Требования к оформлению результатов исследования

Во введении обычно дается обоснование актуальности проблемы на основе анализа состояния дела в школах в науке, излагается общий замысел и логика исследова-ния, характеризуются методы и организация исследования применительно к решению отдельных задач, кратко изла-гается структура монографии, даются сведения о внедре-нии результатов исследования в практику работы школ.

В главах излагаются результаты исторического, теоретического и экспериментального исследования проб-лемы. Иногда история вопроса не выделяется в особую главу, а кратко освещается во введении.

Теоретический и экспериментальный материал иногда излагается в отдельных главах, иногда же каждая глава содержит в себе тот и другой материал. Последний способ группировки материала обычно применяется в тех случаях, когда проблема расчленяется на крупные самостоятельные части (частные проблемы). Тогда каждой такой частной проблеме посвящается особая глава, в которой излагает­ся и история, и теория вопроса, и опыт передовых учителей, и результаты собственного эксперимента автора.

В заключении даются общие выводы исследования в целом, выясняется, что нового внес автор в науку, форму­лируются рекомендации, ставятся проблемы, требующие дальнейшего исследования. В конце монографии помеща­ется библиография. В приложении даются образцы иссле­довательской документации.

В структуре всей работы и каждой отдельной главы не может быть единого стандарта. Важно добиваться, чтобы логика изложения обеспечивала правильное, глубокое от­ражение объекта, раскрывала сущность изученных педаго­гических явлений, их структуру, взаимную связь их частей, закономерности развития.

Большое внимание следует уделить стилю изложения, языку. Часто вступающие на путь науки боятся выражать свои мысли простым, общедоступным языком. В погоне за ложно понятой научностью изложения они злоупотреб­ляют иностранными терминами, сложными оборотами ре­чи, громоздкими, канцелярскими конструкциями фраз.

108

К. И. Чуковский подверг уничтожающей критике такой стиль изложения:

«Молодая аспирантка, неглупая девушка, в своей дис­сертации о Чехове захотела выразить ту вполне справед­ливую мысль, что, хотя в театрах такой-то эпохи было не­мало хороших актеров, все же театры оставались плохими.

Мысль незатейливая, общедоступная, ясная. Это-то и испугало аспирантку. И чтобы придать своей фразе науч­ную видимость, она облекла ее в такие казенные формы:

«Полоса застоя и упадка отнюдь не шла по линии отсут­ствия талантливых исполнителей».

Хотя «полоса» едва ли способна идти по какой бы то ни было «линии», а тем более по «линии отсутствия», аспи­рантка была удостоена ученого звания, — может быть, именно за «линию отсутствия».

Другая аспирантка приехала из дальнего края в Моск­ву собирать материал о Борисе Житкове, о котором она предполагала писать диссертацию. Расспрашивала о нем и меня, его старинного друга. Мне почудилась в ней тон­кость понимания, талантливость, и видно было, что тема захватила ее.

Но вот диссертация защищена и одобрена. Читаю — и не верю глазам:

«Необходимо ликвидировать отставание на фронте не­допонимания сатиры».

«Фронт недопонимания»! Почему милая и, несомненно, даровитая девушка, едва только вздумала заговорить не­научному, сочла необходимым превратиться в начпупса?

Я высказал ей свое огорчение, и она прислала мне та­кое письмо:

«Жаргон, которым вы так возмущаетесь, прививается еще в школе... Университет довершил наше языковое обра­зование в том же духе, а чтение литературоведческих ста­тей окончательно отшлифовало наши перья».

И она совершенно права.

Представьте себе, например, что эта девушка еще на университетской скамье заинтересовалась поэмой Некра­сова «Кому на Руси жить хорошо» и, раскрыв ученую кни­гу, прочитала в ней вот такие слова:

«Творческая обработка образа дворового идет по линии усиления показа трагизма его судьбы...»

Тут и вправду можно закричать караул.

Что это за «линия показа» и почему эта непонятная линия ведет за собой пять родительных падежей друг за дружкой: линия (чего?) усиления (чего?) показа (чего?) трагизма (чего?) судьбы (чего?).

109

И что за надоедливый «показ», без которого, кажется, не обходится ни один литературоведческий труд? («Показ трагизма, «показ этого крестьянина», «показ народной неприязни», «показ ситуации» и даже «показ этой супру-жеской четы».)

Нужно быть безнадежно глухим к языку и не слы-шать того, что ты пишешь, чтобы создать эту чудовищно-косноязычную фразу.

Дальше девушка читает о том, что:

«Островский проводит линию отрицания и обличения», а Некрасов «идет по линии расширения портрета за счет внесения сюда...».

И в конце концов ей начинает казаться, что это-то и есть настоящий научный язык»¹.

Очень полезно каждому начинающему исследователю проштудировать книгу К. Чуковского, чтобы не допускать в своем произведении тех уродств языка и стиля, о которых пишет автор. Надо учиться изложению науки у К. Маркса, Ф. Энгельса и В. И. Ленина и у таких выдающихся ученых, как И. М. Сеченов, И. П. Павлов, К. А. Тимирязев, Д. И. Менделеев и другие.

Из всего сказанного выше видно, что научно-исследо­вательская деятельность имеет свою специфическую тех­нологию, отличную от технологии работы учителя и мето­диста. Для успешной исследовательской работы надо хоро­шо овладеть этой технологией.