по Дж. Кэмпбеллу).

Аналогичным образом К.Г. Юнг в своей работе «Либидо, его метаморфозы и символы», ссылаясь на биогенетический закон Геккеля-Мюл-лера, сделал вывод о параллелизме «между фантастически-мифологическим мышлением в древности и подобным ему мышлением детей, между фантастически-мифологическим мышлением в древности и мышлением во сне. Эти соображения очень хорошо известны из сравнительной анатомии и истории развития, которая нам показывает, как строение и функции человеческого тела возникают через ряд эмбриональных превращений, соответствующих подобным же видоизменениям в истории рода. Предположение, что в психологии онтогенезис [т.е. индивидуальное возрастное развитие] соответствует филогенезису [т.е. эволюционному видовому развитию], таким образом, находит свое оправдание. Состояние инфантильного мышления в душевной жизни ребенка и во сне является, следовательно, не чем иным, как повторением доисторического периода и античной истории».

Современные психотерапевты также обращают внимание на важность возрастной регрессии, благодаря которой происходит кратковременный возврат ключевых фрагментов детского опыта (Krens I., 1999). Из отечественных авторов на это обращает внимание М.Е. Бурно (2000), говоря о том, что в состоянии глубокого гипноза (сомнамбулизма) «человек как бы возвращается и биологически в свое детство с ярким видением мира, детской ловкостью, пластичностью движений и даже положительным симптомом Бабинского». В работах по изучению механизмов гипнотического воздействия давно было показано, что во время сеанса гипноза гипнотизируемый регрессирует, возвращается в состояние грудного ребенка, гипнотизер же играет роль родителя (Кьюби Л., Марголин С, 1944, цит. по Т.И. Ахмедову и М.Е. Жидко, 2000). Многие духовные тексты также демонстрируют сходство между мистическими состояниями и детским (изначальным) восприятием мира (Козлов В.В., 1999), иными словами — изначально-детским психофизическим состоянием.

В то же время необходимо уточнить, что с возрастной регрессией и измененными состояниями сознания в нашей жизни связаны не только позитивные моменты личностного роста, социализации и приобретения новых знаний (обучение хорошему), но и обучение, увы, плохому — формирование пресловутых вытесненных комплексов (энграмм, подавленных целостнос-тей) и порождаемых ими психологических проблем.

КОМПЛЕКСЫ И ПРОБЛЕМЫ КАК ПЕРЕЖИТКИ ПРОШЛОГО: ЭВОЛЮЦИОННЫЕ РАЗЛИЧИЯ «ЛЕВОГО» И «ПРАВОГО» МЫШЛЕНИЯ

Почему у человека возникают комплексы, омрачающие его жизнь, заставляющие совершать нелогичные поступки и испытывать неуместные переживания, с которыми он порой не может справиться без посторонней помощи? Повторяя вслед за приверженцами психоанализа, что причина проблем, беспокоящих человека в настоящем, кроется в его травматичном прошлом, необходимо внести некоторые уточнения, связанные с различием сознательных — левополушарных и подсознательных — правополушарных механизмов мышления. По существу, дело в пережитых человеком стрессах, во время которых сознание уступает бразды правления подсознанию. Возникающие при этом ошибки сознание впоследствии не может исправить, а подсознание отказывается признавать. Большая часть подобных инцидентов происходит в детстве, но при особых обстоятельствах они возможны и во взрослом возрасте. Более того, В.Л. Марищук (Марищук В.Л., Лаврентьев В.И., 2001; Марищук В.Л., Платонов К.К., Плетницкий Е.А., 1969) показал у людей не только зрелых, но и особо психически устойчивых и специально подготовленных к стрессовым ситуациям — летчиков и спортсменов -- развитие эмоционально-мыслительных нарушений при состоянии острого стресса, психической напряженности, сильных эмоциях. Подобные нарушения включали как неадекватность мыслительных операций, так и высокую вероятность ошибочных и даже реверсивных (противоречащих здравому смыслу) действий. Почему же столь совершенное и целесообразно устроенное творение природы, как человеческий мозг, дает подобные нелепые сбои?

Дело в том, что при значимом для человека стрессе у него спонтанно возникает измененное состояние сознания. При этом вследствие физиологической эволюционно-возрастной регрессии происходит «соскальзывание» на эволюционно древнее — правополушарное мышление, сходное с мышлением ребенка, благодаря чему и возникают нелогичные, неадекватные реальности ассоциации. Мозг же, запечатлев происшедшее в долговременной памяти (по механизму импринтинга, или одномоментного обучения), упорно повторяет выученный подобным образом опыт в похожих ситуациях, тем самым заставляя человека вновь и вновь «наступать на одни и те же грабли».

Вернемся еще раз к описанию «левополушарного» и «правополушар-ного» мышления и рассмотрим их различия более подробно, на этот раз в эволюционно-историческом плане. Для этого необходимо привести характеристику двух различных видов мышления, описанных выдающимся отечественным психологом Л.С. Выготским: мышления логическими категориями и мышления комплексами. Собственно, еще К.Г. Юнг рассматривал две формы мышления. Первая из них — архетипическая, эволюционно древняя, представляет собой мышление мифологическое или символическое. В повседневной жизни человека оно встречается нечасто и обычно связано с фантазированием или мечтанием. Вторая форма — мышление обыденное, повседневное — определяется как словесное, определенно-направленное, или теоретическое мышление. Оно развивалось на фундаменте изначального, символического мышления и является эволюционно более молодым. В работе «Либидо, его архетипы и символы» Юнг он пришел к «различению двоякого рода мышления: во-первых, определенно-направленного и приспособленного, и во-вторых, субъективного, питаемого лишь эгоистическими желаниями. Последний род мышления, если предположить, что он не исправляется постоянно мышлением приспособленным, должен поневоле породить субъективно искаженный образ мира. Такое душевное состояние мы называем инфантильным. Оно заключено в нашем индивидуальном прошлом и в прошлом всего человечества. Этим мы констатируем то важное обстоятельство, что человек сохранил в своем фантастическом мышлении в сгущенном виде историю своего душевного развития. [...] Через фантастическое мышление идет соединение определенно-направленного мышления с древнейшими основами человеческого духа, находящимися давно уже под порогом сознания». В современном представлении эти две формы — мышление комплексами по Выготскому (оно же архетипически-символическое по Юнгу) и мышление логическими категориями (по Юнгу — теоретическое) соответствуют «правополушарному» и «левополушарному». В противоположность «левому» мышлению — логическому, абстрактному, иерархически-теоретическому — «правое» описывается как мышление дологическое, конкретное, линейно-эмпирическое, наглядно-образное. Если левое полушарие оперирует абстрактными понятиями, построенными по типу иерархической систематизации, то для правого полушария характерно мышление так называемыми комплексами (по Л.С. Выготскому), или «фуппами наглядных вещей, связанных наглядной связью». Математической аналогией левополушарного и правополушарного способа мышления является поиск закономерностей по методу автоматической классификации (кластеризации) — в первом случае иерархической, во втором — по принципу смежности (так называемых «компактных средних»). Представление о подобных «правополушарных» комплексах мы находим также у выдающегося отечественного невролога В.М. Бехтерева. В работе «Объективная психология», вышедшей еще в 1907 г., но не потерявшей своего значения до сих пор, он называл их конкретно-символическими комплексами. Как подчеркивал Бехтерев, невербальные комплексы, связанные с образным представлением, по сравнению со словесными представлениями легче оживляют следы памяти и более тесно связаны с вызываемыми при этом физиологическими реакциями.

Мышление категориями Мышление комплексами

(левополушарное) (правополушарное)

Рис. 14. Мышление левополушарное - категориальное и мышление правополушарное - «комплексами»

Как показано на рисунке (схема Л. С. Выготского в изложении А. Р. Лурии), левополушарное мышление выстраивает представления на основе выявления закономерностей, действительных взаимосвязей между предметами и явлениями, упорядочивая их в стройную схему (вспоминается модное в последнее время слово «вертикаль»), раскладывая «по полочкам»: от простого — к сложному, от низшего — к высшему и т. д. Тем самым оно в совершенстве постигает окружающий мир, его объективные законы. «Комплекс» же правополушарного мышления представляет собой как бы слепок индивидуального опыта, не прошедшего подобной тщательной систематизации и отсортированного самым примитивным образом. Все элементарные «кирпичики» — объекты опыта, из которых формируется представление—«комплекс», располагаются по соседству на одной плоскости, образуя ассоциации по смежности. Как подчеркивает А. Р. Лурия, образование комплекса определяется личными ассоциациями субъекта, поэтому границы комплекса по сравнению с логическими категориями более размыты и могут меняться в зависимости от ситуации. Проще говоря, если

несколько различных предметов или явлении попадают в поле зрения правого полушария одновременно, они могут увязываться им в единый комплекс, по аналогии с юнговским принципом синхронизма. (Типичный пример — суеверия и приметы. В самом деле, рассуждая логически, человек понимает: от того, что ему перебежала дорогу черная кошка, вероятность нежелательных происшествий в его жизни ничуть не меняется. И если в скором времени после столь памятной встречи он теряет кошелек, или вытягивает неудачный билет на экзамене, или у его автомобиля прокалывается колесо, то с объективной точки зрения эти события независимы. Взаимосвязаны они только для правополушарной логики, использующей упомянутый принцип синхронизма и создающей установку, или ожидание, неблагополучного развития событий). Подобные совпадения могут отражать действительную природу вещей, но могут быть и ошибочными, поэтому взгляд правополушарного мышления на окружающий мир часто бывает наивным, а то и ложным. Но зато оно гораздо мудрее и прозорливее своего левополушарного собрата в том, что касается внутреннего, психологического пространства человека, его духовного мира. Здесь уместно вновь вспомнить про физиологическую регрессию — и возрастную, и эволюционную. Аналогия с возрастной регрессией в данном случае самая прямая: дело в том, что «мышление комплексами» было описано Л.С. Выготским именно как начальная стадия развития мышления, свойственная мышлению ребенка. Временный переход от левополушарного, логически-категориального мышления к правопо-лушарному, символьно-комплексному, и означает наглядное проявление возрастной регрессии.

Что же касается регрессии эволюционной, о которой мы упоминали в самом начале книги, то необходимо сослаться на мнение этнопсихологов, единогласно приравнивающих способ мышления человека так называемого традиционального, или примитивного, общества (сохранившегося среди аборигенов тихоокеанских островов) к описанному выше способу мышления ребенка. Исходя из параллелизма между первобытным и традициональным обществом (Глебкин В.В., 2000), представляется возможным экстраполировать эту закономерность и на описание мышления, свойственного человеку древнего общества. Тем самым возрастная рефессия представляется не только временным переходом от «взрослого» к «детскому» способу мышления, но и от мышления эволюционно более молодого к эволюционно древнему. Исследователь трансцендентальной медитации Р. Ротх (1994) указывает, что достигаемое при специфических медитативных ИСС состояние сознания («чистое», «обращенное внутрь себя» сознание) является простейшей формой человеческого сознания [в эволюционном смысле. — Прим. наше]. Отсюда и возврат к «магическому мышлению», столь характерному для человека традиционального, первобытного общества, а в нашем обществе связанному с измененным состоянием сознания (Брюн Е.А., 1993).

Те же закономерности, что и работы этнопсихологов, демонстрирует эволюционно-физиологический подход. Как показали Я.А. Меерсон и А.Г. Зальцман (1984) на примере обработки мозгом зрительных образов, на первых этапах эволюции человеческого мозга для обоих полушарий преобладала одна-единственная стратегия — поэлементной оценки информации, соответствующая в нашем описании мышлению «комплексами». В ходе эволюционного развития на ее основе сформировалась более совершенная стратегия обработки информации, связанная с выделением наиболее значимых признаков сигналов. Именно эта, более совершенная аналитическая стратегия становится характерной для работы левого полушария, которое вместе с тем сохраняет и способность использования «древней» стратегии как «резервной». Для правого же полушария «древняя» стратегия остается, увы, единственной. Немаловажно, что у человека с первобытным, правополушарно-маги-ческим мышлением связь между мыслями и физическим самочувствием, состоянием внутренних органов является более наглядной и непосредственной. Убедительные наблюдения антропологов говорят о том, что воображение и эмоции представителей первобытных племен в Африке и Австралии очень легко приводят к возникновению соответствующих соматических изменений (Chodak, 1967; цит. по Я. Рейковскому, 1979). Мышление человека в традиционной древней культуре, являясь по сути интуитивным, описывается также как ассоциативное или коррелятивное (Передельский А.А., 1992). Иными словами, человек с ин-туитивно-«магическим» мышлением объясняет происходящее не категориями «причина-следствие», а просто констатацией наличия взаимосвязи между теми или иными предметами и явлениями. К примеру, если после жертвоприношения, принесенного божеству, или иного ритуала, совершенного человеком, начинается долгожданный дождь, то для первобытного мышления эти два явления будут несомненно связанными (на подобных ассоциациях и основаны языческие религии). Тем самым «магическое» правополушарное мышление реализует веру человека в то, что можно повлиять на удаленный объект, воздействуя на другой, связанный с искомым (образующий с ним единый комплекс), но в отличие от того, удаленного, непосредственно доступный. Потому-то в ситуации стресса человек столь часто вспоминает о суевериях или обращается к «магическим» помощникам. Подобный механизм «магического мышления», алогичных ассоциаций (по одновременности), ложных умозаключений («после того — значит, вследствие того»), закрепленных по принципу импринтинга и не поддающихся критике со стороны логического мышления, или по выражению В. Райха, элементов «иррационализма, определяющих поведение человека», зачастую лежит в основе нарушений психологической адаптации, требующих помощи и коррекции. С другой стороны, использование «магического мышления» в «мирных целях», для психотерапии и психологической саморегуляции — деликатное, искреннее и уважительное — весьма целесообразно и продуктивно.